Сюжеты

«Может ли приличный человек сотрудничать с властью»

Евгений Бунимович, уполномоченный по правам ребенка в Москве, заслуженный учитель России: «Если хоть что-то хочешь сделать в образовании, в культурной политике, разговора с властью не избежать»

Этот материал вышел в № 71 от 5 июля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

В юности ответ на вопрос, можно ли сотрудничать с властью, был для меня однозначен. С советской властью? Конечно, нет. Собственно, и самого вопроса в той ситуации для меня не существовало. Я ведь из того поколения литературного, которое...

В юности ответ на вопрос, можно ли сотрудничать с властью, был для меня однозначен. С советской властью? Конечно, нет. Собственно, и самого вопроса в той ситуации для меня не существовало. Я ведь из того поколения литературного, которое критики потом назвали «параллельной культурой», «андеграундом 80-х», «поколением дворников и сторожей»… На этом фоне мой вариант неучастия — учитель математики в школе после мехмата МГУ, был, конечно, более социален, нежели лифтер Иван Жданов или грузчик Сергей Гандлевский, но все же достаточно далек от всех тогдашних карьерных лестниц и партийно-идеологических химер. Нельзя даже сказать, что была у меня в тот период какая-то развилка, где надо было сделать осознанный выбор. Не было никаких развилок, неучастие — это для меня тогда единственно приемлемая дорога была. Стезя, уж если на то пошло.

Общее перестроечное возбуждение коснулось, разумеется, и меня. Стихи мои вдруг стали охотно печатать, а также разного рода соображения и суждения, которые прежде даже коллеги в учительской слушали с некоторой опаской. Собственно, и тут сотрудничества с властью, по сути, не было. Я писал и говорил о том, что считал нужным (прежде всего — в образовании), а новая русская власть делала свое дело, не обращая на это особого внимания.

И вот тут (это случилось где-то в середине 90-х) «Яблоко» в лице моего старого приятеля Юры Щекочихина предложило мне баллотироваться на выборах в Мосгордуму, о существовании коей я тогда не очень-то и подозревал. Первым естественным порывом было отказаться, поскольку политика, как нам априори всем известно, — дело грязное, дело ловких и корыстных людей. Но кому, отказываясь, надо было говорить про грязь? Депутату Госдумы Щекочу, к которому никакая корысть не имела ни малейшего отношения?

Я решил попробовать избирательный процесс на вкус, не очень задумываясь о результатах. Денег на кампанию практически не было, предвыборный штаб располагался на двух креслах в учительской, было легко и весело. Выборы я тогда неожиданно для всех (и для себя) выиграл, хотя и не входил ни в какие публиковавшиеся в придворных газетах «проходные списки» — там состоял мой основной соперник, тогдашний строительный магнат. Это был очень краткий период времени в нашей стране, когда такое было возможно…

Так я оказался если не во власти, то где-то в коридорах этой самой власти. И вот тут вопрос о диалоге с ней, границах сотрудничества и противостояния потерял свой абстрактный характер. Дружеские подколы: «Ну что, когда скурвишься?» — зазвучали не столь уж шутливо.

Конечно, за 12 лет, за три срока, которые я отмотал в Мосгордуме, приходилось идти на какие-то компромиссы. Но я ведь не ребенком туда пришел, а человеком с уже вполне определенными взглядами и представлениями… А границы сотрудничества, компромисса во имя внятной осмысленной цели (а иначе зачем?), оказались достаточно ясными — оставаться собой, не изменять своим представлениям о жизни.

За порог школы, чистого учительства я шагнул, когда почувствовал, что не все проблемы можно решить в классе. С годами я понял, что если хоть что-то хочешь сделать в образовании, в культурной политике, разговора с властью не избежать. Даже тот, кто борется с этой властью, будучи, например, активным правозащитником, все равно без диалога с ней не обойдется. Когда по моей инициативе в Москве была создана комиссия по правам человека, я на первом же заседании и нашим известным правозащитникам, с которыми много взаимодействовал, и начальникам из силовых органов сказал, что «правозащита» и «правоохрана», правозащитные организации и правоохранительные структуры — это ведь с точки зрения русского языка практически синонимы. А в жизни нашей они стали антонимами. Это страшная штука на самом деле, когда то, что должно быть синонимами, становится антонимами.

Вот и сегодня, став в Москве уполномоченным по правам ребенка, как могу защищать детей и эти самые права, не взаимодействуя так или иначе с вертикалью, с чиновниками, с департаментами, с милицией, судами, прокуратурой и так далее? Важно понять, что и здесь единственный формат возможного разговора — это разговор на равных. Говорят, это трудно. По-моему, не так уж трудно. Может быть, это связано с профессией. Я ведь всю жизнь был учителем. С одной стороны, это означает, что терять нечего: как говорил отец, прошедший войну, «дальше фронта не пошлют, меньше взвода не дадут». С другой стороны, опыт унижения — это смерть учителя, и если он ощущает себя униженным, он не может быть учителем. И не надо забывать, что учитель — это не только три поколения моей семьи, и не только все мои коллеги. Это еще и Христос, и Моисей, и пророк Мохаммед, и Будда, ведь все они — Учителя. Имея такое звание, учителю не так трудно разговаривать на равных с губернаторами и министрами, мэрами и премьерами. В моей жизни были все эти разговоры. На равных. И еще: мне лично от этой власти ничего такого не нужно. Вообще, разговаривать, сотрудничать с властью надо только по делу, по работе.

Тут, кстати, возникает и другой вопрос: а на каком языке разговаривать? Потому что в любом государстве у чиновного мира свой особый язык. «Канцелярит», как его окрестил Корней Чуковский. Когда мне в первый раз нужно было выступать в Думе, на правительстве Москвы, на коллегии Министерства образования, понял простую вещь: я уже не в том возрасте, когда можно без последствий сменить язык. Известно, что только в раннем детстве удается освоить другой язык чисто, без акцента. На чиновном языке говорить не умею, не обучен, все равно акцент выдаст. А это верный проигрыш. Как умею, говорю на своем языке. В моей книжке стихов и эссе «Ежедневник» даже напечатаны несколько моих реальных депутатских запросов. Можно сказать, новый жанр в русской литературе. Как ни странно, все это дает некоторый эффект. Непривычно для официальных залов и церемоний, зато заставляет прислушиваться. Понимают ли? Непростой вопрос. Не всегда.

А еще в моей семье, где все были математиками, и язык всегда был ясный и однозначный. Это тоже мой язык — с детства. А на языке математики дважды два — всегда и только четыре. На языке политики все сложнее: тебе говорят, что дважды два — восемь, ты в ответ: ну нет, все-таки четыре. Есть же какие-то вещи очевидные, доказываешь, приводишь примеры, а тебе: ну давайте договоримся, что семь. Ну хорошо, шесть с половиной хотя бы. Это они называют компромиссом. Как, даже на шесть не согласны? Тебе вроде идут навстречу, но как согласиться, что дважды два — шесть, исходя только из того, что сначала было восемь? Тут ты как дурак недоговороспособный (кстати, по-моему, Явлинского вечно в том же упрекали) стоишь на своем.

Мера компромисса может быть в каких-то тактических вопросах: «Дважды два — четыре, но не сразу, например, с понедельника, ну хорошо, с первого января…». А вот подписаться даже на пять с половиной — нельзя. Если ты скажешь здесь «да» или даже просто не скажешь «нет», это будешь уже не совсем ты. Или даже совсем не ты.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Благодаря вашей помощи, мы и дальше сможем рассказывать правду о важнейших событиях в стране. Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас. Примите участие в судьбе «Новой газеты».

Становитесь соучастниками!
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera