Сюжеты

Мечеть у воронки

Накануне девятой годовщины Нью-Йорк ведет свою войну, фронт которой куда ближе — в 180 метрах от места преступления

Этот материал вышел в № 100 от 10 сентября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Александр Генисведущий рубрики

 

Эта зеркально перевернутая, как это принято в Америке, дата вошла в державный календарь — прочно, но невнятно. Что это? День скорби или мщения? Начало войны? Годовщина преступления? Праздник чужой победы? Так или иначе, уже в девятый раз...

Эта зеркально перевернутая, как это принято в Америке, дата вошла в державный календарь — прочно, но невнятно. Что это? День скорби или мщения? Начало войны? Годовщина преступления? Праздник чужой победы?

Так или иначе, уже в девятый раз Америка отмечает дату террористического налета, которой так и не нашли другого — неканцелярского — названия: 9/11.

С местом не лучше: оно по-прежнему пусто. Что особенно бросается в глаза с моей стороны Гудзона. С тех пор, как «близнецы» сгинули в черном пламени, панорама Нью-Йорка кажется исковерканной — словно красавица с выбитым зубом. Трудно поверить, что в городе, где Эмпайр-стейт, вернувший cебе после 11 сентября статус самого высокого нью-йоркского небоскреба, построили за 410 дней, до сих пор не смогли зарастить дыру в пейзаже. Вместо обещанного мемориала уже девять лет все тот же котлован, разве что не дымится. Открытая рана не может зажить, а трагедия — найти разрешение. Ведь череда начатых 11 сентября событий так ни к чему и не привела, если не считать войны в Ираке, стоившей 4400 американских жизней и триллион американских долларов. Теперь, как объявил президент Обама в связи с выводом войск, этот кошмар кончился — хотя бы для Америки. Но можно ли считать свержение постороннего диктатора верным ответом на вызов, брошенный 11 сентября?

«Вряд ли», — говорят политики, занятые другой, но столь же несчастной войной в Афганистане.

Между тем накануне девятой годовщины Нью-Йорк ведет свою войну, фронт которой куда ближе — в 180 метрах от места преступления. Здесь собираются построить роскошный, стомиллионный, 11-этажный мусульманский центр. Подавляющее большинство — 71% — ньюйоркцев возмущено таким соседством: «мечеть у воронки». Исламский центр возле могилы «близнецов», разрушенных исламскими же террористами, вольно или невольно становится триумфальным храмом.

Нью-Йорк — самый терпимый город в мире. Ему не остается ничего другого, потому что здесь говорят на 800 языках, и треть нью-йоркцев родилась за пределами США. Но и в этой столице космополитов великий скандал с мечетью привел к риторическому взрыву, разделившему страну и город между либералами и консерваторами.

«Тут не о чем спорить, — говорят первые, — потому что Америка — свободная страна, исповедующая веротерпимость».

«Тут есть о чем спорить, — говорят вторые, — потому что Америка — демократическая страна, и большинство не хочет мечети».

«Мы построим храм дружбы, — обещает им имам будущего центра и выпускник Колумбийского университета (специальность — плазменная физика) Фейзул Абуд Рауф, — и назовем его Дом Кордовы в память о цветущем испанском городе, где мирно жили мусульмане, евреи и христиане».

Чтобы сравнить аргументы, я выбрался в Даунтаун, где спор ведут лицом к лицу на бесконечных демонстрациях, которые сейчас здесь проходят. Отличить противников мешают огромные звездно-полосатые флаги. Тут ведь все — патриоты, все — американцы. Мусульмане, правда, лучше знают Конституцию, которая всем обещала свободу — и возводить мечеть, и протестовать против ее постройки. В сущности, на месте погибших «близнецов» идет война чувств и принципов — страха и веротерпимости.

Ярче всего армию напуганных исламом представляет пастор крохотной флоридской церкви, который обещает в годовщину теракта сжечь стопку Коранов. Даже на экране Терри Джонс — зловещий и одержимый — производит жуткое впечатление. Горячий поклонник Мела Гибсона, он никогда не расстается с пистолетом. Проведя 30 лет миссионером в Европе, Джонс вывез оттуда твердое убеждение в том, что ислам ее уже захватил.

«Америка, — провозглашает он под вой труб и барабанный бой, — последний бастион на пути вселенского джихада, и чтобы спасти страну, надо сжечь книги, написанные сатаной».

Терри Джонс знает, что говорит, потому что он тоже написал книгу и назвал ее «Ислам от дьявола».

Флоридский юродивый с паствой в 30 человек — фигура гротескная, но его выходка может очень дорого всем стоить. Костер из Коранов, говорят в госдепе, вооружит террористов и ожесточит, уверяют генералы, и без того отчаянную войну. На кон поставлена жизнь солдат, инженеров, врачей, учителей, помогающих подняться исламскому Востоку. Но и запретить сжигать книги Америка не может — по той же причине, которая мешает ей запретить нью-йоркскую мечеть. Чтобы свобода оставалась собой, она должна быть нейтральной.

В принципе, ситуация ясная. Но на самом деле никаких принципов нет вовсе. Всякая абстрактная идея ставит нас перед конкретным выбором, как это случилось сейчас в городе, пережившим 11 сентября. Все, чему я научился за треть века в Америке, толкает меня в либеральный лагерь, где уважают чужое мнение, терпят другую веру и надеются на взаимность. Тормозят меня только инстинкты. Умом я на стороне мечети, нутром — против. Меня останавливает ложная зеркальность происходящего в двух мирах. С одной стороны — горящие книги, с другой — взорванные башни, с одной стороны — карикатуры, с другой — кровь, с одной стороны — роман Рушди, с другой — отрубленные головы, с одной стороны — символы, с другой — трупы. Это не одно и то же. Фанатики одинаково омерзительны, но по-разному опасны. И об этом трудно забыть, когда решается вопрос о мечети. В конце концов, все террористические акты начинались в одной из них.

Все это, впрочем, не так важно, как кажется. В Америке — шесть миллионов мусульман, и они никуда не денутся. В Нью-Йорке — больше ста мечетей, и еще одна, конечно, ничего не изменит. Поэтому, хотя две трети жителей Нью-Йорка не хотят мечети, почти все готовы с ней примириться на расстоянии в 10, а лучше в 20 кварталов от мемориального пустыря. Политика, и этому я тоже научился за треть века в Америке, не разрешает конфликты, она позволяет жить с ними.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera