Сюжеты

«Город двух подземных переходов»

Переписка двух брянских блогеров, решивших выиграть конкурс патриотической песни

Этот материал вышел в № 67 от 25 июня 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Цукер - Петренко Я, брат Петренко, наверное старею. Плачу, представляешь, при просмотре мультипликационных фильмов, ну, там когда хеппи-энд, или все на баррикады. Людям незнакомым говорю: батенька, какие ваши годы... А то вот еще напасть:...

Цукер - Петренко

Я, брат Петренко, наверное старею. Плачу, представляешь, при просмотре мультипликационных фильмов, ну, там когда хеппи-энд, или все на баррикады. Людям незнакомым говорю: батенька, какие ваши годы... А то вот еще напасть: патриотизм. Ну откудова в бывшем пионере взяться патриотизму? Нам ведь его военно-патриотическими играми типа «Зарница» вывели, как вшей керосином, аккурат к восьмому классу. И вдруг — нате, поперло. Чувствую себя пионервожатым на привале, а остановиться сил нету: люблю, понимаешь, Родину и прощаю ей все, даже комаров.

Надобно что-то с этим делать, не находишь? А то ведь так и в партию вступить недолго. Нужно направить чувство в конструктивное русло.

Кранты, стихами заговорил.

Кстати, а ты в курсе, что нашему с тобой городу требуются стихи и песни? Да, да, да, на городском сайте баннер висит: конкурс патриотической песни, или что-то в таком духе. Слабо нам-то, старикам-то? Не знаю, как ты, а я, сочинив культовое двустишие «Убью Володина, останусь на свободе, н-на...», теперь стихами практически дышу. В смысле выдыхаю.

Серьезно, давай блюз писанем. Оставим после себя культурный слой, и все такое. Типа: «Это мой город, бэби, сможешь любить его нежнее меня?». Е-е-е-еэээа...

Цукер

Петренко - Цукеру

Ну, Цукер, ты к себе несправедлив. Из Володинианы я считаю самым удачным то, где «зашел Володин — снаружи скован, внутри свободен». Конечно, мои хиты «Маруся раз, два, три, жопу подотри» и «На окне яичники, гуляй да пой, станичники» послабее будут. Ладно, оставим былое библиографам. Приступим-с.

Во-первых, совсем не уверен, что это будет блюз. Потому как блюз — «это когда хорошему человеку плохо», а у нас ситуация, «когда плохому человеку хорошо». Так что предлагаю окунуться в мутный омут шансона.

Я недавно гулял по оврагу,
Я вобще уважаю гулять.
И споткнувшись ногой о корягу,
Я не крикнул «итить вашу мать!».
Лишь взглянул я в туманные дали,
Где Судок полноводный течет,
И я вспомнил про девушку Галю.  I 2 раза
И про Люсю. Но Люська не в счет. I

Припев:
Ходаринка, Чичеринка, Ковшовка, Соловьи!
Здесь чужие не заходят, здесь одни свои.
О-па!
Холодильник, Макаронка, Карачиж, Чермет!
Думали, что он пацан, а оказался мент!

Это было в далеком апреле
Лет пятнадцать примерно назад,
Когда годы еще не успели
Сединой посерЕбрить мой зад.
Я стоял у «Зари» гастронома,
Исполняя обратный отсчет.
А за кассой работала Тома.
Ну и Люся, но Люська не в счет.

Припев:
Ходаринка, Чичеринка, Ковшовка, Соловьи!
Здесь чужие не заходят, здесь одни свои.
О-па!
Холодильник, Макаронка, Карачиж, Чермет!
Думали, что он пацан, а оказался мент!


Не хочу вспоминать я, что было.
Было всякое, было — прошло.
Только помню, как острое шило
Промеж ребер упругих вошло.
А потом на суде прокуроры
Стали прИговор громко читать.
Кто же ждать меня будет из зоны?
Только Люся. Лишь Люська и мать.

Припев:
Ходаринка, Чичеринка, Ковшовка, Соловьи!
Здесь чужие не заходят, здесь одни свои.
О-па!
Холодильник, Макаронка, Карачиж, Чермет!
Думали, что он пацан, а оказался мент!

Примерно так. Кто скажет, что это не о любви к родине?

С приветом, Д. Петренко

Цукер - Петренко

Даже и не нахожусь, что сказать… Я, Петренычка, прямо-таки пережил приступ острой зависти к таланту коллеги-поэта. Единственный минус твоей баллады: как бы ни хорош был шансон, но на конкурсе патриотической песни ему не светит даже почетной грамоты. Виною здесь заведомая косность судей, но и их можно понять: хороша твоя песнь будет в исполнении городского академического хора под руководством Марио Бустилло.

То ли дело блюз:

Это мой город, детка,
и ты не сможешь любить его хоть на йоту нежнее меня.
Я скачу по Лубянке, детка,
я скачу по ней в вечность, детка, мне не нужно коня.

О городе сердца пою свой блюз,
мы не в Париже, детка, и это плюс.

Я покажу тебе место, детка,
откуда прекрасен даже брутальный район Карачиж.
Вот это место, детка,
ты правильно делаешь, детка, что стоишь и молчишь.

О городе сердца пою свой блюз,
мы не в Нью-Йорке, детка, и это плюс.

Мы просочились, детка,
по трем оврагам, как портвейн сквозь карман пиджака.
Мы в его жилах, детка,
но ведь и в наших жилах, детка, течет эта Снежка-река.

О городе сердца пою свой блюз,
мы не в Лондоне, детка, и это плюс.

Ты меня знаешь, детка,
такие, как я, одной спичкой отродясь не разжигали костров.
Но я уйду в партизаны, детка,
и враг не отыщет конницу, детка, в дебрях моих Соловьев.

О городе сердца пою свой блюз,
мы не из Питера, детка, и это плюс.

Предвижу твои возражения, Петреночка: во-первых, рваный ритм, во-вторых, много пафоса. Не спорю. Но рваный ритм хорошему блюзу не помеха, а насчет пафоса — так ведь патриотизм принуждает к некоторой монументальности. А?

Цукер

Петренко - Цукеру

Да ну нах. К ритму и пафосу претензий не имею. Смущает только фраза «Я скачу по Лубянке». Очень это как-то по-московски, что ли? И главное, блюз. Ну не брянская музыка блюз, хоть ты тресни! Ладно, не нравится тебе и этому сомнительному жюри шансон — пожалуйста. Не больно и хотелось. Можно и помолодежней, рэпом, например, попробовать.

Тротуарная плитка под подошвой скрипит
Тротуарная плитка это не керамзит
Тротуарная плитка под сердцем саднит
Тротуарная плитка,
тротуарная плитка,
тротуарная плитка,
О тебе эта рэп-начитка.

Брат, скажи, ты был на площади Партизан?
Согласись, брат, там раньше был балаган,
Теперь там лежит тротуарная плитка,
О тебе эта рэп-начитка.

А ты помнишь, брат, факен-Ленина проспект?
О, ты помнишь, да. Принимай респект.
Где был раньше кал — тротуарная плитка,
О тебе эта рэп-начитка.

Памятник водителям, памятник родителям,
Памятник порядка-на-фиг-возмутителям.
Памятник чернобыльцам, памятник афганцам,
Памятник народным и бальным танцам.
Парк типа Толстого, парк Соловьи,
Всюду тротуарной плитки слои.

А ты в курсе, кто владеет плиточным заводом?
Все, достаточно. Это кода.

Тротуарная плитка под подошвой скрипит
Тротуарная плитка это не керамзит
Тротуарная плитка под сердцем саднит
Тротуарная плитка,
тротуарная плитка,
тротуарная плитка,
О тебе эта рэп-начитка.

Вот как надо. Согласись, бодренько и злободневно.

С приветом, Д. Петренко

Цукер - Петренко

Здра-а-асьте! Это у тебя, брат, не рэп, а типичные сатирические куплеты. К ним еще приобрести такую маленькую гармошку и ездить по районным домам культуры, поднимать народ на классовую борьбу. Когда помрешь, в некрологе непременно напишут, что, мол, положил жизнь на обличение буржуазных нравов. Я первый и напишу.

Ты это брось. Сатира — это не наш метод. От сатиры, знаешь, что с человеком случается? Мне недавно один позвонил, говорит: нашел вашу газетку за две тыщщи седьмой год, читаю. Я уже на этих словах насторожился: та-а-ак, и? Вы, говорит, надо понимать, сатирическое издание? Я, конечно, обалдел:

— Кто?! — говорю. — Мы, что ли? Упаси боже!

На том конце трубки растерялись, потому что у них там явно свое видение мира.

— Ну, как же, я вот читаю — чистая сатира…

— Не-не-не, это вы что-то неправильно поняли, у нас в газете сатира — вообще табу.

— П-почему табу сатира?

— Ну, вот табу и все, так сложилось.

— Так вот же!

— Не-не-не!

— Ладно, пусть не сатира. Но вы же ж ёрничаете?

— Да ни разу не ёрничали, сколько выходим! Что вы обзываетесь?

— Ладно, пусть. Это у вас такой еврейский юмор, да?

— Еврейский? Н-ну-у, есть немножко…

— Вот! Вам нужны сатирические заметки?

— Добрый человек… как бы это, чтобы… короче, не печатаем мы сатирических заметок. Для них другие газеты есть.

— Например?

— Например, «X»… не знаю, там… «Y».

— Ай, да бросьте, разве это газеты? Я считаю, сейчас вообще нормальных газет не осталось. А? Что? Как думаете?

— Со-вер-шен-но с вами согласен.

— Д-да? Так как насчет заметок? Жизненных таких? Там, «Услуга за услугу», или как пиво пьют, или еще есть, как женщины, когда похудеют, у них такие остаются складки, знаете?

— Давайте так сделаем: вы нам их на ящик сбросьте, а мы посмотрим, ладно?

— Ла-а-адно… Просто чисто интересно: а вы с какой целью газетку выпускаете?

— Да фиг его знает… Развлекаемся. Надо ж чего-то выпускать.

— Д-да? Я почему спросил: сижу, читаю, понять не могу — для кого пишете? Например, если таксисту дать ваше издание, он скажет: во бред! А? Что?

— Правильно скажет. Сам, бывает, откроешь — ну бред же…

— Д-да? Я просто одну статью прочел вашу лично, и такое сложилось впечатление, что или вообще писать не умеете, или делать вообще нечего. А? Что?

— А и то и другое, и то и другое!

— Д-д-да? Или еще, знаете, никакого отношения к журналистике не имеете, а?

— Во-об-ще никакого! Я фотограф-бытовик.

— Уф-ф-ф… так я пришлю заметки? А? Услуга за услугу и про как пиво пьют? Как женщины, когда похудели, складки остаются…

— Шлите, конечно, чего уж там...

Самое обидное, Петренычка, — не прислал ни про пиво, ни про складки. На тебя теперь одна надежда.

А если серьезно, куплеты твои опять не прокатят, во-первых, по причине политической ангажированности, во-вторых, однодневка. Нету в тексте посыла в вечность, чтоб благодарные потомки и все такое. У шансона шансов гораздо больше.

Ты все стебаешься, ёрничаешь, а конкурс через неделю заканчивается. Серьезнее давай.

Предлагаю рок-н-ролл. Можно хард, в крайнем случае, по металлу запилим, вспомним детство. Чтоб тебя в очередной раз налево не увело, давай устроим буриме, как интеллигентные люди. Пишу загон — ты заканчиваешь, следующее четверостишие — наоборот. Забились?

Город двух подземных переходов,
Город одного богатыря,
Триста восемнадцати заводов,
Не считая фабрики «Заря».

Соткан ты из дерева и стали,
Отформован в глину и бетон,
Дюжиной мостов тебя связали,
Не считая старенький понтон.

Припев:
   Но!
Возвращаюсь я в тебя, как птица,
Как убийца к силуэту на асфальте,
От тебя уже не спрятаться, не скрыться.
Ты забил мне прямо в сердце свой пенальти!

Пусть у нас непопулярен керлинг
И академическая гребля,

Вот, Петреночка, вот! В этом вся твоя суть, по крайней мере, темная ее половина. Мы пишем патриотическое буриме с целью прославить малую родину, плюс остаться в веках, как Сергей Михалков, царствие ему небесное. А ты не можешь не подгадить соавтору, впендюрив в нашу среднюю полосу свой дурацкий керлинг. При этом, заметь, я тебе ни слова не сказал насчет «триста восемнадцати заводов», в конце концов все говорят именно «триста восемнадцати», так чего тогда и мне выпендриваться. Ща как напишу «пакля», и хоть ты порвись. Керлингом он меня пугает… Между тем «гребля» гораздо опасней.

Пусть у нас копейка, а не стерлинг,
Днем с огнем не отыскать констебля,

Зато у нас четыре небоскреба,
Если все поставить друг на друга,

У-у-у, Цукер, да ты совсем физкультурный профан. Керлинг — это только так пишется «керлинг», а читается вообще-то «кёрлинг». Так что здесь твои стерлинги ни в британскую ни в красную армию! А вот гребля-констебля — это да. Обошел, значит, провокацию. А к «пакле», кстати, рифма «сакля», студент.

И фонтаны. Я люблю их оба.
И овраг с кустами для досуга.

Припев.
Возвращаюсь я в тебя, как птица,
Как убийца к силуэту на асфальте,
От тебя уже не спрятаться, не скрыться.
Ты забил мне прямо в сердце свой пенальти!

Нет нигде таких широт глубинных,
Близких далей и низин высоких,
Нет таких холмов зеленоспинных,
Нету луж, настолько синеоких.

Город мой, протягиваю руки
К флагам-простыням твоих балконов,
Знаю я, сыграют наши внуки
За «Динамо» в Лиге чемпионов!


Ну вот, вроде неплохо получилось. В целом, я имею в виду. Я думаю, комиссия должна оценить. И публика тоже. А потом, через годы, где-нибудь между центральным рынком и автовокзалом разобьют сквер в честь авторов бессмертной песни «Город одного богатыря» и назовут его «Сквер Петренко». А знаешь почему? Потому что традиция. Вот песню «Шумел сурово брянский лес» тоже двое написали — Кац и Сафронов, а сквер есть только у Сафронова. Вот и тебе, Цукер, с твоим фамилием сквер не светит. Максимум мемориальный эвкалипт на краю оврага. Вот так-то!

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera