Сюжеты

Житие простых

Как бывший финансист, бывший геолог, бывший офицер ВДВ и еще несколько «бывших» восстанавливают купол церкви в г. Пудоже (Карелия)

Этот материал вышел в № 80 от 26 июля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Игорь Масловфото- и корреспондент

Расскажу теперь, как церковь реставрируют. Хотя этими рассказами уже никого не удивишь. Все это мы уже проходили. В смысле храмы реставрировали. А толку? Все равно одни пожилые люди в них ходят. И детей еще в них крестят. Фотографам опять...

Расскажу теперь, как церковь реставрируют. Хотя этими рассказами уже никого не удивишь. Все это мы уже проходили. В смысле храмы реставрировали. А толку? Все равно одни пожилые люди в них ходят. И детей еще в них крестят. Фотографам опять же прибыток. А почему им вообще снимать-то разрешают, если это таинство? Не дают в Святом Синоде ответа. Но это все в Москве. А если чуть отъехать, то все слегка иначе.

В городе Пудоже (Карелия), на улице Пионерской стоит церковь (без куполов). Раньше в ней молокозавод находился. И вот уже двадцать лет, как она возвращена верующим. Но за это время мало что поменялось.

Я там оказался случайно – и наблюдал, как по крыше люди с веревками перемещались. Тут к воротам выходит человек в рясе и с бородой. Даже машет издали рукой, приглашая зайти. Я тому очень обрадовался. А то уже устал от комаров и супов из пакетика. Только ему, человеку с бородой, говорю, что вовсе не паломник, и даже не его религии. «А какой? » — спрашивает.  «А, – отвечаю, – никакой». А он говорит: «Ага!.. Теперь вашей религией будет политика. — И пояснил: — Фейербах». Очень я такому повороту беседы обрадовался. И отправил он меня со всеми ужинать.

Что вам сказать. За воротами началась совсем другая жизнь. Там были такие простые ребята. За то, что мы поднимали на блоке раствор, нас кормили. Там были разные люди. Во-первых, главный строитель отец Илья (в прошлой жизни был геологом). Под его руководством пять человек работали. По разным причинам. У кого дом сгорел. У кого родителей не стало. Кто-то искатель смысла из Санкт-Петербурга. Все строили, а потом всех кормили рыбой с макаронами. Повар раньше был офицером ВДВ. Как пришел из Афганистана, так сделался послушником. Двадцать лет уже послушник. А монахом так и не стал. К нему приводят трудных подростков для беседы граждане Пудожа. А среди добровольцев он воспитывает Германа (искателя из СПб). Тот любит поговорить и положить себе пять ложек сахара. И повар его довольно резко ограничивает.

На следующий день приехал на «Газели» отец Макарий, настоятель монастыря. (Сам-то монастырь находится в отдалении даже от райцентра Пудожа. Там нет ни электричества, ни прочих благ. А здесь восстанавливалось подворье.) Невысокого роста и в очечках. Раньше был экономистом-финансистом-страховщиком. В 98-м ушел от мира. Не в августе причем, а в феврале. Теперь вот какие у него перевозки: в машине было пять ульев с пчелами. Их кто-то монастырю пожертвовал. Я с отцом Макарием поздоровался обыкновенно. А отец Илья меня защитил. Сказал, что это вот у нас атеист. На что отец Макарий ответил строго, что это мои проблемы. Все очень строго.

Отец Макарий рассказал, что быть монахом – это одно, а настоятелем – это совсем другое. Раз приехал в епархию, в Петрозаводск, и спросил: кто же теперь настоятель. Ему сказали: дак ты, уже три месяца. И пришлось вникать в дела. А до этого шесть лет практически с острова не выезжал. Паломников там мало приходит. В этом году, например, еще ни одного не было.

Однажды приплыла к монастырю на моторных лодках Молодежь (в одинаковых курточках). И флажки у них тоже были. Отец Макарий к ним вышел, говорит: «Здравствуйте! Здравствуйте! — говорит. — Ребята,  а вы кто?» Ребята ответили: «Мы – от «Единой России». — «От кого?» — спросил о. Макарий (он, правда, — не знал.) И вернулся на кухню, где готовил с братьями трапезу, и спросил братьев, а что это такое и почему у ребят были такие лица после его вопроса. Ему ответили братья: «Ты что, «Единая Россия»  — это же… сегодня». (Тут мы поставим отточие. Потому что монастырю ведь еще жить и с миром общаться.) Молодежь оставила им три курточки (типа ветровки). Символику с них удалось оттереть. И ничего. До сих пор монахи носят.

Можно сказать, что на этом интервью закончилось. Отец Макарий забрал двоих послушников, подвесной мотор, пять ульев и еще по мелочи и выехал в сторону Гакуксы.

Монастырь, если быть точным, расположен не на острове, а на песчаной косе. Но это ничего не меняет. Можно добраться летом на лодке, зимой на «Буране». Или двадцать километров пешком вдоль речки Гакуксы. Там всего шесть монахов и два послушника. Понемногу восстанавливают старые постройки. На вопрос: «А потом?» — отец Макарий отвечает радостно: «Мы никогда все не восстановим». Все потому, что своими силами. Ну, бывает помощь. Бизнесмен плыл по Онеге на личном плавсредстве. Причалил. Потом прислал три тысячи кирпичей. Но это редкость. Слишком далекий монастырь, чтобы ему покровительствовать. Поэтому отец Макарий его в свое время и выбрал. В монастыре также три кота живут. Один из них на трех лапах (в лесу в капкан попал). Как кто на рыбалку, он следом. И гадюк много. Но если не трогать, они не нападают. Даже я не просился с о.Макарием в этот монастырь. Чтобы ничего там не описывать и никому не мешать.

Как не помянуть в заметке художника, помогавшего реставрировать церковь, — Гену Глебова. Хотя ему-то уже все равно. Потому что он умер недавно. Причем в последние годы был уже монахом, о. Прокопием. Про Гену рассказывали другую историю. Из времен антиалкогольной кампании, когда художников было много и были они пьющими, а водки было мало, и была она по талонам. (Будем считать это неканонической историей.)

Просыпается Гена (с трудом), а талонов нет. А очень надо. Зовут соседей, у тех есть талон, но только посмотреть. А Гене большего и не требовалось. Только, говорит, принесите еще «что-нибудь», а то руки дрожат. Принесли на донышке «что-нибудь». И за полчаса, а может, за меньше, Гена рисует целых шесть талонов (используя зеленоватую обложку школьной тетради). И все, кто случился рядом, и соседи идут в магазин проверять подлинность Гениного таланта. И взяла женщина-за-прилавком те шесть талонов. И положила с ними рядом соседский «оригинал». И сказала она, что на шесть талонов отпустит изделий водочных. А на тот, один, не отпустит, поскольку видно, что поддельный.

Но за эту историю, что я ее предал огласке, меня вряд ли похвалят церковные круги (точнее, о. Макарий, которому обещал прислать заметку по электронной почте). Поэтому отметим, что Гена отреставрировал еще и церковь в Колодозере. Там он, прямо у алтаря, и похоронен. А для пудожской церкви он сделал иконостас и деревянные дуги для купола.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera