Сюжеты

Молитва о дожде

<span class=anounce_title2a>Хроника горящей страны</span>

Этот материал вышел в № 84 от 4 августа 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Александр ЯгодкинНовая газета

Утром в субботу Воронеж был затянут дымкой и запахом гари. Врачи советовали закрывать окна и форточки и носить влажные маски, но в такое пекло, когда даже дверца холодильника становится горячее, закупоренная квартира превращается в...

Утром в субботу Воронеж был затянут дымкой и запахом гари. Врачи советовали закрывать окна и форточки и носить влажные маски, но в такое пекло, когда даже дверца холодильника становится горячее, закупоренная квартира превращается в пыточную камеру.

Мы собрались и поехали к брату в Гремячье, за сорок км от Воронежа. С его двора на холме виден Дон, заливные луга и озера, а дальше — старинный лес и даже часть полигона, на котором этим летом часто взрывали устаревшие боезапасы.

Днем мгла рассеялась. Проехать на места пожаров было уже невозможно, их блокировали пожарные и милиция, и мы с братом сели на телефон обзванивать знакомых в разных районах.

Лес горел здесь с 22 по 25 июля, и теперь весь он покрылся черными пятнами, и в разных местах периодически возникали бесшумные клубы дыма. Когда пожар убивал леса напротив села Гремячье, на участок к брату на другой стороне Дона ветер забрасывал куски коры. Это потрясло его едва ли не больше, чем сам пожар. Он сказал: «Как в «Войне миров», и я это слышал уже от третьего человека.

Первой это сказала дочь моего коллеги, студентка. Огонь настиг ее с друзьями на турбазе, и на Большом воронежском форуме, ставшем в четверг информационным интернет-центром, ее назвали бы паникером и вредителем, потому что она рассказывала про гигантский клубок огня, похожий на шаровую молнию, которая, как живая, мчалась по верхушкам сосен и легко перемахнула через реку на другой берег. Студенты тогда утопили свои машины в Усманке, а потом вытаскивали их с помощью «Нивы».

Про огненный смерч говорили и друзья погибшего пожарного, который отступал последним и пытался вытащить рукав; шар просто упал на него сверху и не оставил шансов.

Третьим про огромный сгусток огня рассказывал мне глава одного из южных районов Воронежской области. «На жаре, — сказал он, — провода ЛЭП провисли, а потом вихрь, искры — и понеслось…» У сгоревшей Гороховки верхний огонь мчался по соснам со скоростью 80—90 км/ч, и теперь, когда наступила передышка, у главы возникла фобия. «Я никогда больше не смогу зайти в сосновый лес», —  сказал он. Огненный шар диаметром 200—250 метров — что-то типа живой плазмы, спасения от него нет…

«Теперь, — сказал глава, — надо, чтобы деньги, выделенные погорельцам, не украли; не зря сам патриарх предупредил чиновников, что красть во время беды — великий грех. Потому что у многих менталитет такой же беспощадный, как огонь, просто безусловный инстинкт: увидел — схватил».

Бизнесмен-ресторатор из райцентра Лиски сказал: «Хрен с ней, с заправкой, главное — жизнь изменилась, и не все это еще поняли». Уже никогда в Воронежской области не будет таких полей (у него сгорело поле ячменя), лесов и рек. Реки-озера мало того что пересохли, так еще тысячи тонн воды из них ушло на тушение пожаров. И вот еще: раньше у людей состоятельных считалось, что коттедж в лесу — это круто. Теперь это закончилось навсегда, и вокруг коттеджей идет резня просек бензопилами, а местные жители скандалят, жалуются в милицию и экологам, потому что кто-то под шумок — пилит и вывозит…

Коллега позвонил сам: «Слушай, мы тут с женой сидим, думаем, надо бы уехать с ребенком от этой гари дня на три — а куда? В любую сторону пожары, а тут еще неделя наступает страшная: каждый день — не ниже сорока».

Сотрудница брата из Ивановки Россошанского района поразилась тому, что огонь шел навстречу ветру; потом ей объяснили, что он идет туда, где кислород. А еще поразилась исходу зверей. Между горевшей Ивановкой и Доном — лес, и звери бежали от огня к реке, напомнив и Апокалипсис, и Киплинга: рядом плыли лоси и волки, ежи, лисы, кабаны, змеи… Все были одной крови. Еще ей запомнилась ослепшая и обгоревшая кошка, истошно мяукавшая на пепелище, обугленные ряды поспевшей на огороде капусты и старушка, которая пришла на эвакуацию без документов и денег, но с чистенькой и очень ухоженной козой, и очень ругала ни в чем не повинную эту козу.

В четверг сотрудница бросила все и помчалась в Воронеж, а оттуда к «Росинке», где у нее дочь, но ее не пускала милиция, сказали: эвакуация идет, всех вывезут, не бойтесь. Оказалось, часть детей вывезли на катерах, часть — на автобусах и машинах. Рядом с «Росинкой» полыхали «элитные» коттеджи — каждый второй сгорел. Но директор турбазы пообещал, что дня через три-четыре порядок наведут, и все желающие смогут продолжить отдых.

«Кстати, —  сказала она, — менталитет наш не пропьешь: видела вчера у моста две машины. Приличные с виду люди, с женами и детьми, мангал налаживали — выходной у них, святое дело… Находят необгоревшие места и отдыхают».

И у пивнухи с утра в субботу народу полно, причем не только опустившиеся алкаши, но и молодые ребята. Кажется, жизнь изменилась раз и навсегда — ан нет.

У коллеги сын стал добровольцем, даже по телефону ясно было, что он до сих пор в пылу сражения. Они договорились по интернету и собрались у 8-й больницы. Таскали из жилых домов ведра с водой, засыпали огонь лопатами; прошли участок, а сзади ветер накидал горящих веток — и опять все по новой. Загоралось даже не от огня — от жара.

— Много добровольцев было! — радовался парень. — Молодежь типа флеш-моба устроила, курсанты, даже из духовной семинарии пришли! Я и не думал, что у нас такой народ хороший! У больницы много было огня: еле-еле корпус отстояли. А там кислородная станция, морг, чуть машина пожарная не сгорела, зато плакат уцелел — «Экологически чистая зона».

Погорельцев из Масловки поселили в гостинице «Брно» — благо половина номеров пустует. Накормили, напоили, врачи суетились, даже психолог был, но к психологам люди у нас непривычные. В гостиницу потянулись воронежцы, приносили еду, вещи, воду, лекарства, молоко, творожки детям. Но кондиционеров в гостинице нет — и что дальше? А там два грудничка, малыш четырехлетний… Пока погорельцы живут в четырех школах, двух Домах культуры и гостинице «Брно». Некоторые переживают, что на их пепелищах появились мародеры: выкапывали картошку и собирали все, что можно сдать в металлолом, из погребов тащили соленья-варенья.

30 июля, через неделю после трагедии в Каменно-Гороховке, где сгорели первые дома и погиб человек, из отпуска вернулся бодрый и энергичный губернатор Гордеев и провел в региональном правительстве оперативное совещание. Главную причину пожаров он определил быстро: человеческий фактор. И попенял воронежцам, что один брошенный окурок в итоге оборачивается десятками миллионов рублей! Но пообещал выполнить распоряжения президента и председателя Правительства России о скорейшем обеспечении погорельцев жильем. На совещании решено охранять от мародеров опустевшие лагеря, базы отдыха, детсады и больницы, а также прекратить на период чрезвычайной ситуации отдых детей на всей территории области.

И мэр Воронежа Сергей Колиух вдруг возник на экранах и даже выпустил специальное обращение к воронежцам. Похвалил их за мужество и человечность, доложил, что в целом пожары потушены и локализованы, и обещал не оставить население в беде. Он уже велел выделить 147 погорельцам Масловки по 10 тысяч рублей на покупку предметов первой необходимости. Дадут деньги и тем, кого приютили родственники и знакомые, тем даже, у кого документы сгорели.

Три дня подряд, с 31 июля по 2 августа, по благословению митрополита Воронежского и Борисоглебского Сергия во всех храмах епархии идут молебны о даровании дождя. Собирают средства для пострадавших. В субботу после молебна город объехали на двух микроавтобусах с иконой «Неопалимая купина», в церковных лавках народ эти иконы сметает.

Таксист сказал мне: «Сволочи!» Это он о коллегах и водителях маршруток, которые вздули цены в несколько раз. А кто-то, наоборот, возит бесплатно в места бедствия и оттуда. Ездят добровольцы на своих машинах и со своими лопатами. В интернете незнакомые люди договариваются, встречаются в городе и едут. Но сейчас их уже не пускают к очагам. Передышка наступила.

— Тут не знаешь, на что надеяться, — сказал мне один из пожарных, — раньше ждали ветра, надеялись, что тучи принесет, а он принес, блин!.. Теперь солнце и тихо, и еще две недели жара будет еще хуже. Опять все разогревается в порох. Чуть дунет — жди пламя. Лес, который валят так варварски, очень жалко. Понимаю, что никуда не денешься, но теперь у меня запах спиленной сосны связывается не с Новым годом, а со смертью.

Вроде главные пожары потушены, и хорошо, что два «Ила» и вертолет из Москвы прислали, они очень помогли. Жаль, что раньше никто не догадывался, что в такую дикую жару могут пожары начаться. Теперь повсеместно тлеет и готово снова полыхнуть. Единственное спасение — чтобы пришел дождь без ветра. Но так не бывает. Особенно после двухмесячного пекла, когда в тени — за сорок.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera