Сюжеты

«Легализация» и «ноль — один»

Первым термином прокуроры называют все банковские операции, второе считают переводом слова «oil», а специалистов, которые пытаются их поправить, выставляют за дверь

Этот материал вышел в № 92 от 23 августа 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

 

День двести пятьдесят пятый Прокуроры отвечают на ходатайства защиты и подсудимых. Лахтин выступает против приобщения к делу протокола опроса бывшего руководителя казначейства ЮКОСа Андрея Леоновича, который был объявлен в международный...

День двести пятьдесят пятый

Прокуроры отвечают на ходатайства защиты и подсудимых. Лахтин выступает против приобщения к делу протокола опроса бывшего руководителя казначейства ЮКОСа Андрея Леоновича, который был объявлен в международный розыск и с которым за границей поговорили адвокаты.

— Леонович может сам явиться в суд и дать показания! — уверяет прокурор, прекрасно понимая, что, как только свидетель пересечет границу, его ждет неминуемый арест. — И вообще, к показаниям Леоновича надо относиться как к заявлению обвиняемого, стремящегося любыми путями избежать уголовной ответственности! Вот посмотрите, что он говорит: «Нынешнее обвинение прямо противоречит позиции прежних судов по налогам. Получается, что российские чиновники нагло врут либо в суде Страсбурга (там РФ говорит, что ЮКОС платил налоги, но воровал нефть), либо в Хамовниках». «Это мнение Леоновича голословно!» — ругается Лахтин, но объяснить необъяснимое: как обвинение в хищении может уживаться с обвинением в неуплате налогов, не может. И переходит к следующему ходатайству — об истребовании из СКП постановления следователя Русановой, которая, отказываясь прекратить преследование Леоновича, делает парадоксальный вывод: «Хищение и уклонение от уплаты налогов не исключают друг друга». То есть надо было платить налоги с «краденого»? Уникальную бумагу и просит приобщить к делу защита.

— Вы просто хотите слить эту информацию в СМИ, — подводит итог Лахтин. И так — несколько часов по всем ходатайствам, которые — все скопом — и завернул судья.

…В зале опять появился переводчик Сомов, вокруг персоны которого неоднократно шли нешуточные бои с прокурорами, а вслед за ним — специалист-иностранец: Джон Романелли. Перед тем как заявить ему отвод, Лахтин традиционно воюет с переводчиком. Тот переводит в суде пятый раз, и пятый раз прокурор требует выставить его как «проплаченного защитой, заинтересованного в деле и не умеющего переводить». На что Сомов замечает Лахтину: чиновников из администраций Медведева и Обамы, встречу которых он недавно переводил, в отличие от Лахтина, его компетенция устроила:

— И потом, я не думаю, что прокурор, который слово «нефть» (oil) читает как «ноль — один», может квалифицированно судить о компетенции переводчика.

Лахтин замолчал и для обоснования отвода специалиста попросил время до утра.

День двести пятьдесят шестой

Лахтин читает текст отвода специалисту Романелли. Причина — эпизод получения ЮКОСом кредитов от западных банков, который хотел разъяснить Романелли, «не является обстоятельством доказывания», хотя сам Лахтин не раз говорил об этом в контексте обвинения.

— Но описанию вышеупомянутых международных кредитов от западных банков посвящено более 200 страниц обвинения, — заметил на это Ходорковский. — Если суд хочет разобраться, как ЮКОС брал кредиты на приобретение акций ВНК и как кредиты возвращались, то суду необходим специалист.

Судья взял час «на раздумья». Итог: от консультаций финансового эксперта отказался и ограничился консультациями прокуратуры, которые называют стандартные банковские сделки одним емким словом — «легализация».

Место Романелли занял другой специалист, и процессуальная судьба Лоры Рассел Хардин — эксперта в области консалтинга и международного бизнеса, имеющего богатый опыт работы в судах, оказалась аналогичной судьбам всех предыдущих. Судья дал Лахтину возможность вдоволь поиздеваться над человеком, пригрозить, а затем отправить домой.

— Выводы она готовила не одна, оплачивалась защитой! — говорил Лахтин.

 Лора Рассел Хардин возмутилась:

— Да я просто хотела помочь суду проанализировать ряд сделок, которые являются совершенно обычным набором сделок в хозяйственной деятельности крупной вертикально-интегрированной компании. И я против того, чтобы меня обвиняли в предвзятости. Я напрямую скажу. — Хардин перешла на русский: — Вы меня оскорбили не только как эксперта, но и как человека…

Лебедев извинился за Лахтина перед специалистом, а судье сказал:

— Сфабрикованное обвинение посвящено операциям между иностранными компаниями. Эти операции — перечисление денежных средств из одного иностранного банка в другой, от одной компании — другой. А наши оппоненты сложили одно и то же пять раз, чтобы накрутить объем легализации. Специалист в этом бы помог вам разобраться.

Данилкин молчал, а на следующий день отвел и этого специалиста, поскольку «она не обладает необходимыми специальными познаниями по делу».

День двести пятьдесят седьмой

Милиционеры ввели в зал мужчину — седого и неестественно бледного. Все время, пока шел допрос, он был в наручниках, пристегнутых к одному из милиционеров. Свидетель — Владимир Малаховский, директор юкосовских нефтетрейдеров, получивший один из самых жестких приговоров по «делу ЮКОСа» — 12 лет строгого режима. В его деле, объединенном с делом Владимира Переверзина (получил 11 лет), фигурировали те же эпизоды (хищение и отмывание), что и в деле Ходорковского — Лебедева. Бывших руководителей ЮКОСа следствие просто сделало «руководителями ОПГ», отдававшими указания, а Малаховского и Переверзина их «соучастниками».

Но первый парадокс, которым поделился этапированный по просьбе подсудимых Малаховский, заключался в том, что он видит «руководителей ОПГ» впервые, хотя в обвинении на двух процессах говорится, что члены группы тесно контактировали.

— Добрый день. Наконец-то нас с вами познакомили! — поздоровался с «аквариумом» Малаховский. — Только в суде и знакомимся. Так же меня и с Переверзиным познакомили. В Мосгорсуде!

Лахтин крякнул. А судья понимающе улыбнулся.

 Так как обвинение видит криминал в том, что у трейдерских компаний был небольшой штат сотрудников, Малаховский на это заметил, что большой штат не нужен был вообще — его отсутствие компенсировалось услугами, которые трейдерам оказывали специальные юкосовские компании: подготавливали документы для налогового учета, вели бухгалтерию.

— А почему вы не занимались этими вопросами самостоятельно? — уточняла защита.

— Ну вы же не обращаетесь по поводу ремонта иномарки в гараж, где нет инструментов и технологий. Вы обращаетесь в сервис. Так и здесь. Договор заключался с той компанией, которая могла оказать качественно и всесторонне ту услугу, которая требовалась. Если бы я самостоятельно организовывал полный цикл по купле-продаже нефти, по ее переработке, мне бы пришлось набирать штат, сравнимый со штатом ЮКОСа.

У Малаховского поинтересовались, а должны ли были его торговые компании «в обязательном порядке», как на этом настаивает прокуратура, осуществлять транспортировку и хранение нефти, обладать «мощностями» и «качалками».

— Никто никогда, чтобы переехать из одного города в другой, не идет покупать железнодорожные пути, локомотивы, вагоны. Идут на вокзал, берут билет и едут. Странно было бы иметь в торговой компании какие-то мощности, которые могли бы составить конкуренцию «Транснефти». Это — нонсенс…

Лахтин шепотом возмущался…

— О каких-то фактах недостачи нефти или выручки вам известно?

— Были факты, что нет 10 тонн, 12 тонн в отгруженных цистернах. Но это было при хищениях на железной дороге или от недолива. Это — миллионная доля процента по отношению к общим объемам. О других фактах мне ничего не известно.

О том, что в регионах России ЮКОС должен был продавать нефть по ценам Западной Европы (кстати, этот пассаж обвинения опроверг свидетель Виктор Христенко), Малаховский тоже узнал от прокуратуры:

— Уже после ареста узнал… Я попытался подсчитать, сколько бы стоил литр бензина, если бы нефть покупалась по мировым ценам. Получилось около 30—35 рублей при стоимости литра 92-го бензина на бензоколонках порядка 14 рублей.

— А вам что-нибудь известно о хищении всей нефти ЮКОСа с 1998 по 2003 год?

— Вы знаете, больший бред представить трудно, — смеялся свидетель.

Лахтин возмущался такими безобразиями. Был он недоволен и поведением Лебедева, который то и дело интересовался у Малаховского, давал ли он ему указания. Ведь обвинение нашпиговано фразами, что преступные указания по хищению давал именно Лебедев, причем даже умудрился это делать, находясь в СИЗО «Лефортово» в 2003—2004 году. Малаховский в ответ повторял, что видит Лебедева первый раз:

— Таких указаний ни от вас, ни от Михаила Борисовича я никогда не получал. Это, видимо, чьи-то выдумки.

Лахтин сильно кашлянул — настала его очередь вести допрос. Но о хищении нефти даже этого свидетеля прокурор не спросил, а вновь использовал суд как допросную комнату для расследования какого-то другого уголовного дела. Например, он и его коллеги спрашивали про некую компанию «Яуза-М», о которой в обвинении ни слова не сказано. Затем прокуроры добрались до излюбленного «десерта»: начали выяснять размер зарплаты Малаховского, для чего зачитали документы, изъятые в бухгалтерии.

— Мне зарплата, — говорил свидетель, — начислялась на пластиковую карту с расчетного счета фирмы, и эта зарплата была единственной, которую я получал. О других выплатах ничего не могу сказать.

— Ну не можете и не надо, — разочаровался прокурор Смирнов. Эстафету принял Лахтин, причем он сам отвечал на вопросы, которые задавал: «В нетфегазовой отрасли работали? Не работали! Образование соответствующее есть? Нет!» И опять перешел к теме зарплаты свидетеля.

— Какое отношение зарплата имеет к нашему делу? — спрашивал судья.

— Объем работы не соответствует уровню заработной платы! — объяснял Лахтин. — Мы знаем, что средства легализовывались и иным путем. Вот мы и устанавливаем место преступления! Способ совершения преступления!

— Не поздно? — спросила защита. Прокурор не ответил.

P.S. В этот понедельник начнет давать свои показания суду Платон Лебедев.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera