Сюжеты

Екатерина Чуковская: В культуре всегда превалировали не запреты, а дозволения

Реорганизация киноотрасли идет полным ходом. О «трудностях перевода» кинематографа на новые экономические рельсы разговариваем с Екатериной Чуковской, статс-секретарем — заместителем министра культуры России, курирующей кинематограф и правовые вопросы

Этот материал вышел в № 102 от 15 сентября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

— Как в Минкульте восприняли решительное преобразование? — Для министерства оно было не столько решительным, сколько внезапным. Хотя разговоры о реорганизации велись давно. Помнится, несколько лет назад у нас по зарубежному примеру...

— Как в Минкульте восприняли решительное преобразование?

— Для министерства оно было не столько решительным, сколько внезапным. Хотя разговоры о реорганизации велись давно. Помнится, несколько лет назад у нас по зарубежному примеру пытались сферы культуры перевести на так называемый аутсорсинг. Когда решения принимает экспертное сообщество, разбирающееся в тонкостях институций театра и кино лучше, чем чиновники, скованные многими ограничениями. В том числе пресловутым 94-м законом, не позволяющим в полной мере оценить творческую составляющую, сосредоточенном на параметрах, подходящих скорее для производства стульев. Было несколько подходов к реформированию. Кстати, фонд, который сегодня распределяет деньги лидерам кинопроизводства, — он не сегодня создан, а в 1995 году. В начале 2000-х хотели преобразовать его из фонда поддержки кинематографии в фонд поддержки культуры. В связи с очередной административной реформой все застопорилось. Но та спешка, с которой был запущен механизм нынешней реорганизации, основания, на которых разделены сферы полномочий фонда и Минкульта, — вызвали у нас недоумение. Проблем и вопросов осталось множество. Один из главных — авторское кино. Не существует объективных критериев, которые можно применить, хотя мы и обращались за помощью в Институт киноискусства. Для меня же как для чиновника или обывателя авторское кино — то же жанровое, только стоит дешевле, и зрителей у него меньше. Киноведа подобная формулировка, безусловно, обидит. Но и четких критериев нет. Да, решение о переустройстве было для министерства отчасти неожиданным. Мы должны это решение выполнять. Так что ни истерик, ни увольнений, ни самоубийств не было.

— По вашему мнению, система «двух окон», когда продюсер может получать деньги в разных инстанциях, — движение вперед, к более прозрачным отношениям с государством, или все еще более запуталось?

— Поскольку это новый опыт, я не готова однозначно сказать, хорош он или плох: надо попробовать. Мы уже ввязались, посмотрим, что получится. Тем более что результаты увидим не на следующий год — года через три. В любом случае механизм заработал. Мы уже определились с документами, так сказать, приняли правила игры. Ждем результатов.

— Работа идет полгода. Как развиваются отношения с фондом?

— Во-первых, нам нечего делить. Во-вторых, некоторые наши сотрудники пошли работать в фонд, поэтому есть взаимопонимание. С руководителем фонда Сергеем Александровичем Толстиковым чуть ли не ежедневно созваниваемся. Отношения? Рабочие. Конечно, возникают вопросы, которые трудно решить на уровне человеческих связей, — все должно быть четко прописано. Но и конфликтов, серьезного недопонимания нет.

— Но где же тонкая красная нить, разделительная полоса между фондом и Минкультом? Примерно одни и те же проекты могут быть запущены в разных ведомствах?

— Конечно, существуют проблемы. Ведь и документы новых правил составлены аврально. Приведу пример. В постановлении правительства в разделе о полномочиях фонда в одном случае указано, что он может поддерживать фильм на всех этапах его становления: производство, прокат, показ и продвижение. А в другом сказано, что субсидии выдаются только на производство и прокат. Сами документы допускают различное толкование. Подобные тонкие моменты мы обсуждаем с фондом. Если не можем прийти к консенсусу, запрашиваем Министерство финансов. Счетную палату запросили по поводу финансирования одного проекта, который уже получил у нас поддержку, а теперь обратился в фонд.

— По слухам, чуть ли не на семь проектов ловкие продюсеры пытались заполучить двойное финансирование.

— Мы ждем ответа от Счетной палаты, насколько это правомочно. Речь ведь не идет о конвейере. Каждый проект — штучный.

— В ведении Минкульта остается авторское кино, неигровое, дебюты, хотя и мейджорам запускать дебютантов не возбраняется. Ваш дебютный конкурс прошел…

— Было подано 50 проектов. На 18 из них по 94-му закону уже заключены контракты.

— Теперь завязалось более жесткое соперничество дебютантов за субсидии. Из 148 претендентов осталось…

— Сначала 38 были отклонены из-за некомплектности документов.

— В итоге из 148 останется только два?

— Все цифры примерные. Экспертам решать, сколько будет детского, дебютного и авторского кино. Меньше всего хотелось бы устанавливать твердый план на пятилетку, гнаться за количеством. Нет и задания от правительства выдать «на-гора» до 100 фильмов с господдержкой.

— Роль и ответственность жюри в этом году чрезвычайно осложнена общей нервозной обстановкой, накалом конкуренции. Что бы ни решило жюри, кончится, скорее всего, скандалами. Уже подведен итог короткометражному анимационному конкурсу. Уже есть обиды, претензии, пресс-конференции.

— Не только обиды, но и обращение в Федеральную антимонопольную службу, в прокуратуру.

— Действительно, ущербность 94-го закона сказалась на результатах. Поддержаны слабые сериалы, а такой талантливый автор, как Дмитрий Геллер, получил отказ. Будет ли система отбора продвигаться содержательно?

— Очень рассчитываю, что начиная с 2012 года сможем полностью перейти на систему субсидий, когда во главу угла ставятся творческие основания, а не сомнительные экономические параметры, которыми повязал нас 94-й закон. Если опыт субсидий окажется позитивным, несмотря на обиды, на «роль личности в истории», этот путь себя оправдает.

— Выяснилось вдруг, что все кино у нас авторское. Это единственная возможность для недебютанта получить финансирование. В списке чуть ли не из 300 проектов, претендующих на поддержку, — весь цвет российской режиссуры: от Рязанова и Соловьева до младшего Германа. Профинансируют же не больше 10 фильмов. Слышу не только шорох уже идущих подковерных баталий, но и отзвуки приближающейся канонады.

— По правилам, которые нам предложены, мы можем профинансировать проект сразу и полностью, не имеем права делить государственные средства, как раньше, на подготовительный период, производственный, завершение. Соответственно, это отразится на количестве фильмов.

— Значит, ФАС и прокуратурой дело не обойдется. Именитые подключат рычаги и связи, дойдут до Медведева и Путина.

— Можно воспользоваться опытом фонда — на стадии определения лидеров были и скандал, и шум в прессе.

— Всё  продолжается с учетом вопросов ФАС к фонду и способу определения мейджоров.

— В фонде ключевые решения принимает попечительский совет. Поэтому если антимонопольной службе что-то покажется сомнительным, это коллективная ответственность. Не думаю, что ФАС поставит под сомнение компетентность и правомерность принятия решения людьми, которые входят в попечительский совет. Мы в этом смысле в худшем положении. Но опыт фонда может быть полезен. Система, может, и выглядит сегодня несколько странной, но делаем мы одно и то же дело.

— А то, что год практически не было запусков, как сказывается на киноиндустрии?

— Судя по фестивалям, никак.

— Вы говорите о фестивалях, на которых показывались работы, снятые в докризисные времена.

— Вероятно, картин будет немного, потому что наше переустройство совпало с экономическим кризисом, крайне мало частного капитала было привлечено в кино.

— Вы говорите о том, что не гонитесь за количеством. Но в эпоху малокартинья киноискусство задыхается.

— Поживем — увидим. В эпоху перемен прогнозы несостоятельны. Многие кинематографисты соскучились по работе.

— А многие ушли из профессии. Студии едва сводят концы с концами. Кстати, в старые времена Госкино пыталось поддерживать не только проекты, но и сами региональные студии: Свердловскую, Саратовскую… Сейчас это как-то учитывается?

— Это тоже будет зависеть от экспертов на втором этапе конкурса, когда поддержка проекта дает возможность существования студии. Но, к сожалению, качество приходящих с региональных студий проектов не выдерживает критики. Любопытная идея реализуется в Грозном. К нам пришел Иналбек Шерипов, человек, увлеченный идеей создания игровой студии «Чеченфильм». Любопытно, что проблемы Кавказа они пытаются осмыслять через экранизации произведений Чехова и Шекспира. Иналбек — настоящий пассионарий, горящий идеей.

— Режиссура вообще занятие пассионариев. Не секрет, что многие мастера искусств пользовались известностью, влиятельностью во взаимоотношениях с киночиновниками. Сейчас этот фактор снижен?

— Когда мне досталось это кресло — я ведь давно работаю в этой сфере, просто была на пятых ролях, — многие именитые стали приходить и объяснять: мол, ты «новобраница», мы расскажем тебе, как надо поступать, кому помогать. Я взяла себя в руки, постаралась не поддаваться. Конечно, со многими испортила отношения окончательно. Не знаю, как это повлияет на претензии за избирательность господдержки. Просто в какой-то момент поняла: я не червонец, чтобы всем нравиться. Великих следует почитать, но существуют правила, свой процесс. Не преуменьшая роли творца, важно понимать, что в распределении средств у чиновника должна быть точно выверенная технология. Чем меньше в ней субъективных факторов, тем проще быть справедливыми.

— Главная ответственность переложена на плечи жюри. Хорошо, что по окончании их работы будут обсуждения, которых не было последние годы. И эта закрытость вызывала подозрения в проталкивании «своих протеже».

— Поскольку Гильдия продюсеров просит о гласности, если члены экспертного жюри согласятся, можно вести онлайн-трансляцию итогового обсуждения. Помню, лет 10 назад экспертное жюри Госкино невозможно было набрать: все боялись, как смерти, испорченных отношений с коллегами. Посмотрим, насколько эксперты расположены к открытой дискуссии. Мы готовы создать условия. Я уже не боюсь испортить отношений с кем-то… кроме собственного мужа.

— Хорошо, что к кино он не имеет отношения. Самая острая ситуация в документальном кино. 1081 заявка подана. Сколько проектов поддержит государство?

— 1081, не считая научно-популярного кино. Сколько будет — не знаю, мы ограничены лишь общей суммой. Диапазон заявок: от сложных реконструкций, экспериментов с 3d до киножурнала «Сибирь». Студии со всей страны. Плюс несколько неигровых проектов подано от «лидеров кинопроизводства». Что мне кажется не совсем справедливым.

— Счетная палата обвинила Минкульт в целом ряде нарушений. Насколько они объективны, и если да, то внесены ли в работу исправления?

— Претензии справедливые. Причем причин некоторых нарушений не могу понять. Где-то это чистое разгильдяйство. Например, на один и тот же фильм выдано три удостоверения национального фильма. Я пыталась выяснить, как это могло быть, — объяснить не могут.

— Это не значит, что три раза один проект профинансирован?

— Удостоверение национального фильма — паспорт проекта, много удостоверений получают фильмы и без господдержки. Удостоверение — условие необходимое, но недостаточное для получения господдержки. Есть и объективные причины ряда нарушений, прежде всего по совместным фильмам. Там мы вынуждены из нескольких зол выбирать меньшее. Либо нарушить международные обязательства, в том числе Конвенцию по совместному кинопроизводству, либо 94-й закон о конкурсах. Когда формируется проект копродукции, по конвенции мы должны обменяться с компетентными иностранными органами письмами о том, какая студия будет с российской стороны. А по 94-му закону мы должны объявлять конкурс. Поэтому мы вынуждены нарушить либо конвенцию, либо 94-й закон. С фильмом Ангелопулоса мы не соблюли необходимых процедур, сосредоточившись на выборе по конкурсу исполнителя  — продюсера с российской стороны. Теперь нам говорят, что удостоверение национального фильма выдано незаконно. А над нами еще веет протокол встречи руководителей России и Греции, которые предписывают создать этот фильм.

— Самая большая проблема — пролонгация фильмов. Вроде бы чуть ли не с 2000 года существуют незавершенные проекты.

— Ну да, «саги древних булгар». Сейчас мы нашли технологический способ их завершить. Мы обратились к председателю правительства с просьбой разрешить завершение 20 проектов, которые у нас есть, и он поддержал эту идею. Но запретил нам дополнительное финансирование. Ведь, по существу, мы обязательства перед студиями выполнили, перечислив практически все деньги. Фильм не сдан в срок. Поэтому проект-распоряжение правительства позволяет пролонгировать договоры по этим достойным проектам, среди которых работы Данелии, Хржановского-младшего, Хуциева.

— А если бы правительство не разрешило пролонгации?

— Пришлось бы расторгать договоры, требовать возвращения денег, да еще со штрафом. Главное, что резолюция премьер-министра была получена: он согласен с тем, что проекты надо завершить, но пролонгация не может быть бесконечной. По каждому проекту надо смотреть, на сколько можно продлить сроки. Хуциев поменял пять продюсеров, и большую долю денег съели студийные расходы. Но есть и более субъективные причины, есть проекты, которые, очевидно, не состоятся…

— У фискальных органов есть понимание, что кинематограф не строго планово-календарный процесс? Есть «неправильная» погода, травмы или болезнь главного актера. К примеру, как было снимать нынешним дымным летом?

— Я это объясняю. У нас же в министерстве не только кинематограф. Археология и реставрация — тоже сезонные. И там претензий не меньше, чем к кино. В конце концов, люди, которые с нами работают из контролирующих органов, начинают понимать, что не все подчинено строгому графику. Но, с другой стороны, они нас призывают, если выходят очередные правила, тот же 94-й закон, попробуйте прописать — что вы особенные, что у вас не отверточное производство! Была такая попытка: в  94-й закон внести «специфику», но оказалось, что невозможно все предусмотреть. Среди методов регулирования в культуре всегда превалировали — не запреты, а дозволения. Так вот, дозволения в норме закона будут звучать: «вправе сделать…» Теперь в слове «вправе» Минюстом обнаружен коррупционный фактор, его следует заменить на «обязан».

— Итак, ваши ощущения. Киноотрасль снова брошена в новую воду, заново учится плавать… Куда ж нам плыть?

— С одной стороны, есть простое человеческое любопытство — как все получится? Даже лестно, что могу, хотя и в очень  малой степени, способствовать движению вперед. Мне кажется, что перемены в любом случае полезны.

— Значит, вы не согласны с Крутицким из пьесы Островского, написавшим трактат «О вреде реформ вообще»?

— Наверное, какой-то азарт позволяет с оптимизмом смотреть в будущее. Поскольку ничто не вечно. Понимаю, что наши локальные реформы будут наложены на глобальные перемены. Не секрет, что министерство живет президентскими циклами, и в 2012 году, вероятно, будет еще один небольшой «культурный переворот». Но пробовать что-либо новое всегда интересно. Необязательно же, как у Крылова в «Квартете», может, лучше получится? Посмотрим.

P.S. В списке из 20 картин затянувшегося «долгостроя», с которым ознакомился премьер-министр, есть фильмы, производство которых еще не завершено, есть картины, вышедшие или выходящие на экраны. Это анимационные «Белка и Стрелка», «Гадкий утенок», «Кин-дза-дза», «Смешарики-3D. Долгая дорога домой», «Гофманиада».

Среди игровых картин: «Дао» Ильи Хржановского, «Невечерняя» Марлена Хуциева, «Жила-была одна баба» Андрея Смирнова. Среди завершенных, но не вовремя сданных работ: «Тюльпан» Сергея Дворцевого, «Вуаль Анжелины» Андрея Эшпая, «Кандагар» Андрея Кавуна, «Утомленные солнцем-2» Никиты Михалкова и другие. Полный список имеется в распоряжении редакции.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera