Сюжеты

Чертов мост

Прошло семь лет, как не стало Юрия Щекочихина

Этот материал вышел в № 71 от 5 июля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ким Смирновнаучный обозреватель

Из личного дневника. 5 июля 2003 года. Суббота. Похороны Юры Щекочихина на влажном после затяжных дождей кладбище в Переделкине, неузнаваемо разросшемся с той ночи в апреле 61-го года уже минувшего века, когда мы после первого...

Из личного дневника. 5 июля 2003 года. Суббота.

Похороны Юры Щекочихина на влажном после затяжных дождей кладбище в Переделкине, неузнаваемо разросшемся с той ночи в апреле 61-го года уже минувшего века, когда мы после первого всероссийского семинара молодых критиков пришли сюда на могилу Бориса Пастернака. Еще и года не прошло после его похорон. Памятника пока не было. Только крест и три сосны над могилой. Среди участников семинара — Аннинский, Золотусский, Буртин, Ростовцева. Кто именно демонстративно пошел с нами тогда, в последнюю ночь, на опальную могилу, не помню. Но кто-то из них был непременно. Возвращаясь, мы шли по безлюдному, залитому лунным светом шоссе и тихо, вполголоса пели: «Выхожу один я на дорогу, сквозь туман кремнистый путь блестит…»

Я не знал Юру до его вылета из гнезда «Московского комсомольца». Но хорошо помню уже в «Комсомолке» со времен «Алого паруса» — вторым его капитаном. Совсем юным, откровенным и потому очень ранимым. Он нес в своем генотипе и в своем таланте точный слепок нового «алопарусного» героя — «мальчика из подворотни», до тайных душевных глубин пронизанного духом противоречия, противостояния общественному лицемерию. Помню «Ловушку-46, рост II» в Центральном детском театре, доверчивую и грустную его улыбку, когда он дал нам с Таней пригласительные на премьеру: что, мол, там, впереди — победа или провал? Тогда была победа.

Потом из тинейджеров «Ловушки» выросли политики и криминальные авторитеты, управляющие банками и поэты. А сам Юра попал в думские депутаты. То небезопасное дело, которым он занимался в Госдуме, называется безопасность. Безопасность страны, человека, его прав, его жизни. Светлана Сорокина определила его как Основной инстинкт. Но это не инстинкт, если даже и основной. Осознанный выбор, совесть и мужество в единой связке, как сказали бы во времена, когда в чести были штурмы вершин, — в переносном и в прямом смысле. В наше рекламно-рыночное время говорят: «В одном флаконе». Связка сия нынче дорого стоит. Цена — жизнь.

Это как движение по Чертову мосту. Но не по тому, легендарному — из перехода Суворова через Альпы. По другому. Тому, что на Чукотской трассе, по которой я когда-то прошел с отчаянными шоферами от Эгвекинота до Иультина: по одну сторону пропасть, по другую — пропасть. А посередине узкая полоска оледеневшей, скользкой дороги, на которой двум машинам не разойтись. Одно неверное движение — и…

Становится традиционным сбор,
Но не в банкетных — в ритуальных залах.
Кого еще рулетка заказала,
Судьбы и смерти тайный приговор,

Кого из нас на очередь поставит
В плацкартном упокоиться гробу
С церковной белой ленточкой на лбу?
И слушать, как тебя посмертно славят

Друзья и сослуживцы. И молчать,
Не находя, что им теперь ответить.
И кто второй, а следом, кто и третий,
Откуда нам, непосвященным, знать?

После дождей над Сетунью взошли
Густые травы. Автомост. Могила
Глотает комья глинистой земли,
Что нас на эту жизнь благословила.

За горстью горсть. За веком новый век.
Людской поток петляющий. И снова
По зову не инстинкта основного,
А совести бесстрашен человек.

Прекрасен, потому что справедлив,
Божественных достоин откровений
На том пути, где скользкие ступени,
Где Чертов мост, а по краям — обрыв.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera