Сюжеты

Памяти Германа Вальтера

Участники экспедиции «Арктика-2010» спасли могилу легендарного доктора шхуны «Заря»

Этот материал вышел в № 91 от 20 августа 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

В июле-августе 2010 года на Север отправилась обширная экспедиция «Арктика-2010», организованная Клубом «Приключение» Дмитрия и Матвея Шпаро, посвященная 165-летию Российского географического общества. Екатерина Колесникова — руководитель...

В июле-августе 2010 года на Север отправилась обширная экспедиция «Арктика-2010», организованная Клубом «Приключение» Дмитрия и Матвея Шпаро, посвященная 165-летию Российского географического общества. Екатерина Колесникова — руководитель одного из отрядов — вела дневник…

19 июля. В Москве плюс 35. Когда я паковала одежду, о зимних штанах и куртке было жарко даже думать. Если футболка-безрукавка кажется неимоверно душной деталью одежды, то держать в руках шерстяные носки тяжело, даже если ты собираешься в Арктику.

21 июля. Перелет Тикси — Котельный. Где-то через час полета стали попадаться первые льдинки...

Спрыгнув с борта вертолета, мы поняли, что то, что смешным было в Москве, еще смешнее стало на Котельном, только с точностью до наоборот. Смешно, до слез смешно не взять с собой в Арктику — даже в середине июля — шапку,  теплые штаны и пуховик. Дул пронзительный, ни на секунду не прекращающийся ветер, как если бы кто-то включил огромный фен с холодным воздухом. Воспоминания о липкой Москве этот воздушный поток унес мигом. Что за глупость, собираясь в Арктику, не взять зимнюю шапку? Как можно, десять лет проработав со Шпаро, проявить такую безалаберность?! Кажется, удалось натянуть на себя все вещи, которые были в рюкзаке.

— Какой шутник придумал сюда лететь? — пересмеивались пилоты. Льдины, словно соглашаясь с ними, покачивались на воде… Льдины… Мама дорогая — 21 июля!

Пора было подумать и о том, зачем мы сюда приехали. Поскольку, видимо, подавляющее большинство сошедших с вертолета — фанаты своего дела, то, не подумав об установке лагеря, едва покидав из вертолета вещи, все бросились к могиле. Могиле доктора Вальтера.

Доктор Вальтер… Доктор Вальтер…  Я знаю про Вас все, что можно было узнать, читая русское издание дневников Толля. Я знаю, что Вы были страстным охотником, любили играть в шахматы, я знаю, что Вы были нетерпеливы, и когда Ваши друзья слишком долго собирались в дорогу, Вы решительно выходили вперед. Вы были остряком и оптимистом, и если Ваш чай отдавал керосином, то Вы могли сказать, что это улучшило его вкус. Вы были невероятно выносливы и временами беспечны: не слишком думая о своем здоровье, Вы давали организму такие нагрузки, что, возможно, сами ненароком подтолкнули себя к гибели.

Мы приехали, чтобы восстановить могилу замечательного человека, врача, зоолога и бактериолога Русской полярной экспедиции, снаряженной Академией наук. Потому что нельзя, чтобы огромный металлический крест, который с грустью и любовью делали моряки с легендарной шхуны «Заря», валялся на земле, чтобы столбики и цепи больше напоминали груду металлолома…

Мы ожидали увидеть могилу в плачевном состоянии, но то, что мы увидели, все-таки повергло нас в шок. Крест, столбики и цепи в куче — это да, но вот то, что в непосредственной близости от них стояла лужа размером с озерцо и что в эту лужу почти полностью «съехал» гроб… Земля вокруг вспучилась, вздыбилась, и мороз по коже…

Ясно видны только доски — боковины, крышки гроба как бы и нет. Мы стояли в растерянности, не понимая, на что, собственно, право имеем? С одной стороны (юридической), имеем ли мы право останки вообще трогать, с другой (этической) — а вот так оставить?.. Вздохнули и приняли решение: гроб все равно снаружи, забит землей, нам просто необходимо убедиться, есть ли там внутри останки. Слишком много причин сделать это: останки Германа Вальтера могли вывезти еще тогда, в тревожные годы начала двадцатого века. Но вот одно роковое движение лопаткой — и из тьмы ила и грязи показалась... рука. Вечная мерзлота хранит всё, что попадает в ее недра. Всё. Мы больше ничего не трогаем. Мы уходим потрясенные и поставленные перед необходимостью принять решение. 

В штабной палатке организуем мозговой штурм. Что делать дальше? Пора звонить в Москву — советоваться с Дмитрием Игоревичем Шпаро. По голосу Дмитрия чувствуется, что новости его, мягко говоря, впечатлили. Понимая, что время дорого, он посоветовал нам все-таки начать рыть могилу в новом, оптимально подходящем для этого месте, а сам обещал оперативно совещаться с юристами и другими понимающими людьми.

Еще одна забава дня: мой заместитель подполковник Сергей Рыжий, наш тиксинский ангел-хранитель, нашел обломок бивня мамонта (Новосибирские острова — самое большое кладбище мамонтов в мире). И этим самым обломком он придавил полиэтилен у своей палатки, потому как ему так было надо.  Расскажи простому человеку, что между делом край палатки бивнем мамонта придерживали…

22 июля. После завтрака пошли на работы. Александр Гуков — директор заповедника — руководил нами при выборе подходящего места для новой могилы. Он настаивал, что должно существовать скальное основание ближе к берегу. Отряд разделился на две группы: три человека начали реставрацию креста, столбиков и цепей, три человека копали могилу.

После обеда созваниваемся с Дмитрием Шпаро. Как и ожидалось, юристы нам отсоветовали самоуправно перезахоранивать. Ну вот… Но все, что ни делается, — все к лучшему. Что, если мы (неспециалисты по раскопкам и перезахоронениям) попытаемся вытащить гроб и потеряем тело (гроб развалится, и тело «уйдет» в землю)? Мы долго советовались и наконец передали в Москву такое решение: мы максимально отводим из озера воду и делаем над гробом саркофаг из подручных материалов.

24 июля. Прикатили с берега (примерно два километра, половина пути в горку) три металлические бочки. Наш скульптор Олег Слепов распиливает их «болгаркой» и руководит сооружением саркофага.

Ближе к вечеру на дальнем кряже заметили белую точку. Мы уже видели подобные раньше — обычно через какое-то время она взлетала, и все вздыхали и немного разочарованно произносили: «Сова!». В этот раз точка была крупнее и никак не отрывалась от земли. Она равномерно и упорно шла куда-то в сторону. Мы боялись поверить своему счастью, но бинокль подтвердил наши робкие предположения: «Медведь!». Дело в том, что к встрече с медведем готовились столь тщательно и ждали ее так напряженно, что к концу третьего дня все уже чувствовали легкое разочарование. «Ну вот! А зачем нам всем ракетницы навыдавали?! А зачем инструкций кучу в уши вкладывали?! И посудой гремите, и сигнальные патроны в сторону медведя пускайте, и ни в коем случае не убегайте!» И вот оно, чудо! Правда, совсем маленькое и очень далекое, но факт: он поднимает голову и нюхает воздух!

26 июля. Сегодня, наконец, я смогу принять непосредственное участие в работе — сегодня будем красить. Я почти мечтала об этом: представляла себе солнечный день, кисточки, краски. Ведь все, что происходило до этого, — сплошная тяжелая физическая работа, и поучаствовать в ней не было ни малейшей возможности. А тут… Наконец-то! Как только мы взяли в руки кисти, выглянуло солнце.

В конечном счете вышло так, что могил у нас получилось две: одна — это надгробный холм, где мы установили табличку с годами жизни Германа Эдуардовича, другая — мемориальный комплекс (крест, столбики и цепи). К сожалению, окружить место погребения этим отреставрированным ансамблем не получилось. Просто и твердо нам сказали специалисты из Усть-Ленского заповедника: «Если вы хотите установить все только для фотографии, чтобы после вашего отлета все рухнуло, то, пожалуйста, соединяйте все в единую картину. Но если вы хотите, чтобы все простояло хотя бы до следующего года, — ищите ближайшее сухое место». Мы точно не для фотографии сюда приехали…

Вообще все работы у нас шли дружно и чрезвычайно весело. Естественно, мы не могли каждую секунду помнить, что мы на могиле. И кто-то вдруг задумался и сказал:

— А хорошо ли, что мы вот так много смеемся и веселимся? Могила все-таки…

И тут почвовед Ира Якшина сказала:

— А я бы не хотела, чтобы на моей могиле только рыдали. Мне было бы приятно, если бы люди смеялись и им было хорошо. Тем более спустя сто лет.

И как-то все почувствовали правоту ее слов.

Мы заканчивали покрасочные работы, и погода начала меняться. Ветер усиливался, и мрачная туча (да какая там туча — полнеба!), так вот мрачные полнеба надвигались на нас с юга. Оставалось одно — поставить венки от уважаемых организаций. Беда была в том, что венки эти делала, видать, совсем неуважаемая организация. Когда мы их развернули, то кончики некоторых букв сразу затрепетали на ветру, и стало ясно, что есть реальная угроза, что буквы разлетятся по всему острову. И вот очередные сверхурочные: приклеивание букв на арктическом ветру. «От личного состава Д-а-л-ь-н-е-й а-в-и-а-ц-и-и»…

P.S. Чтобы будущим летом квалифицированно продолжить работу, нам необходимо найти родственников Германа Эдуардовича Вальтера. Обращаемся к читателям «Новой газеты» за помощью.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera