Сюжеты

С окнами на волю

В такую жару решиться на путешествие в тюрьму — верх идиотизма. Но у нас особо не покапризничаешь

Этот материал вышел в № 78 от 21 июля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ольга Романоваэксперт по зонам, ведущая рубрики

Трое суток в закрытом, зарешеченном небольшом помещении, куда не проникает воздух, зато проникают полчища злейших мух, где невозможно прилечь даже ночью, потому что простыня сразу же становится мокрой, — это жесть. На вентиляцию нагрузка...

Трое суток в закрытом, зарешеченном небольшом помещении, куда не проникает воздух, зато проникают полчища злейших мух, где невозможно прилечь даже ночью, потому что простыня сразу же становится мокрой, — это жесть. На вентиляцию нагрузка такая, что она ровно к моему приезду сгорела к чертям. Но ничего не поделаешь, с природой не повоюешь. Когда вышла на раскаленную улицу, с полчаса не могла пошевелиться — просто дышала. О том, что сейчас творится на Бутырке или на этапах в столыпинских вагонах, куда по норме в одно купе набивают по 16 человек, подумать страшно. Не каждый зиндан сравнится.

Хотя наша тамбовская лагерная администрация, надо сказать, старается как может. Когда приехала и зашла в комнату ожидания, глазам не поверила: комната свежепокрашенная, с новым линолеумом, сражает своим неожиданным блеском. Светлые кожаные кресла вдоль стен (атрибут из ДК, но все же), новый стол, холодильник, даже телевизор в углу на полочке, правда, без пульта. Все это великолепие немного напоминает цыганское кладбище — из-за гирлянд искусственных цветов, обильно декорирующих стен. Служители ФСИН — ангелы: любезны, приветливы, внимательны. Не зона, а дом быта образцового содержания. То ли на них так жара действует, то ли сила печатного слова, но скорее берет верх природная крестьянская незлобивость. Красотка Катя, которая дежурила в мой приезд, кого-то распекала: «Там же на жаре люди ждут…» Красотку Катю я возлюбила навеки.

Нас с мужем поселили в комнату, выходящую окнами на волю. То есть теоретически выходящую: окна, густо забранные решетками, абсолютно непрозрачны, хотя самый верх рамы открывается — так, что видно кусочек неба. Судя по звукам, внизу справа от нас проживали овчарки, слева — дежурная часть. Оттуда все время доносятся клацанья затворов: это меняются караулы. Это такая постоянная, незатихающая полька-бабочка трое суток: гав-гав, клац-клац. Когда совсем темнело, на променад вдоль зоны выходила местная молодежь: кадреж шел прямо под нашими окнами, а мы затихали вместе с собаками и вспоминали себя, когда были такими же лопоухими сосунками. А ночью под нашими окнами начинал душераздирающе плакать котенок: не было никакой возможности ему помочь, душа разрывалась в клочья, пока мы не сообразили, что это зовет соратника какая-то местная сугубо ночная птица.

На удивление, народу на свидания приехало под завязку. Но экономических нет совсем, одни мы. Мамаша юного насильника притащила своего новенького младенца, знакомиться с братцем; тихая узбекская пара днем и ночью молча и нежно жарила баклажаны; к товарищу из Грузии, красавцу с воровскими звездами на плечах, приехала мама, и он недобро, как-то совсем не по-кавказски, распекал ее за привезенный с собой ассортимент. Я было вскинулась заступиться за старушку, но мамаша так отбрила сынулю, что уши мои свернулись в трубочку. Говорили они по-русски, чтобы понимала сидящая рядом юная русская жена. Потом я читала грузину вслух отрывки из новой книги обозревателя «Новой» Андрея Колесникова — его рассказ о детстве, в котором он болел за «Динамо» (Тбилиси), с подробным описанием матчей и футболистов. Грузин пил чифирь, предлагал и мне хлебнуть из своей кружки (что есть признак большого уважения — но это относилось явно не ко мне, а к Андрею), смахивал слезу и просил передать Андрею, что теперь у него в тюрьме есть та-а-акой друг! — очень авторитетный, в общем, друг.

А потом я писала юмористический рассказ про кота. У нас в Тамбовской области конкурс на лучший юмористический рассказ от зэков. Сначала был конкурс на лучшую деревянную лошадку, в котором участвовали жены «экономических» и даже вроде победили, теперь вот на рассказ, и мне уже не соскочить, как с конем. Вряд ли читателям этого рассказа будет смешно, хотя я лично угорала, когда от имени простого зэка описывала кота следующим образом: «Природа одарила его расцветкой, напоминающей конфуцианцам борьбу и единство Инь и Янь…», ну и дальше в том же духе. Надеюсь стать на конкурсе зэков-юмористов серебряным призером, как в анекдоте про того мужа, которому жена говорила, что он серебряный призер на конкурсе известно кого. Писала и закусывала купленным в Тамбове калужским рахат-лукумом «Тимоша» — меня страшно веселила надпись на коробке, я старалась поделиться своей радостью с зэками, но они не понимали, что такого смешного в надписи: «Калужский рахат-лукум «Тимоша». В кухню, где я писала, а десяток женщин что-то жарили, каждая на своей сковородке, зашел муж, покачнулся, сказал: «Освенцим». Потом посмотрел на меня с рахат-лукумом за щекой и добавил: «Освенцим усиленного питания».

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera