Сюжеты

«Ему дадут срок, угу»

Милиционеры, избившие студента петербургского вуза, его же обвинили в «нападении на сотрудников при исполнении»

Этот материал вышел в № 99 от 8 сентября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Нина Петляновасобкор в Петербурге

21-летнего Александра Морозова задержали, насколько он понял, за неуместный вопрос сотруднику правоохранительных органов. В милицейской машине пятикурсника избили. Либо молодой человек (эта версия кажется более вероятной следствию) истязал...

21-летнего Александра Морозова задержали, насколько он понял, за неуместный вопрос сотруднику правоохранительных органов. В милицейской машине пятикурсника избили. Либо молодой человек (эта версия кажется более вероятной следствию) истязал себя сам и впридачу сломал себе нос. Затем его продержали ночь в отделении милиции. А через три месяца в отношении него же возбудили уголовное дело, вменив парню «оскорбление и применение насилия к представителям власти». В июле Морозову предъявили обвинение. 8 сентября Александра ждёт суд.

«Этого тоже бери»

Бывшие одноклассники гимназии № 5 в городе Сосновый Бор (Ленинградская область) 20 февраля этого года в местном кафе отмечали пятилетие после выпуска (окончания учебы). Выпивали, закусывали, танцевали. Ближе к полуночи один из присутствующих – Александр Ильеня – начал засыпать на диване в холле заведения. Администратор кафе Мария Букова неоднократно просила проводить перебравшего посетителя домой. Его приятелям это не удалось, и девушка вызвала наряд милиции. Приехали двое: начальник группы задержания – рядовой Максим Федотов и водитель – старший сержант Федор Кузьмин. Как уверяют блюстители закона, Александр Ильеня полулежал на полу, прислонившись к стене, был сильно пьян, передвигался с трудом, из помещения в автомобиль парня, скорее, вынесли, чем вывели. Федотов остался в салоне с задержанным, а Кузьмин вернулся в кафе – за заявлением от Марии Буковой.

– Я стоял между танцполом и стойкой администратора, – говорит Александр Морозов, – когда неожиданно проходящий мимо милиционер грубо толкнул меня двумя руками в грудь. От полученного удара я чуть ни упал, отлетел на два метра назад и имел неосторожность спросить: «Почему вы меня пихаете?». В ответ сотрудник милиции скрутил мне руки и потащил на улицу. Выйдя из кафе, он, применив приём борьбы, сбил меня с ног и повалил лицом в снег. А сам застегнул за моей спиной наручники. Потом, уже лежащего, несколько раз пнул ногами по телу. Я спросил: «За что?». Я ничего не нарушал, не сопротивлялся аресту. Но со словами: «этого тоже бери», Кузьмин проводил меня в машину, где уже находился Ильеня. Он держался за ногу и пах и стонал от боли.

– Сашу забрали просто так, за компанию, – свидетельствуют его одноклассники.

– Мы стояли около входа и разговаривали, – рассказывает находившийся ближе всех к Морозову Дмитрий Беспалов. – Вошли милиционеры, увели засыпающего парня, потом мент показал на Сашу: «Давай еще вот этого заберем». Его скрутили, выволокли на улицу. Взяли буквально ни за что, хотя в показаниях милиционера и сказано, что Александр якобы его ударил. Но и все очевидцы, и персонал заведения подтверждают, что ничего подобного не было.

«Незначительные толчки»

Старший сержант вновь отправился за заявлением, оставив Федотова (занимавшего переднее пассажирское место) наедине с полуспящим Ильеня (сидящим прямо за ним) и скованным Морозовым (тоже на заднем сиденье).

– В этот момент Ильеня, поскольку был без наручников, ударил меня кулаком в левый висок и ухо, – показывает Максим Федотов, – затем схватил обеими руками за форменную куртку и стал тянуть назад, так, что даже оторвал воротник. При этом он наносил мне удары в плечо, грудь, ключицу. Морозов в наручниках, сидевший рядом с ним, при каждом ударе товарища кивал головой, касаясь моего тела. Толчки со стороны Морозова были незначительные по силе.

Вскоре на помощь напарнику подоспел Кузьмин. Что дальше происходило в салоне автомобиля, а затем в отделении милиции – неизвестно. Знают об этом лишь четыре человека, находившиеся внутри и разделившиеся теперь на обвиняемых (выпускники) и потерпевших (милиционеры). По словам очевидцев, машина сильно раскачивалась из стороны в сторону. А через несколько минут из нее на снег вылетел окровавленный Морозов.

– Я увидела, что Саша выпал из машины, без сознания, весь в крови, – одноклассница задержанных в кафе Наталья Алексеенко до сих пор под впечатлением, – подбежала к нему. Первая мысль у меня мелькнула: ночь, мороз, сугробы по колено, а он на снегу, без куртки, кофта задралась… Я побежала к девчонкам: дайте Сашину одежду, телефон и вызывайте «Скорую», ему очень плохо… Милиционеры перестарались, – считает Наталья. – Я кричала им: «Что вы делаете? Как так можно поступать?» Я понимаю, милиция, разные бывают ситуации, но, даже если самозащита, так руки распускать никуда не годится. Извините, но Саша без сознания лежал! А на милиционерах каких-либо следов побоев я не видела.

– Не было ничего у ментов. Я бы заметил, – вмешивается Дмитрий Беспалов. – В рапорте записано, что удар нанесли ногой в лицо. Если так, то это было бы видно. Да и вряд ли на здорового мужика с «Калашниковым» набросились парни, один из которых связан, а второй мертвецки пьян. Глупо эта версия выглядит.

Забудь обо всём
Вы нас забыли, мы вас нет

Медики зафиксировали у Александра Морозова: ушибы мягких тканей головы, плеч, туловища, многочисленные гематомы и кровоподтеки на теле и лице, смещение перегородки носа, а также сотрясение головного мозга. Причем эксперты подчеркнули: такие травмы не могли образоваться при падении человека, а только – если его били. Рядовой Федотов жаловался врачам на опухшее левое ухо, а старший сержант Кузьмин вообще ни на что. При этом Максим изначально заявлял, что ударил его Ильеня.

Из отделения молодых людей отпустили лишь в 15 часов 21 февраля, и только на определенных условиях. В письменном объяснении Морозов указал, что его избил старший сержант Федор Кузьмин.

– Милиционеры почитали и сказали, что отпустят меня, когда я перепишу бумагу, – продолжает Александр. – Они предложили: я «забываю» об избиении, а взамен – никаких претензий к нам. Если же откажусь – получу проблемы.

При всем «богатстве выбора» студент решил не приумножать несчастья. Положение товарища выглядело еще менее завидно. Объяснение Морозов переписал. Ушел из милиции и эту скверную историю выкинул из головы. А напрасно (зря)…

А если к нам попой…
Цена мира
Продается мир. Недорого

В мае в квартире Морозовых раздался телефонный звонок: следователь Следственного управления при прокуратуре Соснового Бора Галина Спасенкина сообщила о том, что в отношении Александра Морозова (как и в отношении Александра Ильеня) возбуждено уголовное дело сразу по двум статьям УК РФ: «Применение насилия в отношении представителя власти» (ст.318 ч.1) и «Публичное оскорбление представителя власти» (ст.319). «Пострадавшими» следствие признало сотрудников милиции.

Не прошло и месяца, как уголовное преследование Ильеня прекратили. Неожиданно он заключил с Федотовым и Кузьминым мировое соглашение.

Сосновый Бор – маленький городок из тех, где все, всё, про всех знают. Сперва (Сначала) секрет примирения обидчика с обиженными в погонах обсуждался друзьями и знакомыми Ильеня, затем – в милицейских кабинетах, а после – едва ли ни на каждом углу. Злые языки болтали, что «мир» со стражами порядка стоил Александру круглую сумму. Как рассказал «Новой» сам Ильеня, он заплатил 20 тысяч рублей Федотову, Кузьмин к нему претензий не имел. Между тем, парень, по его словам, не помнит: бил он кого-то или нет?..

– Про деньги я ничего не знаю, – не моргнув глазом, ответил на прямой вопрос журналиста «Новой» Максим Федотов (второй милиционер – Федор Кузьмин – беседовать отказался – Н.П.). – Мы просто примирились и всё. Руки пожали и разошлись в разные стороны. У меня лично к нему (Александру Ильеня) был зуб, но человек оказался нормальный. Мы как бы разошлись. А Морозов, – Максим меняется в лице, – тут уже дело принципа пошло. Если к нам по–людски, то и мы по–людски. А если к нам – попой, то и мы – попой.

Собственный адвокат из Соснового Бора (имя известно редакции) убеждал Александра Морозова, что раскошелиться проще, чем доказывать, что ты не верблюд. 40 тысяч рублей и мировая в кармане. Студент предпочел сменить защитника.

– Это позиция моего коллеги – отделаться «малой кровью», – прокомментировал «Новой» достигнутое соглашение сторон адвокат Морозова Азнаур Хачиров. – Ильяеня признал вину, раскаялся, возместил вред, который якобы причинил сотруднику милиции… Они избрали такую позицию. У меня – другая.

Очная ставка, заочная подставка
Волосы дыбом встали

Оставшемуся единственному обвиняемому по делу вменили: удар рукой в грудь Кузьмину – тот самый, который в кафе никто не видел, а вдобавок – физическую боль, причиненную пятикурсником Федотову «незначительными (по оценке самого потерпевшего) кивками головы». Также в «послужной список» подследственного добавили оскорбления в адрес сотрудников правоохранительных органов.

Однако во время расследования уголовного дела, что, впрочем, неудивительно, возникли неустранимые противоречия. Для разрешения их потребовалась очная ставка Морозова с Федотовым и Кузьминым. К таким испытаниям милиционеры оказались не готовы. Иначе сложно объяснить: почему следователю Галине Спасенкиной пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы довести материал до суда.

За месяцы следствия Александр Морозов понял, с кем имеет дело. Поэтому очную ставку с сотрудниками милиции, в тайне даже от собственного адвоката, записал на диктофон. Прослушанная позже обвиняемым и его защитником аудиозапись дала им основания обратиться в суд с ходатайством о полном прекращении уголовного разбирательства.

Разговоры, которые в ходе очной ставки следователь вела с обоими пострадавшими, предварительно выставив за дверь Морозова и Хачирова, по мнению последних, все предъявленные обвинения сводят к нулю. В представленной аудиозаписи Галина Спасенкина откровенно готовит милиционеров к встрече, учит их, как отвечать и на какие вопросы, а чего не говорить. Сомневаться в подлинности записи сложно из–за естественности происходящего и множественных соответствий действию и месту.

Из аудиозаписи очной ставки:

Следователь Галина Спасенкина (Федотову): Я просто Федора подготовила, а тебя-то нет.

Федотов: Понятно.

Следователь: Я не ожидала такого напряга. Будь осторожен с ответами на вопросы.

Федотов: Всё понятно.

Следователь: Потому что блин, знаешь, они записывают все показания, и потом по этим показаниям начинают задавать вопросы. (Обращаясь к Кузьмину): Сколько тебе было задано вопросов?! Вопросов 20 было задано?! Вплоть до знания законов о милиции, что применялось и т.д. и т.п.

Федотов: Я почитал сейчас законы о милиции.

Следователь: Знаешь что, надо бы тебе сказать по поводу… его адвокат мои действия оспаривает, спроси у Федора, мы тут с ним дискутировали по некоторым моментам. Они сейчас почему-то сослались на тебя, якобы ты признался, что ваши действия были неправомерны…

Кузьмин: что я там, бля…, превышаю полномочия, что это ты там тогда кричал.

Следователь Спасенкина: То есть настрой такой будет, ты готов?

Федотов: Готов!

Следователь Спасенкина: Потому что я, честно говоря, в растерянности… Меня даже потряхивает…

Федотов: Но я так понял у него все претензии к Федору?

Следователь Спасенкина: Они могут на тебе сейчас сыграть, подпереть Федора, они написали заявление о привлечении его к ответственности, отвечай повнимательней.

Федотов: Я понял.

Следователь Спасенкина (читая показания Кузьмина, показывая их Федотову): Смотри, его показания, видишь, что они делают падлы? (Обращаясь к Кузьмину): Так, ты тогда, наверно…слушай, ты ошибся, блин, я тебя поправить уже не могу… Тут они сами заинтересованы, поэтому я половину вопросов убрала… Ой, минуточку, мне тут надо дописать… (Утвердительно): Бля…, ему дадут срок, угу.

Прослушав аудиозапись, корреспонденты «Новой» обратились за комментариями к следователю Галине Спасенкиной, однако она от них отказалась. Не захотел общаться и Федор Кузьмин. А Максим Федотов изложил свою версию событий:

– Про то, что дело сфабрикованное, я скажу одно: Морозов сам мог сфабриковать аудиозапись. Сейчас такие разновидности электроники, можно сделать что угодно. Хотя и то, что такая запись была сделана, может быть вполне. Но со следователем договоренностей у нас никаких не было. Это я вам стопроцентно могу сказать. Когда я на предварительном слушании от защиты это услышал, у меня на голове волосы дыбом встали.

Пожалуй, Федотов удивился бы еще больше, узнав, что предъявленная запись не единственная, и, вспомнив, что за стенами прокуратуры он совсем по–другому рассказывает о случившемся 20 февраля.

– Аудиозаписи очных ставок и разговоров с потерпевшими производились без моего ведома, – отмечает адвокат Азнаур Хачиров. – Но когда я их прослушал, у меня сложилось мнение, что следствие ни только не объективно, но и помогает «потерпевшим» – сотрудникам милиции. Причем помогает им с ответами на вопросы, которые были подготовлены мной. Это фактический сговор следствия с потерпевшими. О чем я буду говорить в судебном заседании. Я считал, считаю и со всей ответственностью заявлю в суде, что состава преступления, которое инкриминируется моему подзащитному, нет.

P.S.: Первое судебное заседание по делу Александра Морозова назначено на 8 сентября. «Новая» будет следить за ходом судебного процесса.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera