Сюжеты

Свет в конце фестиваля

В Москве — «Три сестры» Важди Муавада

Этот материал вышел в № 77 от 19 июля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Елена Дьяковаобозреватель

 

IX Чеховский фестиваль открылся «Тремя сестрами» Франка Касторфа — и завершается «Тремя сестрами» Муавада. Берлинский радикал рвал генеральских дочек в клочья, как фокстерьер чучело чайки. Чехов Касторфа был почти Беккетом (режиссер...

IX Чеховский фестиваль открылся «Тремя сестрами» Франка Касторфа  — и завершается «Тремя сестрами» Муавада. Берлинский радикал рвал генеральских дочек в клочья, как фокстерьер чучело чайки. Чехов Касторфа был почти Беккетом (режиссер говорил: «Труд?! Но здесь ждут труда, как ждут Годо!»). Саркастичный и страшный — Чехов Касторфа был абсолютно адекватен в трактовке. Все эти диагнозы есть в «Трех сестрах».

Важди Муавад вернул на сцену Чехова нежного. И тоже — прав и точен.

В спектакле 42-летнего канадца ливанского происхождения, арт-директора Авиньона-2009, сестры Прозоровы и К0 перестали быть русскими. Они скорее похожи на «детей 1968 года» — эти стареющие генеральские сироты, нервные потомки твердых предков. Явно последние в своем роду.

«Три сестры» (как и «Вишневый сад») режиссер может отцентровать по полудюжине персонажей, на выбор. Выбор Важди Муавада необычен. Его спектакль чуть не в первую очередь  — трагедия Андрея Прозорова (Жан-Жак Бутэ). Полуседой, пухлый, очкастый младенец с тремя языками играет на скрипке «под караоке», конфузливо меняет диски на глазах зрителя… Он растерян, изнежен, бесплоден («караоке» тут — емкий символ). Бутэ очень точен во внешнем портрете. Его Андрей Прозоров мог бы быть героем «Элементарных частиц» Уэльбека. Он — главный, «мужской» наследник дома и мира. И если он недееспособен, мир рухнет.

Маша (Мари Жиньяк), как и положено, говорит о брате: «Все надежды пропали. Тысячи народа поднимали колокол, потрачено было много труда и денег, а он вдруг упал и разбился. Вдруг, ни с того ни с сего». У Муавада эти слова ключевые. Речь не о безвольном генеральском сыне — о целой цивилизации. И страшен крик Вершинина (Бенуа Гуэн) после пожара: «Когда мои девочки стояли у порога в одном белье, босые, и улица была красной от огня, был страшный шум, то я подумал, что нечто похожее происходило много лет назад, когда набегал неожиданно враг…» Кстати сказать, кричит он в зал.

Для «Трех сестер» Муавада русские 1900-е, канун большого пожара «одной шестой»,  — часть мировой истории. Не больше. То же происходило (и будет еще происходить) на прочих пяти шестых. В пожаре всегда виновны и обитатели дома, который ослаб и разделился в себе. Эти минималистки в черном — прекраснодушные, стареющие, самозабвенно пляшущие под французские песенки 1970-х о свободной любви и парижских кафе. Их друзья и гости  — скажем, подтянутые врачи в благородных сединах, давно не умеющие ни шиша. Их завиральные идеи, их чистоплюйство, нежелание подписать бумаги и неумение слышать поступь рока… да мало ли ужасных диагнозов поставил им всем Чехов!

Но Муавад сосредоточен на другом. Да, мир рухнет (гибель Тузенбаха, самовластное царство Наташи в доме Прозоровых и уход бригады из города — лишь генеральная репетиция). Уцелевшие в обломках отряхнут пыль Помпеи (королевского Парижа, Российской империи, Веймарской республики… нужное подчеркнуть). Скажут из последних сил: «Надо жить, милые сестры!»

Как правило, эти уцелевшие и обреченные жить — женского полу.

«Сестер» у Муавада играют Лиз Кастонге, Мари Жиньяк и Анн-Мари Оливье. Все три  — актрисы Робера Лепажа. Мари Жиньяк московские зрители видели в «Липсинке», в роли поэтессы Мишель, побеждающей свое безумие. (Кстати, по тому же вечному принципу: «Надо жить!»: на руках Мари двое тяжелобольных.) Играют по-настоящему хорошо (особенно ярок дуэт Маши и Вершинина). Поэтому в финале работает вся добытая ими из зала нежность.

…И символом этой нежности на сцену внезапно выходит четвертая сестра. Натурально, ее нет в пьесе. Певица Мишель Мотар — в черном, почти байкерском прикиде, с песней Курта Вайля на устах (вряд ли Муавад случайно выбрал музыку уцелевшего в другом «мировом пожаре»),  — обнимает генеральских дочек за плечи. Тут уж — никакого караоке: живой, великолепный голос льется над пепелищем дома Прозоровых. Над объятием уцелевших в пожарах разных веков.

Под танго Вайля Ольга, Маша и Ирина неистово, чуть не каторжными кайлами, бьют в серые стены декорации, проламывая выход из отнятого дома.

…Серые стены поддаются. За сценой — для каждой сияет свет.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera