Сюжеты

Ветер несвежих перемен

Надо однажды разобраться с адресатом большого политического спектакля

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 99 от 8 сентября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

 

В прошлом номере «Новой» была опубликована первая часть новой статьи Александра Рубцова «Политический театр-2. Жара». Сегодня — окончание. Завтра будет завтра Кто-то из великих рассказывал, что однажды чуть не с рассветом застал Веру...

В прошлом номере «Новой» была опубликована первая часть новой статьи Александра Рубцова «Политический театр-2. Жара». Сегодня — окончание.

Завтра будет завтра

Кто-то из великих рассказывал, что однажды чуть не с рассветом застал Веру Пашенную сидящей на ступеньках Малого. Прима объяснила: вы знаете, это такой театр — того и гляди ролью обойдут.

Обсуждая сценарий раннего старта предвыборной кампании, эксперты и обыватели исходят из презумпции безоговорочной привлекательности самой это роли — президента РФ с 2012 г. и далее. Что неочевидно. Через два-три года возможна такая картина без масла: нулевой (в идеале) внешнеторговый баланс, хорошо дефицитный бюджет, рецессия и новый спад, провалы запушенных крайне затратных знаковых проектов (маленькая война как спасение от Олимпиады), обвал техногенных катастроф из-за вконец изношенных фондов, проблемы с соцобязательствами, причем даже не от перегретых ожиданий, а просто, например, с выплатой пенсий. Спросите Кудрина.

И все это — в «среднем» прогнозе, без фанатизма. Скоро МЭР займется и совсем мрачными сценариями. После остроумной критики Счетной палаты замминистра и главный футуролог ведомства А. Клепач заявил: кризис научил нас (их. — А. Р.), что надо просчитывать и крайние варианты. Управленческий официоз приближается к пониманию того, о чем аналитики извне твердят давно. Страна это не компания, пусть даже очень большая; стратегическое планирование национального масштаба (КДР) обязано учитывать даже самые маловероятные, но предельные сценарии. Это вовсе другая логика — неприемлемого ущерба. Если ее освоить, то быть прогностическим замом у министра Набиуллиной станет интереснее, а президентом РФ — расхочется.

Условия сохранения претензий на эту многострадальную в перспективе должность не столь однозначны. Это может быть:

1) непонимание масштаба рисков — остроты ситуации и вариантов развития событий (в том числе вследствие трусости штатных прогнозистов, дурного оптимизма «экспертов» и слепой веры в свою же пропаганду);

2) безысходность заложника, решимость отчаяния, невозможность «соскочить с велосипеда» даже при желании (по причине ошибок капитализации, несданных дел, данных авансов, страха перед надвигающейся расплатой);

3) непомерное политическое мужество, спортивный задор (ввязаться, а там…), граничащие с ограниченностью и безответственностью, для неофитов — с глупостью.

Если понимать перспективу, возможен вариант еще одного местоблюстителя, субъекта отпущения. Вроде Сергея Кириенко в 1998 году. Президент на заклание — роль жертвенная и по-своему аристократичная. На нее даже есть графья — Нарышкины, Шуваловы… Но это с потерей темпа. Или найдется мужчина, который будет не принимать удар на себя, а отводить его от страны. Это труднее, но лучше. Теоретически это может быть и Медведев, но тогда ему придется все же рвать пуповину, сбрасывая груз ответственности за пагубную расслабленность «нулевых».

Пиар и право: счет из будущего

Обсуждая намечаемые итоги правления, чаще ограничиваются экономикой, политикой, социальным блоком. Однако новое поколение с не меньшим жаром будет обсуждать и оценивать уровень и этику пиара, качество театра. Уже обсуждает. Людям это важно: здесь они ловят отношение к себе. Чем выше нелюбовь к народу, тем ниже поцелуи прихлебателей, транслируемые на всю страну. Люди могут не все знать про активы, счета и недвижимость, но в подноготной вываливаемого на них пиара они разбираются лучше, чем думают политики и технологи. И умеют считать деньги, которые власть забивает в технологии самолюбования.

Полеты в ТВ и наяву

Ранее отмечалось, что весь этот спектакль предполагает надсалатное восприятие, его нельзя анализировать. Точнее, можно, но лучше не надо. Рассмотрим это на примере тушения лесных пожаров с воздуха в премьер-классе.

Яркая картинка, сильный образ. Однако народ, в меру восхитившись этим зрелищем, начинает коварно въедаться в суть. Было ли это реальное управление летальным аппаратом или же имитация? Если было, то кто пустил к штурвалу непрофессионала? И кто придумал пустить? Ведь тут премьер рисковал не только своей драгоценной жизнью, а значит, и будущим страны, но также государственным имуществом, а заодно жизнями обслуги и свиты. И съемочной группы, но это уже так. Или человек к полету готовился — от тренажеров до учебных маневров? Но тогда сколько дефицитного времени было оторвано от ручного управления государством! Или все же не готовился, но освоил влёт. В детстве я изучал азы идеологической работы по журналу «Корея». Маленький Ким Чен Ир приехал на Большой Завод и между делом починил Самый Сложный Станок, с чем не справились Лучшие Инженеры Страны. У нас что: взлет российского чучхе? Хорошо бы, а то получается, что ради кино целую машину с лучшими асами оторвали от реального тушения пожаров, как раз когда Москва задыхалась в дыму.

Актеры и роли. Ручное управление как политическое амплуа

В смыслообразах тандем разъехался. Пароли Д. Медведева — «модернизация» и «инновации»; у В. Путина — «стабилизация» и «ручное управление». Он сам так захотел. Или не сразу сообразил, какую характерную роль ему отвели технологи с узковатым политическим, идеологическим и вовсе не историческим горизонтом. Теперь в любом раскладе его приход на третий-четвертый срок будет воcпринят миром (нашим и внешним) как бетонирование того, что есть, — как бы к этому «что есть» ни относиться. Или надо перехватывать тему модернизации, но тогда в деле, поскольку в этом перепеть Медведева уже не получится. Однако выходить на дело лучше до выборов, а значит, надо отказываться от ручного управления, что не получается и противоречит.

И вообще: что это за образ? Вот встала машина — заклинило тормоза, ушла искра, нет бензина. И мы, даже не разбираясь в причинах, начинаем толкать ее руками, сзади. Убрать с переезда — понятно, но и все! А так РФ выходит на мировую гонку, в которой конкуренты выступают на иномарках и «формулах», а мы на продукции отечественного автопрома, на экипажах, которые даже уже и не самодвижущиеся. И так мы будем их толкать до финиша, причитая о том, что конкурентоспособность  — наша новая национальная идея?

Это нельзя списать на административную узколобость: В. Путин начинал с запуска ряда системных реформ, с попыток дерегулирования. О том, что ручное управление — эффект разболтанности и недееспособности системы, теперь не болтает только ленивый. Главный только и делает, что пытается спрямить, что накосячила его же нестоячая «вертикаль». Но для нашей темы важнее другое: ручное управление как главный сюжет политического театра. Картер был умный человек, но плохой президент: во всё лез сам. Рейган был не так умен, однако ему хватило ума отрихтовать систему, дать дело умным и не соваться, куда не след. У нас тоже не дураки. Но если заработает Система  — что показывать по телевизору?

Уже отмечалась роль «дипломатии подарков». Но в стратегии дарения электорату (не говоря о тактике подкупа) надо различать слабых и сильных. Слабых еще можно купить кадрами кормления с руки — и то ощетиниваются: почему им, а не нам, почему высочайшие дары не доходят, растворяясь в извилинах «вертикали»? Пытаться подкупить сильных кормлением с руки, хотя бы и институциональными подачками, — неосмотрительно. На то они и сильные. Не заглотят. А неравноудаленные и вовсе насупятся. Можно «с руки» отменить одну сертификацию (вместо сотен), можно пообещать согласовывать решения с бизнесом (не впервые). Но это как угощать килькой людей, которых воротит от икры. В итоге это воспринимают как надо: мы вас должны еще больше полюбить за то, что вы на миллиметр ослабляете вашу же удавку? Спасибо, аист…

Воспитание чувств-с

Окормление «с руки», если и проходит, воспитывает в народе не те качества: подобострастие, нахлебничество и прихлебательство, блатные жизненные стратегии. Надо однажды разобраться с адресатом большого политического спектакля. Занимая позицию «возможно, мы с народом ошибаемся», нельзя быть лидером нации. Базовый идеологический принцип: «Вождь не ошибается!» — хотя бы и вместе с народом. Лидер — тот, кто впереди. Хватит того, что хотя бы один из наездников тандема гуляет в Сети. Значит, оба знают, что интернет-сообщество неприлично и непечатно ржет над фильмой о путешествии из Петербурга в Читу.

Театр в театре (внутренний пиар)

Каждый понимающий работу политтехнологий знает о роли внутреннего пиара: людям надо внушить, что клиент хороший, но важнее внушить клиенту, что у вас это вышло. Для этого надо отрезать клиента от информации о реальной эффективности ваших усилий. Как это сделать, когда ваш клиент уже насквозь опутан Всемирной паутиной, — непонятно. Это отдельное искусство.

Например, можно объяснить клиенту, что завышение рейтингов — неотъемлемая компонента эффективной политики. Трюк в том, что клиенту так спокойнее, хотя он и знает (должен знать), что статистика ложная.

Можно внушить пациенту, что ржание и мат в Сети ничего не решают: неподключенное быдло все съест, а его большинство. Но «сарафанное радио» куда более вездесуще, чем думает власть, и даже более проникновенно, чем Сеть. Интернет в России был всегда — только что не электрический. И вам приятно, что вас сделали посмешищем, — хотя бы в глазах вменяемой части публики?

Наконец, лидерам все же лучше придерживаться традиционной ориентации — на элиту (в хорошем смысле этого слова). Тогда это слово (эти слова — «лидеры» и «элиты») хоть как-то оправдывается.

И главное: если ваш пиар построен не на туфте, а на деле, и не вызывает рвоты у приличных людей, значит, вы делаете правильные шаги. И наоборот.

А пока в стране заправляет поп-менеджмент, идеологическая попса, это вредно всем, даже если поддающихся, по данным фокус-групп и опросов, большинство.

История с биографией

Теперь философия любит рассматривать все подряд как текст, как корпус текстов. Каждые вещь и действие — это еще и знак, сообщение. Сообщения распространяются и воспроизводятся в социальном пространстве и в политическом времени. А то и в историческом. Ситуация в стране не рядовая, пора включать счетчик Большого Времени — часы Истории. Хотя бы и на правой руке.

Вступая во что-то, тем более в не совсем ароматную постановку, важно понимать, к кому мы с этим обращаемся, кому и что говорим. И когда. Сказанное каждым политическим жестом не стирается, но продолжает звучать во времени. Даже если сегодня это проскочило, завтра засудят насмерть. Хуже того — засмеют. Тоже насмерть.

Политика — это то же письмо. Показываясь по телевизору в изящных аттитюдах, вы думаете, что всего-то пишете записку электорату от такого-то числа такого-то месяца, а на деле вы пишете свою большую политическую биографию. Вы думаете, что пишете свою политическую биографию, а на деле вы пишете политическую историю страны и свою роль в ней. Говорят, это дороже денег, сиюминутной власти и даже самоудовлетворения через имидж.

Продолжение, увы, следует.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera