Сюжеты

Рязанский Чернобыль

Возможно, погорельцам выплатят какие-то компенсации, возможно, заново отстроят дома, но кто возвратит долг природе?

Этот материал вышел в № 87 от 11 августа 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Рязанцы существуют в новой реальности. Туман, окутавший город, в первую минуту может показаться даже красивым. Но приходится этим смогом дышать… Что делать? Астматикам и сердечникам остается только законопатить все окна и попытаться...

Рязанцы существуют в новой реальности. Туман, окутавший город, в первую минуту может показаться даже красивым. Но приходится этим смогом дышать… Что делать? Астматикам и сердечникам остается только законопатить все окна и попытаться отсидеться в душных, непроветриваемых помещениях — неизвестно, на какой срок. У других есть теоретическая возможность бежать — но куда? Где проклятый «туман» кончается? Вспоминая, как в 1986 году мои родственники аж из Киева привезли в Рязань племянницу, спасая ее от чернобыльской радиации, решаю проверить, где в Рязанской области можно укрыться от ядовитого смога.

На платформе 203-й км — мало народу и много слухов. Деревенского вида старуха плачущим голосом рассказывает, что горит «Рыбнай», весь дым как раз от этого пожара, и тушить райцентр уже отправились четыре машины и вертолет. Не менее фантастическую версию излагает другая пожилая женщина, явная горожанка: горит Дубровка возле станции Назаровка, а там-де военные склады…

В 14.52 сажусь в электричку Рязань — Сасово. Сначала теплится надежда, что по мере удаления от Рязани смог будет рассеиваться. Куда там… Железная дорога тянется параллельно течению Оки, а все ее левобережье — как огромный паровой котел. Может быть, ситуация изменится за Проней? Но с железнодорожного моста не разглядеть даже соседний, автомобильный. Я уже почти два часа в пути, а ситуация за окном не меняется. И вдруг, в Шилове, буквально над вокзалом в небе вырисовывается четкая граница дымного облака, остающегося на западе. Восточнее — голубое небо. Долина Пары — один из самых живописных участков по Сасовской железной дороге — просматривается на много километров. Наконец-то можно дышать!

Выхожу в Назаровке — нормальный летний вечер, никакая Дубровка, к счастью, не горит. Искупавшись в местном пруду (неописуемое удовольствие), сажусь на ту же электричку, успевшую, пока я прохлаждался в Назаровке, доехать до Сасова и пуститься в обратный путь. Но что это? Уже на следующей станции, в Ушинском, появляется знакомая хмарь, а в Шилове, где два часа назад проходила граница дымного облака, — такая же картина, как утром в Рязани. Непривычное оранжево-розовое солнце, свет которого пробивается сквозь облако. Оказывается, мне удалось лишь ненадолго опередить распространение смога на восток, и скоро он затянет весь Чучковский район…

На следующий  день, когда доходят сообщения, что дым затянул Тулу, когда появляются карты задымления, становится ясно — Рязань находится почти в эпицентре облака смога размером со среднюю европейскую страну.

Экологическая катастрофа

Разумеется, рано или поздно, не завтра, так дней через десять это закончится. Пройдут  дожди, температура упадет, воздух очистится. И тогда обнаружатся гораздо более страшные вещи. Что карта области изменилась: на ней нет многих населенных пунктов. Что вместо «космоса Мещерских лесов», как говорил когда-то Эраст Гарин, — выжженные пространства, которым предстоит зарастать новым лесом десятки лет, но уже не соснами, а березами и осинами. Что обеднились почвы. Что погублен животный мир. Что природно-заповедному фонду Рязанской области нанесен тяжелейший, а быть может, и невосполнимый ущерб. Это ведь когда огонь уже начал пожирать деревни, причем стоящие не в какой-нибудь глуши, а на автотрассах, появились пожарные, военные, журналисты и т.д. А до этого неделями выгорали заповедные лесные уголки — хранители биологического разнообразия, гибли растения и животные из Красной Книги, но это почему-то не считалось трагедией.

Ведь если нам сообщают как о чем-то обыденном, что горит Шевырляевский заказник в Шацком районе, то нужно понимать — гибнет один из особо охраняемых природных объектов Рязанской области, где обитают серый сорокопут, пустельга, речная крачка, садовая овсянка, крапчатый суслик, большой тушканчик, живородящая ящерица и другие «краснокнижные» виды птиц и животных.

А когда  приходят печальные известия о судьбе деревни Чуликса Касимовского района, сгоревшей 26 июля, после чего огонь перекинулся на лес, не следует забывать, что совсем рядом с несчастной деревней существует памятник природы регионального значения — клюквенное болото. И на границе Ермишинского района с Нижегородской областью, там, где бушует Выксунский пожар, — памятник природы, болото Чистое.

Известно, что в древостоях, даже не убитых огнем насмерть, пожары вызывают резкое снижение прироста, длящееся нередко целыми десятилетиями. Усугубляет положение массовая гибель во время пожаров насекомоядных птиц. Уничтожение пчел — опылителей растений — наносит вред лесовозообновлению. Ухудшаются свойства почвы; уцелевшие дикие животные обречены на гибель из-за нехватки пищи, так как уничтожается запас привычного для них фуража.

И если погорельцам выплатят-таки какие-то компенсации, если дома отстроят заново, то кто возвратит долг природе?

Расплата

Пожары всегда были грозной опасностью для  Мещерской стороны, особенно после того как здесь занялись мелиорацией и осушили болота. Знаменитый куршинский пожар 1936 года уничтожил хвойный молодняк, поднявшийся на вырубках 1900—1910 гг. на площади 30—35 тыс га. Зато и бороться с пожарами здесь умели. Потому что скоро уж сто лет как существует наука лесная пирология, которая давным-давно объяснила, как бороться с пожарами, а главное — предупреждать их. Например, по инструкциям еще 1940—1950-х гг., при той степени пожарной опасности, что сложилась в лесах этим летом, предписывалось круглосуточное дежурство на пожарных вышках, авиапатрулирование и дежурство пожарных команд.

Да только кому сегодня  выполнять эти  инструкции? С 1 января 2007 года вступил в силу Лесной кодекс, принятый Госдумой и утвержденный тогдашним президентом В.В. Путиным, хотя еще в процессе обсуждения законопроекта Гринпис называл этот кодекс «преступным». Лес был превращен в движимое имущество, не требующее регистрации прав на него. Данным имуществом собственник распоряжается полностью по своему усмотрению, контроль за движимым имуществом со стороны общества и государства невозможен. Сами лесные земли стали недвижимым имуществом, находящимся в гражданском обороте. Никаких ограничений прав собственника относительно лесных земель Лесным и Земельным кодексами не установлено. Так же бесконтрольно могут продаваться и леса отдельно от земли. Животный и растительный мир при продаже леса на сруб не защищен никакими нормами лесного, земельного или гражданского законодательства.

С введением в силу Лесного кодекса были ликвидированы лесхозы, упразднена Единая федеральная пожарная служба, занимающаяся лесом, уничтожена Авиалесоохрана. 170 тысяч человек остались без работы (иногда это были целые династии лесников), а функция охраны и защиты леса была возложена Лесным кодексом на коммерческих пользователей. В результате уже в начале 2008 года пожаров в стране стало в 41 раз больше (3259), чем за аналогичный период 2007 года, а площадь, поврежденная огнем, выросла в 547 раз. На какие порядки возрастут эти цифры по итогам 2010 года, не хочется и думать…

Катастрофа  лета-2010 — не только экологическая. Она будет иметь долгосрочные социальные и, видимо, политические последствия. Всему миру наглядно продемонстрировано, в какую антиутопию загоняет страну экономическая стратегия, основанная на идее отказа государства от обязательств перед своими гражданами, голоса которых власть не желает слышать категорически, перед российской деревней, которая просто должна исчезнуть с лица земли, перед окружающей средой, которая тоже не более чем имущество, то ли движимое, то ли недвижимое. В этой схеме государство оставляет себе только любимую «вертикаль» и монетаристские упражнения.

Эта политика, силящаяся  выглядеть прагматичной, на самом деле авантюрна. За ней четко прорисовывается психологическая установка: «После нас хоть потоп». Те, кто живет по этому принципу, никак не могут взять в толк, что бывают вещи и похуже потопа и что «час Х» может настать не «после них», а гораздо раньше.

Александр Никитин — специально для «Новой»,
Рязань 
Фото Галины Журавлевой

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera