Сюжеты

Тиви-толкай

Телевизионный ресурс вновь начал работать на премьера. Пока Медведев ел мороженое, Путин принародно совершал чудеса и ловко ставил врагов на место

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 98 от 6 сентября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Слава ТарощинаОбозреватель «Новой»

Какой же все-таки доверчивый наш президент! Сидит на заседании Госсовета, где министр сельского хозяйства Елена Скрынник мечет на стол буханки хлеба, радуется низким ценам. Верит госпоже министерше, что батоны в стране совсем недорогие —...

Какой же все-таки доверчивый наш президент! Сидит на заседании Госсовета, где министр сельского хозяйства Елена Скрынник мечет на стол буханки хлеба, радуется низким ценам. Верит госпоже министерше, что батоны в стране совсем недорогие — от десяти до четырнадцати рублей. Верит, что в магазинах Саратова дешевые продукты. Верит, что и с гречкой все хорошо в отечестве, а было бы еще лучше, если бы не отдельные несознательные граждане.

Кстати, о гречке. В наших широтах это ведь не просто продукт первой необходимости, а знак и символ. Испытания гречкой не выдержали советские политические лидеры, за что и были в конечном счете сметены с исторической сцены. На рубеже восьмидесятых и девяностых она продавалась только диабетикам и только по талонам, что свидетельствовало почище всяких научных выкладок о нежизнеспособности новой власти. Ельцинский дефолт тоже сопровождался исчезновением актуальной крупы, правда, кратковременным, но весьма ощутимым для генной памяти электората. Теперь боевое крещение гречкой проходит Медведев.

Его телевизионный образ (а другого и нет) вообще претерпевает сейчас странные метаморфозы. Президент, возникший словно из пены морской (точнее, из пены телевизионной), довольно быстро вошел в форму, опровергая стенания придворных политологов: самые успешные путинские форматы не работают в отношении Медведева. Работали, притом отменно, чему немало способствовало креативнейшее начинание канальских начальников — время пребывания в эфире распределялось между двумя частями тандема строго поровну. Но в конце августа что-то случилось с тончайшими аптекарскими весами, на которых взвешивалась данная нематериальная сущность. И вот результат — Путина в кадре стало гораздо больше, чем Медведева. Больше не только количественно, но и качественно. Пока Дмитрий Анатольевич покупает себе в оренбургском продмаге мороженое, Владимир Владимирович творит историю.

Тут необходимо некоторое отступление от магистральной линии. Вероятно, сегодня найдется немного людей, которых убеждал бы завет античности — национальные мифы произрастают из народных глубин. Мифами занимаются специально обученные товарищи, штампующие идеологические смыслы. Последние с редкостным цинизмом упаковываются в новые форматы, отдающие уже чистой беллетристикой. Таков и документальный сериал о рабочей поездке Путина по Сибири и Дальнему Востоку. Он читается как текст и призван убедить зрителей в том, что эта вторая художественная реальность более значима, чем первая, нехудожественная. Пусть она весьма эклектична, пусть напоминает сказку, но зрители, приученные мыслить не вербально, а визуально, любят сказки. И Путину нравится амплуа былинного героя. В то время как Медведев вместе с патриархом Кириллом открывают на Красной площади отреставрированную икону Спаса Смоленского, совершавшего чудеса, Владимир Владимирович сам творит чудеса, не останавливаясь ни на мгновение. Куда ни бросит взгляд, там сразу шумят электростанции, хлопают заслонками нефтепроводы, возводятся дома и общежития.

Примечательно, что в медведевской реальности бывают сбои. Так, в репортаже все о той же иконе журналисты сначала сообщили, что она благословляла входящих в Кремль с XVI века, затем легко переместили ее в век XVII. Да и патриарх Кирилл, обычно четко формулирующий мысли, на сей раз несколько сбивчиво рассуждал о сложении сил государства, церкви и гражданского общества. Последнее материализовал Владимир Якунин, президент РЖД, по совместительству председатель попечительского совета Фонда Андрея Первозванного. Он жаждал подробно рассказать о фонде, регулярно возвращающем России святыни, но ему не дали. Тем не менее получалось, что Медведев хотя и вышел под дождь весь в белом, но не он тут главный.

В путинской реальности, окольцованной трассой Чита — Хабаровск, ничего подобного произойти не могло. Сюжет крепко держала желтая, как таблоиды, «Лада Калина» с премьер-министром за рулем. То березкой, то рябиной возникали по ходу движения то Сергей Иванов, то Игорь Сечин, бессловесные, словно означенные породы деревьев. Диалог допускался только с близлежащими пейзанами или дальнобойщиками. И то он скорее относился к сфере не столько жизни, сколько литературы. (Тень Гоголя с его космосом, персонажами, стилистикой, абсурдом все время витала над беспрецедентно длинным, десятидневным вояжем по просторам родины этой современной птицы-тройки.) Разговор с водителем Сашей, которому Путин предложил прокатиться на машине, словно списан с известного диалога из «Мертвых душ» о том, доедет колесо до Казани или не доедет. «Ну как? — спрашивает премьер увальня Сашу. — Вроде бы машина, — отвечает тот без единой нотки уверенности в голосе. — Ну напротив японской я еще не пойму».

Если верить Бахтину, то любой литературный текст являет собой ценностное уплотнение мира, сформированного вокруг главного героя. Наш главный герой уплотняет мир исключительно методом веры в светлое будущее. Любопытно, что делает он это точно так же, как делал его коллега по спецслужбам без малого два века назад, Александр Бенкендорф: «Что же касается будущего России, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение». Владимир Путин не столь эмоционален, как трепетный шеф жандармов, но столь же оптимистичен. Вот допущенные до тела люди на трассе жалуются: жилья нет, медобслуживания нет и даже телефонная связь отсутствует. На что ВВП улыбчиво отвечает: «А будущее будет хорошим».

Сегодня жанр сравнительного жизнеописания, то есть главный телевизионный жанр, складывается явно не в пользу Медведева. Он статичен — Путин в движении. Он существует в диалоге — Путин в монологе. Он говорит о сиюминутном — Путин о вечном. Его речи обычно не комментируются журналистами, в то время как каждый путинский жест, реприза, слово доводят репортеров до экстаза. «Киты делают свечки перед лодкой премьера», — кричит один из них с таким восторгом в голосе, что впору зачислять сообразительных китов в штат канала. «Сев за руль, Путин пристегнулся и только потом начал движение», — выпевает с торжествующими интонациями другой репортер, будто Путин только что взлетел в космос с еще не построенного космодрома Восточный.

Недоброжелатели из Сети негодуют: «Лад Калин» было три штуки, трассу зачищали, народ долго готовили…» Наивные люди. Потемкинские деревни в России, где между властью и обществом лежит пропасть, прикрываемая фальшивыми фасадами, были и будут всегда. Противно не это (к такому давно привыкли), а то, что власть держит общество за собрание умственно отсталых граждан  — нам уже не стесняются показывать вояж опять же цвета таблоидов столь подробно и примитивно.

Нам вообще перестали стесняться показывать что бы то ни было, если «что бы то ни было» освящено высшими государственными интересами. Нужно Путину промоутировать отечественный автопром? Пожалуйста, даже если это и делается с настырностью уездного коммивояжера. Нужно расправиться с Лукашенко? Нет проблем. Уже состряпана эпопея «Крестный батька» из трех фильмов, а до финала еще далеко. Даром что вещица, сотканная из полуправды и полулжи, разоблачительна не только для белорусского заклятого друга, увы, далеко не ангела, но и для нашей политической действительности, увы, далеко не ангельской. Нужно поместить главу милиционеров Нургалиева в благоприятный контекст  — извольте. Дело сложное, но не перевелись еще умельцы на Руси. И вот уже 1 сентября Рашид Гумарович ведет в московской школе урок «Великие победы русского народа». В качестве яркого примера великих побед министр МВД рассказывает (так в репортаже) о себе. Он размышляет о важности спорта, так как сам занимается йогой и хоккеем… Нужно плюнуть в Юрия Шевчука, принимавшего участие в акции по защите Химкинского леса,  — легко. Настолько легко, что канал «Вести 24» поспешил заклеймить акцию за сутки до ее начала. Особенно впечатляло прошедшее время в надписи на экране: «На Пушкинской площади прошел митинг-концерт». А если Шевчуку и того мало, то имеется более изощренный способ щелкнуть его по носу. Когда премьер только отправлялся в путь, журналисты первым делом показывали набор дисков, которые он намерен слушать во время длинной дороги. Телекамера скрупулезно фиксировала набор: группа «ЧайФ», «Машина времени», ансамбль «Золотое кольцо», Григорий Лепс, «Музыкальный нон-стоп». Так Шевчук был подвергнут публичной казни неупоминанием в путинских музыкальных приоритетах. Он, конечно, переживет. Другое обидно.

 Медведев сел лично за руль раньше Путина  — когда подвозил лидера ирландской рок-группы U2 Боно в свою сочинскую резиденцию. Хорош был Дмитрий Анатольевич в данной мизансцене: светел лицом, джинсы вместо строгого костюма, модные очки-авиаторы при нем. И даже вроде бы Боно не хуже Лепса. Но вот незадача. Путин может одним взглядом заставить колоситься гречку (хотя в природе она и не колосится), а Медведев  такого волшебного дара лишен.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera