Сюжеты

Лубянка отдыхает. Мэра приняли

Этот материал вышел в The New York Times (09.07.2010)
ЧитатьЧитать номер
Общество

На краю сибирского поселка Листвянка находится пансионат, у ворот которого всегда дежурят вооруженные охранники. Местные власти несколько раз пытались выяснить, что именно происходит на территории пансионата, но каждый раз получали ответ:...

На краю сибирского поселка Листвянка находится пансионат, у ворот которого всегда дежурят вооруженные охранники. Местные власти несколько раз пытались выяснить, что именно происходит на территории пансионата, но каждый раз получали ответ: «Не ваше дело».

Два с половиной года назад во время масштабных строительных работ на территории пансионата была повреждена теплотрасса. Авария угрожала оставить весь поселок без отопления в тридцатиградусные морозы, и тогда мэр поселка Татьяна Казакова подала на пансионат в суд и попросила местную прокуратуру возбудить уголовное дело.

Уголовное дело завели, но… на саму Казакову. Пансионат принадлежит ФСБ. Спустя два с половиной года, в течение которых родственникам Казаковой не позволяли посещать ее, она предстала перед судом. Процесс над Казаковой выглядит тревожным символом всесилия спецслужб в современной России.

ФСБ никак не объясняет причин, по которым она занялась расследованием деятельности мэра поселка с населением 1700 человек. Казакову обвиняют в злоупотреблении служебным положением и нарушениях во время выборов, но такими преступлениями на местном уровне ФСБ обычно не занимается.

Казакова была арестована в марте 2008 года и помещена в СИЗО №1 Иркутска. В сталинские времена в этой же тюрьме орудовали следователи НКВД. 30 июня этого года, после того как New York Times несколько раз обращалась в ФСБ с запросами об обвинениях, предъявленных Казаковой, судья отменил предыдущие решения и согласился освободить Казакову под залог.

Ожидается, что приговор Казаковой будет оглашен в ближайшие недели. ФСБ воздерживается от комментариев к делу Казаковой. Местная прокуратура утверждает, что ее арест не имеет отношения к принадлежащему спецслужбе пансионату.

«Законы в России существуют, но не для спецслужб, — заявил Дмитрий Дмитриев, один из адвокатов, защищающих Казакову. — Они пользуются полной неприкосновенностью. Именно об этом свидетельствует дело Казаковой».

40-летний Дмитрий Матвеев, с которым Казакова прожила вместе много лет, после ее ареста хотел зарегистрировать с ней брак, но судья отказал ему в этом. После того как Матвеев дал интервью New York Times, двое сотрудников ФСБ посоветовали ему больше с иностранными корреспондентами не встречаться. «Я ответил им, что не собираюсь следовать их советам», — рассказывает Матвеев.

Казакова заработала состояние на гостиничном бизнесе и на рынке. Затем она обратила свое внимание на прозябавший в запустении рыбацкий поселок Листвянка на берегу Байкала. Казакова построила здесь отель, а после того как в 2006 году она была избрана мэром поселка, принялась за реанимацию местного хозяйства. Ее противники обвиняли ее в самонадеянности и властности, но достигнутые успехи снискали одобрение сибирских функционеров российской правящей партии. Местные жители говорят, что перемены и впрямь были впечатляющими.

ФСБ и прокуратура обвинили Казакову в том, что она нарушила закон, заключив договор на ремонт местных сетей на сумму 120 тысяч долларов с компанией, которую она же тайным образом контролировала. При этом работа так и не была выполнена.

Два защищающих Казакову адвоката, Александр Глисков и Илья Щербаков, называют эти обвинения сфабрикованными. По их словам, выполнение контракта на ремонт сетей затянулось вследствие типичных бюрократических проволочек и тяжелых погодных условий. Адвокаты также указывают на то, что вся сумма, выплаченная по договору, была возвращена компанией «Коммунальщик» в поселковый бюджет еще до возбуждения дела.

Директор «Коммунальщика» Ирина Михайлова утверждает, что никаких нарушений закона при заключении договора не было и что компания никак не связана с Казаковой. Михайлова рассказала, что она также была арестована сотрудниками ФСБ и помещена в тюрьму, находившуюся в 650 километрах от поселка Листвянка. Там ее продержали девять месяцев, требуя дать показания против Казаковой. «Они говорили, что сгноят меня в тюрьме», — рассказывает Михайлова. Тем не менее она отказалась дать требуемые показания.

В отсутствие показаний Михайловой прокуроры полагались в основном на двух бывших сотрудников «Коммунальщика», утверждавших, что Казаковой принадлежала доля в компании. Адвокаты Казаковой считают, что свидетелями руководят личные обиды.

Российские власти полностью контролируют условия содержания подозреваемых в преступлениях во время предварительного следствия и могут, например, не разрешить подозреваемому получить необходимую ему медицинскую помощь или свидание с родственниками. Эти рычаги часто используются для оказания давления на подозреваемого, чтобы склонить его к даче показаний или же ослабить и лишить возможности подготовиться к защите в суде.

Казаковой отказывали в свиданиях с детьми, с матерью и женихом почти два с половиной года. Судья и прокурор отклоняли все ходатайства. Младшая дочь Казаковой, Дарья, которой сейчас 15 лет, так давно не видела мать, что сейчас уже почти не может вспомнить ее голос. Власти также запретили Дарье выехать за границу для получения остро необходимой ей медицинской помощи. Она страдает неврофиброматозом — наследственным и неизлечимым неврологическим расстройством, которое приводит к образованию доброкачественных опухолей. Врачи рекомендовали ей пройти курс лечения за рубежом.

Вопрос о досудебном наказании привлек к себе широкое внимание в России в последние месяцы в связи со скандалом, разразившимся после того, как двое подследственных скончались в московском следственном изоляторе. Эти случаи побудили Дмитрия Медведева запретить арест на время следствия в отношении лиц, обвиняемых в экономических преступлениях. Но иркутские власти отреагировали только 30 июня, после неоднократных обращений New York Times.

В прошлом месяце, еще до того как суд освободил Казакову под залог, представитель следствия Владимир Саловаров назвал ложью утверждения родственников Казаковой о том, что им в течение двух с половиной лет отказывали в праве навестить ее. Однако слова Саловарова прямо противоречат имеющимся документам. Уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов поддержал родственников Казаковой и назвал происходящее «серьезным нарушением закона».

Уполномоченный по правам человека в Иркутской области Иван Зелент считает, что у Казаковой есть все основания для того, чтобы обратиться в Европейский суд по правам человека.

Однажды, весной этого года, прокурор позволил матери Казаковой и ее дочке Дарье присутствовать на суде. Но когда они появились в зале, судья возмутился. «Кто это?» — задал судья вопрос прокурорам. Услышав, что это мать и дочь обвиняемой, судья потребовал, чтобы их удалили из зала.

Казакова, которая во время суда находилась в клетке, в которую обычно в России помещают обвиняемых в уголовном преступлении, закричала: «Мама! Мама!» Судья приказал Казаковой замолчать, а ее мать и дочь вывели из зала.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera