Сюжеты

Свидетель, вы не боитесь за свой бизнес?

Прокуроры угрожают свидетелям, явившимся в суд по собственной инициативе

Этот материал вышел в № 77 от 19 июля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

День двести тридцать четвертый Защита оглашает материалы дела, которые прокуроры в свое время либо прочитали между строк, либо вовсе не читали. В первую очередь внимание уделили главному следователю по «делу ЮКОСа» Салавату Каримову, тому,...

День двести тридцать четвертый

Защита оглашает материалы дела, которые прокуроры в свое время либо прочитали между строк, либо вовсе не читали. В первую очередь внимание уделили главному следователю по «делу ЮКОСа» Салавату Каримову, тому, который, по всей видимости, сидит в виде интернет-пейджера ICQ (аська) в компьютере прокурора Лахтина и руководит его действиями на процессе.

Защитники оглашали многочисленные жалобы Платона Лебедева как на действия всей следственной бригады, так и лично на руководителя Каримова, который, например, о возбуждении в отношении Лебедева нового уголовного дела соизволил уведомить его только через два года. Помимо отвода следователя подсудимый требовал возбудить уголовное дело против Каримова и его коллег, называя их «антиконституционной экстремистской следственной группой». Защита хотела было огласить статью из уфимской газеты под заголовком «Политический киллер Салават Каримов», но судье стало не по себе, и он собственноручно пробежал глазами статью  — цензуру она не прошла:

— Этот документ неотносим к материалам дела, — сказал Данилкин, хотя документ был приобщен к этим самым материалам самой прокуратой. Лебедев расхохотался, затем объяснил:

— Мы готовим ходатайство о повторном вызове Каримова в суд и обосновываем почему. Его незаконная деятельность не только с нами связана — за подлоги его привлекала к ответственности даже прокуратура. О чем и говорит статья.

— И дальше что? Я уже отказал, — сорвался судья. А под конец рабочего дня неожиданно удовлетворил ходатайство защиты и согласился вызвать в суд главу «Роснефти» Богданчикова, в вызове других VIP-свидетелей — Жукова, Устинова, Степашина, Скуратова, Патрушева, Починка — отказал:

— Нахождение этих лиц на ответственных должностях еще не свидетельствует о том, что… — подбирал слово судья — …они располагают сведениями по делу.

Лахтин о решении молниеносно настучал в аську…

День двести тридцать пятый

Прочитав обращение Ходорковского к бывшим сотрудникам с просьбой прийти в суд в качестве свидетелей, на заседании появился Антон Мирлин: ныне — индивидуальный предприниматель, в прошлом — начальник сектора по ценообразованию и маркетингу в компании ЮКОС-РМ. Мирлин, в чьи обязанности входило устанавливать цены на нефтепродукты, продаваемые на внутреннем рынке, заявил, что выручка от реализации всегда поступала в ЮКОС.

— А что касается хищения нефти, — отмечал Мирлин, — то мне совершенно точно известно: нефть не похищалась. Ведь в мои служебные обязанности входило прогнозирование: я четко знал, сколько ЮКОС перерабатывал нефти на своих заводах. Я собственными глазами видел, что нефть приходит на заводы, перерабатывается, и я подписывал документы на реализацию нефтепродуктов, производимых из этой нефти. Так что говорю абсолютно уверенно: нефть не похищалась.

Прокуроры осыпали свидетеля угрозами.

— Где в настоящее время работаете? — угрожающе поинтересовался Лахтин.

— Индивидуальный предприниматель в сфере недвижимости.

— Не помешает ли явка в суд вашей сегодняшней трудовой деятельности? — врезал по свидетелю прокурор. Судья промолчал, но свидетель не растерялся:

— Мне есть чем заняться. Считаю: если ты можешь помочь правосудию, то совершенно точно это нужно делать! Михаил Борисович сказал: кто может помочь, приходите. Я подумал: ведь могу рассказать, как все было в части нефти и нефтепродуктов.

— Перед этим посидев на специфических сайтах, посвященных Ходорковскому…

— Никаких «специфических» сайтов свидетель не называл! Он говорил о сайте Ходорковского, — осек прокурора судья.

— Моего-то сайта в Российской Федерации нет! — парировал Лахтин. — Я и спрашиваю: зачем он залезал на сайт Ходорковского? Не пойму мотивацию его прихода в суд. — И прокурор погрозил пожаловаться в адвокатскую палату на защитников за «подготовку» свидетелей, а Мирлину вдруг сообщил, что на самом-то деле Ходорковский и Лебедев обвиняются в присвоении нефти, а не в хищении. «В хищении путем присвоения!» — сказал Лахтин. И Ходорковский не выдержал:

— Я категорически возражаю против таких действий гособвинителей! Они дезориентируют меня — я должен понимать, в чем меня обвиняют! А после таких заявлений я перестаю это понимать. В обвинительном заключении сказано об ИЗЪЯТИИ (краже) мною нефти, а не о ПРИСВОЕНИИ. Верховный суд трактует так: присвоение считается оконченным, когда законное владение вещью со стороны преступника стало противоправным. Верховный суд конкретно объясняет, чем отличается хищение путем присвоения от способа кражи — если мне нефть передали законно во владение, а я потом сделал это владение противоправным, то это присвоение, а если я изъял ее незаконно — то это кража. Пусть Лахтин разберется, в чем он обвиняет!

…Защита продолжила знакомить суд с деятельностью следователя Каримова, который умудрился включить организацию Красный Крест в число подозрительных.

— Действия следователей не является предметом доказывания! — возмущался Лахтин и неожиданно признался: — Здесь не рассматриваются должностные преступления!

— Вот эта новость! — посмеялись адвокаты и рассказали суду о специфической переписке со следователем. Защита в своем обращении к следствию напоминала, что проведение следственных действий в Чите Басманный суд признал незаконным. Ответил лично Каримов. «Вы в полной мере понимаете необоснованность постановления суда, но продолжаете писать жалобы. Что ж… Делайте это. Но это можно делать, только находясь в определенном состоянии».

День двести тридцать шестой

Защита продолжает оглашать документы, среди прочего в заявлениях Ходорковского и Лебедева, приобщенных к материалам дела, отмечалось: прокуратура продолжает параллельное тайное расследование, при формальном его якобы завершении.

Лахтин терпеть больше не мог:

— Все действия следователей судами были признаны законными и обоснованными! Давайте не устраивать ревизию судебных решений, вступивших в силу!

Ходорковский на это ответил:

— Если бы Лахтин сам не ревизовал решения судов, то этого процесса вообще не было бы, потому что он ВЕСЬ — ревизия уже принятых судебных решений…

— Михаил Борисович, я вам слово не давал! — оборвал судья. И только адвокат захотел прочитать очередную жалобу Лебедева, вскочил Лахтин.

— Просим чтение прекратить.

Судья так и сделал — отказался считать документ из дела доказательством. Подсудимые заявили возражения на такие действия Данилкина. «Ваши возражения занесены в протокол», — бросил тот и далее запрещал КАЖДЫЙ документ, против которого выступали прокуроры, а выступали они против каждого. Лебедев от происходящего абсурда хохотал. Ходорковский напоминал, что сам прокурор Лахтин дал добро на приобщение этих документов к делу, считая их доказательствами:

— Сейчас же этот же самый прокурор заявляет, что эти документы не являются доказательствами по делу.

А прокуроры продолжили протестовать. Они не видели смысла, например, в этапировании из колоний для выступления в суде в качестве свидетелей Малаховского и Переверзина  — осужденных в 2007 году руководителей компаний, через которые, по версии следствия, ЮКОС продавал за границу украденную нефть. Оба уже давно выразили желание дать показания. Но несмотря на то что прокуроры видеть этих свидетелей не хотели, Данилкин все же этапировать их согласился.

И на следующий день в этой связи случится скандал: адвокаты Переверзина расскажут, что их подзащитному дали понять — особо защищать Ходорковского не стоит. Во всяком случае, заключенному объявили первое за 5,5 года отсидки взыскание, поставив под вопрос его условно-досрочное освобождение…

День двести тридцать седьмой

В суд свидетельствовать пришел Сергей Никитин, когда-то возглавлявший комитет вкладчиков банка «СБС-Агро», одним из учредителей которого был МЕНАТЕП. Вызов его объяснялся тем, что в обвинении много говорится о том, как Ходорковский и Лебедев стремились скрыть свою причастность и свое руководство МЕНАТЕПом и «умышленно» довели банк до банкротства. Никитин таких выводов прокуратуры подтвердить не смог:

— Комитет вкладчиков был создан в 98-м году. После дефолта был введен правительственной телеграммой Центробанка мораторий на удовлетворение требований вкладчиков. Потом мораторий был снят, и сразу требования вкладчиков МЕНАТЕПом были удовлетворены. И кто уже успел подать в суд, они тут же отзывали свои заявления, шли в банк и также их требования удовлетворялись. К 1999 году вкладчики МЕНАТЕПа были полностью удовлетворены. Все остались довольны.

В качестве подтверждения моих слов у меня есть правительственная телеграмма, про которую я говорил. Ее покойный Козлов подписал, — достал документ Никитин.

— Он исследует какие-то документы, не приобщенные к материалам уголовного дела. Кто такой Козлов?!  Непонятно совершенно! Никто не знает, кто такой Козлов! — сказал про убитого зампреда Центробанка прокурор Лахтин, а Гульчехра Ибрагимова, которая была гособвинителем на процессе по делу об убийстве Козлова, промолчала.

— Вы по собственной инициативе пришли сюда. С адвокатами встречались? — спросил Лахтин.

— По собственной инициативе пришел, вижу, права Ходорковского и Лебедева нарушаются. Я человек такой, что если есть какая-то несправедливость… Я даже возбуждал уголовное дело на прокурора Устинова…

Судья захохотал.

— Лучше бы на благо государства работали! — обиженно заметил Лахтин. — Вам, свидетель, я не советую больше являться в суд.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera