Сюжеты

Молитва о дожде

<span class=anounce_title2a>Хроника горящей страны</span>

Этот материал вышел в № 84 от 4 августа 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Александр ЯгодкинНовая газета

 

Утром в субботу Воронеж был затянут дымкой и запахом гари. Врачи советовали закрывать окна и форточки и носить влажные маски, но в такое пекло, когда даже дверца холодильника становится горячее, закупоренная квартира превращается в...

Утром в субботу Воронеж был затянут дымкой и запахом гари. Врачи советовали закрывать окна и форточки и носить влажные маски, но в такое пекло, когда даже дверца холодильника становится горячее, закупоренная квартира превращается в пыточную камеру.

Мы собрались и поехали к брату в Гремячье, за сорок км от Воронежа. С его двора на холме виден Дон, заливные луга и озера, а дальше — старинный лес и даже часть полигона, на котором этим летом часто взрывали устаревшие боезапасы.

Днем мгла рассеялась. Проехать на места пожаров было уже невозможно, их блокировали пожарные и милиция, и мы с братом сели на телефон обзванивать знакомых в разных районах.

Лес горел здесь с 22 по 25 июля, и теперь весь он покрылся черными пятнами, и в разных местах периодически возникали бесшумные клубы дыма. Когда пожар убивал леса напротив села Гремячье, на участок к брату на другой стороне Дона ветер забрасывал куски коры. Это потрясло его едва ли не больше, чем сам пожар. Он сказал: «Как в «Войне миров», и я это слышал уже от третьего человека.

Первой это сказала дочь моего коллеги, студентка. Огонь настиг ее с друзьями на турбазе, и на Большом воронежском форуме, ставшем в четверг информационным интернет-центром, ее назвали бы паникером и вредителем, потому что она рассказывала про гигантский клубок огня, похожий на шаровую молнию, которая, как живая, мчалась по верхушкам сосен и легко перемахнула через реку на другой берег. Студенты тогда утопили свои машины в Усманке, а потом вытаскивали их с помощью «Нивы».

Про огненный смерч говорили и друзья погибшего пожарного, который отступал последним и пытался вытащить рукав; шар просто упал на него сверху и не оставил шансов.

Третьим про огромный сгусток огня рассказывал мне глава одного из южных районов Воронежской области. «На жаре, — сказал он, — провода ЛЭП провисли, а потом вихрь, искры — и понеслось…» У сгоревшей Гороховки верхний огонь мчался по соснам со скоростью 80—90 км/ч, и теперь, когда наступила передышка, у главы возникла фобия. «Я никогда больше не смогу зайти в сосновый лес», —  сказал он. Огненный шар диаметром 200—250 метров — что-то типа живой плазмы, спасения от него нет…

«Теперь, — сказал глава, — надо, чтобы деньги, выделенные погорельцам, не украли; не зря сам патриарх предупредил чиновников, что красть во время беды — великий грех. Потому что у многих менталитет такой же беспощадный, как огонь, просто безусловный инстинкт: увидел — схватил».

Бизнесмен-ресторатор из райцентра Лиски сказал: «Хрен с ней, с заправкой, главное — жизнь изменилась, и не все это еще поняли». Уже никогда в Воронежской области не будет таких полей (у него сгорело поле ячменя), лесов и рек. Реки-озера мало того что пересохли, так еще тысячи тонн воды из них ушло на тушение пожаров. И вот еще: раньше у людей состоятельных считалось, что коттедж в лесу — это круто. Теперь это закончилось навсегда, и вокруг коттеджей идет резня просек бензопилами, а местные жители скандалят, жалуются в милицию и экологам, потому что кто-то под шумок — пилит и вывозит…

Коллега позвонил сам: «Слушай, мы тут с женой сидим, думаем, надо бы уехать с ребенком от этой гари дня на три — а куда? В любую сторону пожары, а тут еще неделя наступает страшная: каждый день — не ниже сорока».

Сотрудница брата из Ивановки Россошанского района поразилась тому, что огонь шел навстречу ветру; потом ей объяснили, что он идет туда, где кислород. А еще поразилась исходу зверей. Между горевшей Ивановкой и Доном — лес, и звери бежали от огня к реке, напомнив и Апокалипсис, и Киплинга: рядом плыли лоси и волки, ежи, лисы, кабаны, змеи… Все были одной крови. Еще ей запомнилась ослепшая и обгоревшая кошка, истошно мяукавшая на пепелище, обугленные ряды поспевшей на огороде капусты и старушка, которая пришла на эвакуацию без документов и денег, но с чистенькой и очень ухоженной козой, и очень ругала ни в чем не повинную эту козу.

В четверг сотрудница бросила все и помчалась в Воронеж, а оттуда к «Росинке», где у нее дочь, но ее не пускала милиция, сказали: эвакуация идет, всех вывезут, не бойтесь. Оказалось, часть детей вывезли на катерах, часть — на автобусах и машинах. Рядом с «Росинкой» полыхали «элитные» коттеджи — каждый второй сгорел. Но директор турбазы пообещал, что дня через три-четыре порядок наведут, и все желающие смогут продолжить отдых.

«Кстати, —  сказала она, — менталитет наш не пропьешь: видела вчера у моста две машины. Приличные с виду люди, с женами и детьми, мангал налаживали — выходной у них, святое дело… Находят необгоревшие места и отдыхают».

И у пивнухи с утра в субботу народу полно, причем не только опустившиеся алкаши, но и молодые ребята. Кажется, жизнь изменилась раз и навсегда — ан нет.

У коллеги сын стал добровольцем, даже по телефону ясно было, что он до сих пор в пылу сражения. Они договорились по интернету и собрались у 8-й больницы. Таскали из жилых домов ведра с водой, засыпали огонь лопатами; прошли участок, а сзади ветер накидал горящих веток — и опять все по новой. Загоралось даже не от огня — от жара.

— Много добровольцев было! — радовался парень. — Молодежь типа флеш-моба устроила, курсанты, даже из духовной семинарии пришли! Я и не думал, что у нас такой народ хороший! У больницы много было огня: еле-еле корпус отстояли. А там кислородная станция, морг, чуть машина пожарная не сгорела, зато плакат уцелел — «Экологически чистая зона».

Погорельцев из Масловки поселили в гостинице «Брно» — благо половина номеров пустует. Накормили, напоили, врачи суетились, даже психолог был, но к психологам люди у нас непривычные. В гостиницу потянулись воронежцы, приносили еду, вещи, воду, лекарства, молоко, творожки детям. Но кондиционеров в гостинице нет — и что дальше? А там два грудничка, малыш четырехлетний… Пока погорельцы живут в четырех школах, двух Домах культуры и гостинице «Брно». Некоторые переживают, что на их пепелищах появились мародеры: выкапывали картошку и собирали все, что можно сдать в металлолом, из погребов тащили соленья-варенья.

30 июля, через неделю после трагедии в Каменно-Гороховке, где сгорели первые дома и погиб человек, из отпуска вернулся бодрый и энергичный губернатор Гордеев и провел в региональном правительстве оперативное совещание. Главную причину пожаров он определил быстро: человеческий фактор. И попенял воронежцам, что один брошенный окурок в итоге оборачивается десятками миллионов рублей! Но пообещал выполнить распоряжения президента и председателя Правительства России о скорейшем обеспечении погорельцев жильем. На совещании решено охранять от мародеров опустевшие лагеря, базы отдыха, детсады и больницы, а также прекратить на период чрезвычайной ситуации отдых детей на всей территории области.

И мэр Воронежа Сергей Колиух вдруг возник на экранах и даже выпустил специальное обращение к воронежцам. Похвалил их за мужество и человечность, доложил, что в целом пожары потушены и локализованы, и обещал не оставить население в беде. Он уже велел выделить 147 погорельцам Масловки по 10 тысяч рублей на покупку предметов первой необходимости. Дадут деньги и тем, кого приютили родственники и знакомые, тем даже, у кого документы сгорели.

Три дня подряд, с 31 июля по 2 августа, по благословению митрополита Воронежского и Борисоглебского Сергия во всех храмах епархии идут молебны о даровании дождя. Собирают средства для пострадавших. В субботу после молебна город объехали на двух микроавтобусах с иконой «Неопалимая купина», в церковных лавках народ эти иконы сметает.

Таксист сказал мне: «Сволочи!» Это он о коллегах и водителях маршруток, которые вздули цены в несколько раз. А кто-то, наоборот, возит бесплатно в места бедствия и оттуда. Ездят добровольцы на своих машинах и со своими лопатами. В интернете незнакомые люди договариваются, встречаются в городе и едут. Но сейчас их уже не пускают к очагам. Передышка наступила.

— Тут не знаешь, на что надеяться, — сказал мне один из пожарных, — раньше ждали ветра, надеялись, что тучи принесет, а он принес, блин!.. Теперь солнце и тихо, и еще две недели жара будет еще хуже. Опять все разогревается в порох. Чуть дунет — жди пламя. Лес, который валят так варварски, очень жалко. Понимаю, что никуда не денешься, но теперь у меня запах спиленной сосны связывается не с Новым годом, а со смертью.

Вроде главные пожары потушены, и хорошо, что два «Ила» и вертолет из Москвы прислали, они очень помогли. Жаль, что раньше никто не догадывался, что в такую дикую жару могут пожары начаться. Теперь повсеместно тлеет и готово снова полыхнуть. Единственное спасение — чтобы пришел дождь без ветра. Но так не бывает. Особенно после двухмесячного пекла, когда в тени — за сорок.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera