Сюжеты

— Детка, у тебя стул какой? — Со спинкой…

Наш корреспондент с десантом московских врачей в Сибири

Этот материал вышел в № 92 от 23 августа 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Когда в президиуме общественной организации «Лига здоровья нации» обдумывали, куда поплывет теплоход «Римский-Корсаков» с врачами на борту, фигуристка Ирина Роднина предложила путь Ханты-Мансийск — Омск. Идею поддержал президент «Лиги»,...

Когда в президиуме общественной организации «Лига здоровья нации» обдумывали, куда поплывет теплоход «Римский-Корсаков» с врачами на борту, фигуристка Ирина Роднина предложила путь Ханты-Мансийск — Омск. Идею поддержал президент «Лиги», кардиохирург Лео Бокерия. Большую часть денег на поездку получили по президентскому гранту. И вот уже «Волна здоровья» покатилась к берегам Иртыша.

Этой акции уже пять лет, но так далеко врачи еще не заплывали. Были на Волге, Каме, Дону. В прошлом году попали в шторм на Ладожском озере и едва остались живы — теплоход «Юрий Никулин» накрыла трехметровая волна. Опасность тогда мало кого испугала: из 30 участников нынешней акции половина знакомы чуть ли не с первой «Волны». Трехлетняя Ламира первый раз была «волонтером» еще в животе. Ее мама Марина Ерофеева — «продюсер» молодых барабанщиков из Тольятти, давних друзей «Лиги здоровья нации». Пока врачи осматривают и лечат детей на борту теплохода, музыканты отстукивают «ритм сердца» на городских площадях.

За 8 стоянок по 4—6 часов больше 150 человек получили консультации нарколога и психиатра. Специалисты из Центра сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева, Центра оториноларингологии, клиники «Микрохирургия глаза» осмотрели 616 пациентов. 98 детям, которым нужны сложные операции, врачи дали направления на бесплатное лечение в московских клиниках. Для многих малышей с пороками сердца, тяжелыми нарушениями слуха и зрения это реальный шанс стать здоровыми. Порой — единственный шанс, особенно когда в местной поликлинике нет ни детского офтальмолога, ни врача УЗИ. Когда на весь поселок две машины «скорой», из которых действует одна, а вместо валюты — рыбка стерлядка.

16 июля, город Ханты-Мансийск. Детская поликлиника. Перед приемом окулист очень волнуется (с вечера подбирала платье). С собой берет пакет сувениров и конфетки — фирменную приманку детских врачей. Людмила Потапова совсем не похожа на стереотипную «врачиху»: худенькая, ухоженная, ходит с «зеркалкой» Nikon и всем улыбается.  Девушка фанатично любит свою работу, хотя иногда расстраивается до слез:

— Сегодня привели недоношенного малыша. Родители упустили момент, а теперь он почти не видит. Вообще очень много ринитопатии недоношенных. Если ее выявить на ранней стадии, то можно предотвратить слепоту.

17 июля, поселок Горноправдинск. В среднем в очереди человек двадцать: половина детей, половина родителей. У каюты лора несколько бабушек спорят о коровах. Рядом сидит женщина в платье с очень большим вырезом.

— По мне не скажешь, что два года жила в монастыре, правда?

Ее зовут Галина Николаева, ей 48, она немного похожа на Любовь Полищук и работает в «военизированной охране», то есть носит пистолет и наблюдает за порядком с вышек в лесу. Галина получает 10 тысяч, о работе говорить побаивается, потому что раньше ее служба была секретной. Всего у этой женщины трое детей: два сына и дочка. На осмотре у врача — младший, мальчик лет десяти.

— Он у нас сильно болел. До 9 месяцев не держал голову. Зато я с первых дней развивала мелкую моторику. Теперь он у нас музыкант, играет на фортепиано.

Когда ребенок пережил клиническую смерть, врачи откачивали его электрошоком, батюшка крестил прямо в реанимации. Галина думает, что «болезнями детей наказана за аборт, который сделала в молодости». И даже хочет написать «нравоучительные» мемуары.

18 июля, поселок Уват. В очереди к наркологу громко поют про «родной Уват» и биатлонную трассу. Выбегает лор и просит прекратить «вопли под ухом». Братья Радченко недоуменно закрывают рты. Братья Радченко обижаются: между прочим, сами пишут песни — один композитор, другой поэт. К семейному ансамблю подсаживается пьяница.

— А сурдолог — это врач по судорогам? А здесь у одного парня на спине «наркобизнес» написано — он что, наркотиками торгует?

— Не, у него там буквы зачеркнуты, читать научись: «Нарко-без-нас», — объясняет сосед.

Татьяна Валентиновна Клименко вышла в коридор передохнуть. Доктор медицинских наук, профессор Института Сербского делится эмоциями:

— Вот всегда говорила, хорошие у меня пациенты, самые лучшие! Талантливые, интересные! Поют, шутят!

Только что Татьяна Валентиновна закодировала нескольких человек от пьянства. Как долго они теперь не притронутся к спиртному, предсказать нельзя, но в среднем эффективность метода 60—70%. В основе кодирования  — «взаимная индукция», то есть взаимная «внушаемость». Пациентам дают выговориться, как в «Обществе анонимных алкоголиков». Длится весь сеанс от 20 минут до часа.

19 июля, город Тобольск. На пресс-конференции Николай Васильевич Кононов, вице-президент «Лиги здоровья нации», представляет проект «Мобильные центры здоровья». Звучит колоссально. На деле «Мобильный центр» — это что-то вроде переоборудованной маршрутки. А в ней три медсестры с пятью-шестью умными приборами. За полчаса обследования в таком центре, конечно, нельзя поставить диагноз, но можно выявить факторы риска: «что быстрее заболит» — сердце, позвоночник, легкие. Если аппараты не признают вас полностью здоровым, потом все равно надо идти к врачу. Говорят, пока что реальный «Мобильный центр здоровья», который «можно потрогать» и в котором можно пройти диагностику, есть только районе Ступино Московской области.

20 июля. Сегодня теплоход идет по Иртышу без остановок с обычной скоростью  — 13—14 км/ч, и врачи обследуют экипаж. Заглядываю в ходовую рубку. Моряки запретили мне соваться только в машинное отделение: «Женщинам туда нельзя».

Капитан Николай Георгиевич Агаки и так возмущается:

— Нарушаете  наши  традиции! Обычно,когда мы отчаливаем, включаем марш «Прощание славянки». И многие на берегу даже плачут. А вы тут со своими бубнами все испортили.

Вдалеке виден корабль. 1-й штурман Павел Викторович связывается с ним по судовому радио: «Левым бортом разойдемся. Добрый путь!» Рулевой Андрей просит штурмана:

— Можно мне их чуть-чуть напугать? На них пойти, прямо?

— С ума сошел? Я раньше на том корабле работал.

Капитан, как экскурсовод, комментирует, где мы проплываем.

— Вот место гибели Ермака. А здесь самая большая глубина. 50 метров. Обычно 30. Тут я спасал парня, который бросился за борт. Он еще и сопротивлялся, когда я его вытаскивал. Пришлось успокоить веслом по башке.    

22 июля, город Тара. На площади недалеко от раскопок деревянного кремля XVI века к волонтеру Кате подходит испитой мужичок с сигареткой в зубах. Уверенно ставит подпись под требованием повысить акцизы на алкоголь и табак. Наверно, Катя приглянулась.

На корабле в каюте сурдологов еще один малыш с сенсоневральной тугоухостью 4-й степени. Это самый распространенный диагноз. И одновременно самый страшный: лечения нет, возможно только протезирование. Причем сам имплант стоит 1 млн рублей. Импланты привозят из США, Австралии, Австрии, Франции. Рассказывает сурдолог из Научно-клинического центра оториноларингологии Александр Кузнецов:

— Импланты сейчас в большом количестве закупило государство. На детей до 18 лет 1200 штук. Столько же квот. Это очень много. Первый год так. На взрослых квот куда меньше, правда, им и операция не особо поможет. Если ребенку вживили имплант до 3 лет, пока только формируются речевые центры мозга, он, скорее всего, пойдет в обычную школу и ничем не будет отличаться от сверстников. Если же к пяти годам нет речи, то после имплантации малыш будет слышать, но говорить  — в лучшем случае с трудом. Сейчас по всей России почти во всех роддомах новорожденных проверяют на тугоухость. Делают первый этап скрининга. Правда, не всегда это врожденное. Есть целая группа ототоксических препаратов, в основном антибиотиков, от которых ребенок может оглохнуть. Но если ребенка лечат от пневмонии, то без таких сильных лекарств не обойтись. И тут уже выбор:  или сохраняем слух — или сохраняем жизнь.

23 июля, поселок Большеречье.

— Смотри, там мультик! — врач УЗИ Елена показывает малышу, как бьется его сердце на экране аппарата. В каюте кардиологов тесно: пациенты, родители, четыре доктора, телевизионщики, аппаратура.

— У тебя какой стул? — спрашивают у 8-летней девочки.

— Со спинкой.

Сначала кардиологи смотрят детей по списку из местного департамента здравоохранения. На этом они могут закрыть каюту и пойти загорать. Но врачи продолжают принимать всех, кто пришел на корабль проверять сердце: и детей, и взрослых, и с медицинскими картами, и «без бумажек». Нонна Борисовна Зимина из Бакулевского центра — корабельный доктор Хаус. Диагностик. Кому-то она ставит диагноз впервые. Многим подтверждает тот, что назвали местные врачи.

24 июля, город Омск. Медики, не сговариваясь, признают, что «это самый сложный прием, было очень много деток, которым остро нужна помощь».

— Что поделаешь, большой город, — говорит кардиолог Инесса Юрьевна Хачатурова. — А я сначала не хотела в командировку. Думала: Сибирь, тайга, тяжелый перелет. Но теперь однозначно рада, что приняла участие в такой важной акции! Мы здесь были очень, очень нужны. И дети говорили спасибо без подсказок родителей.

Читайте также

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera