Сюжеты

Семья обжалованию не подлежит

Инвалид войны вместе с семьей (еще 9 человек) до сих пор живет на площади 19 квадратных метров. Он и не знает, что премьер Путин дал ему квартиру

Этот материал вышел в № 102 от 15 сентября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Георгий Бородянскийсобкор по Омской, Томской и Тюменской обл.

«Мы взяли и всех ветеранов обеспечили жильем...» В. Путин — в интервью «Коммерсанту» от 30.08.2010 Исковое заявление в устах судьи Компанеец звучало, как глава из книги Бытия: «Я, Галстян Левон Яковлевич, являюсь отцом Галстян Марии...

«Мы взяли и всех ветеранов обеспечили жильем...»
В. Путин — в интервью «Коммерсанту» от 30.08.2010

Исковое заявление в устах судьи Компанеец звучало, как глава из книги Бытия: «Я, Галстян Левон Яковлевич, являюсь отцом Галстян Марии Левоновны, дедушкой Телечеа (Окиловой) Анастасии Шавкатовны и Окиловой Зинатнисо Шавкатовны, прадедушкой Телечеа Долорес Антонионовны, Телечеа Ракель Антонионовны…»

— Какие красивые имена, — не смогла сдержать восхищения судья и продолжила чтение: —  Телечеа Хавьера Антонионовича и Окиловой Евы Авгановны… Окилов Шавкат Абдукаликович — муж моей дочери Марии, Антонио Телечеа — муж моей внучки Анастасии…

Итого 10 человек. Живут вместе под одной крышей, точнее, под одним потолком — в однокомнатной квартире площадью 19 квадратных метров.

— Истец, вы подтверждаете свои требования? Не вставайте.

Глава семейства, собирая силы, приподнимается, опираясь на костыль и на трость:

— Нет, я должен встать — из уважения к вам и к суду и ко всем присутствующим…

Левону Яковлевичу 86 лет. Ногу он потерял в августе 43-го под Днепропетровском: разрывная пуля попала в коленный сустав. Другая нога разболелась еще раньше, на марше: выпускники Ташкентского пулеметного училища, направленные на 2-й Украинский фронт, добирались из поселка Северный Донец до передовой около 400 км своим ходом. На правой ноге у Левона началось нагноение. «Ребята мне говорили: иди в медсанбат». Не послушался ¬— ему было 19 лет, и он хотел воевать. А когда начались бои на Днепре (они шли целый месяц), совсем не до нее стало. К счастью, болячки на той ноге излечились, а на раненой левой, пока везли в госпиталь в Харькове, началась гангрена — пришлось ампутировать.

Вернувшись в Самарканд, доучился год в ШРМ и понес документы в мединститут. Не приняли: одноногих врачей не бывает. Но Левон уговорил медкомиссию перевести его из первой группы инвалидности во вторую. И поступил. Из 46 лет врачебной практики почти половину отработал участковым терапевтом. Инвалидом он себя никогда не чувствовал.

Вскоре после окончания института, в 50-м году, женился на Поповой Анастасии Максимовне, учившейся в том же вузе. Родила она ему двух дочерей — Марию и Полину. А от них появились на свет внук и четыре внучки. И жили они в Самарканде все вместе, и, может быть, избежали бы гонений и бед, если б их дом находился не в элитном районе, а где-нибудь на окраине. Но он стоял в самом центре города. А рядом с домом цвел виноград. Его посадил Левон Яковлевич на участке, который в 1975 году выделил ему горисполком как ветерану Великой Отечественной. Там же поставил гараж. По прошествии двадцати с лишним лет местные власти решили, что это место — слишком престижное для простого, хоть и заслуженного человека, к тому же и не узбека.

Рассказывает Мария Галстян: «Территория, где мы жили, понадобилась самаркандским чиновникам для строительства торгово-бытового комплекса. Законным путем забрать ее они не могли и делали так, чтоб мы сами оттуда уехали: запугивали, подсылали людей, которые угрожали, что «всех перережут». Жить становилось страшно, невыносимо. Осенью 1996 года (мама к тому времени умерла) избили отца: у них поднялась рука на ветерана и инвалида. А в правоохранительные органы обращаться было бессмысленно».

Семью надо было спасать. В 97-м году Левон Яковлевич, по рождению россиянин (родился в Кизляре), обратился в российское посольство с просьбой о политическом убежище. Через год вместе с ним переехали в Омск дочь Полина, ее муж, трое их детей, перевезла своих дочерей и Мария Левоновна. Вскоре и сама она, и ее супруг получили российское гражданство. И собралась в Омске вся семья. На тот момент она насчитывала 11 человек, и все жили в двухкомнатном частном доме на краю города.

В 2001 году по ходатайству Красного Креста им был присвоен статус вынужденных переселенцев. В тот же год по распоряжению тогдашнего мэра Валерия Рощупкина Левону Галстяну как инвалиду войны была выделена однокомнатная квартира. Кроме него в ней поселились его дочь Мария, ее муж Шавкат Окилов, их дочери Зинатнисо и Анастасия, ее муж Антонио Телечеа. И внучки Левона Яковлевича родили правнучек Ракель, Долорес и Еву и правнука Хавьера. Они жили все вместе, и живут до сих пор на общей площади 37,1 квадратных метра, из коих полезная составляет 19 кв.м. Кухня, она же спальня — 9. Дочери, внучки главы семьи и их супруги спят здесь на надувных матрасах. «Ночью их надуваем, утром сдуваем», — рассказывает Мария Левоновна. Так они спят последние 10 лет.

Владимир Николаевич Буркин, председатель ТСЖ «Левобережный-12», рассказывает:

— Они живут в трудных условиях, но более приветливых людей в нашем микрорайоне я не встречал. Как потеплеет, в мае-июне, все выходят во двор с граблями и лопатами, с Левоном Яковлевичем во главе. Смотришь на них — сердце радуется. Такую навели красоту около своего дома: все там цветет и благоухает. Взрослые дети с родителями редко когда уживаются — даже в больших квартирах: все стараются разделиться или в дома престарелых сдают своих стариков. А вот у этой семьи сохранились корни: дети и внуки помнят свое родство, соблюдают обычаи. О таких семьях государство должно заботиться, а оно — видите как…

Государство в лице омской мэрии считает вполне нормальным, что в среднем на члена этой уникальной семьи приходится 1,9 кв.м полезной жилплощади (зэку в камере полагается не менее четырех). Правда, чиновники предлагают семье Галстян дождаться очереди на жилье. Но судя по темпам ее продвижения, ветеран в однокомнатной квартире дождется и праправнуков.

А он хотел бы до их появления решить жилищный вопрос. И есть для этого законные основания: Указ президента РФ «Об обеспечении жильем ветеранов Великой Отечественной войны» (7 мая 2008 г.), а также внесенные им поправки в закон «О ветеранах», которые продлевают сроки постановки нуждающихся на учет — с 1 марта 2005-го до конца 2010 года. Как только эти изменения были приняты Госдумой РФ (2 декабря 2009 г.), Левон Яковлевич подал в мэрию заявление с просьбой поставить его на учет «для получения жилого помещения по договору социального найма». На что мэрия ответила ветерану отказом, мотивировав свое решение тем, что ни дети его, ни внуки, ни правнуки членами его семьи не являются. Хотя полный пакет документов — копий свидетельств и паспортов — был представлен в департамент жилищной политики, но по мысли чиновников муниципалитета родство, даже и кровное, не означает принадлежность к одной семье.

Пришлось Галстянам доказывать это в суде. И суд Кировского района в апреле признал их одной семьей. Тогда мэрия подала апелляцию в областной суд. Усомнившись в первоначальном решении, он вернул дело на новое рассмотрение.

— Исковые требования подтверждаю, — ответил Левон Яковлевич судье. — Мы — одна семья и с экономической точки зрения, и в том смысле, что любим друг друга. И еще я горд тем, что в нашей семье — люди разных национальностей: и армяне, и русские, и таджики, и испанец (Антонио Телечеа), и польский еврей…

И суд снова признал их одной семьей. Но поскольку ответчики — мэрия — не явились на заседание, он вынес заочное решение. И оно снова было обжаловано. Окончательный вердикт оглашен 24 июня: тот факт, что Галстяны  — одна семья, и вся эта семья из 10 человек проживает на площади 19 квадратных метров, обжалованию не подлежит. «Но это еще не значит, что мы вас поставим на очередь,  — ответили им в департаменте жилищной политики. — О решении сообщим. Ждите».

И мы подождем.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera