Сюжеты

В Большом театре — кормление агнцев

Скандальный хореограф Прельжокаж устроил свой Апокалипсис

Этот материал вышел в № 106 от 24 сентября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Екатерина Васенинакорреспондент отдела культуры

Скандальный Анжелен Прельжокаж — эхо Ратманского в Большом. Его громкая премьера «А дальше тысячелетие покоя» по библейскому тексту Апокалипсиса завязалась несколько лет назад во время встречи французского хореографа с директором Большого...

Скандальный Анжелен Прельжокаж — эхо Ратманского в Большом. Его громкая премьера «А дальше тысячелетие покоя» по библейскому тексту Апокалипсиса завязалась несколько лет назад во время встречи французского хореографа с директором Большого театра Анатолием Иксановым и бывшим балетным худруком Большого Алексея Ратманского в Экс-ан-Провансе, где Прельжокаж возглавляет Национальный хореографический центр.

В прошлые гастрольные визиты труппы Прельжокажа в Москву у театра протестовали пенсионеры, верующие и коммунисты: все они по разным причинам были несогласны с тем, что в «Благовещении» архангел Гавриил является к Деве Марии в образе женщины, а в «Весне священной» стриптиз очень жесток (несогласные судили больше по теленовостям, в театр не попали и бывалые лазутчики). А современное искусство не обещало принести дивный новый мир, оно отражает кошмары бытия ныне живущих.

Теперь, когда труппа Прельжокажа пополам с кордебалетом Большого затевает оргию, обмотав головы флагами разных государств, возмущались тоже, но уже не так громко: спектакль в репертуаре, в плане Года России и Франции, французские партнеры очень довольны. Все хорошо, мы начинаем понимать современную танцевальную речь, на которую давно перешел мир?

Сопротивляемся, но начинаем. Танцевальный язык Прельжокажа впитывает главные черты современной цивилизации: жестокость, холодность, одиночество, мечты о покое, гармонии и дружеском тепле. Мы живем внутри войны, исполняем военные пляски, тщетно мечтая о мире: творить его мы разучились. Вдох — битва, выдох — мечта. Так построен спектакль, волнами напряжения и расслабления под музыку композитора-диджея Лорана Гарнье, способного довести техноритм на силовых этюдах женщин до бешеной истерики, а тихое перекатывание пар в шуршащем целлофане окутать электронной вариацией музыки церковной мессы.

Главное в хореографии Прельжокажа, то, к чему он приучает глаз: танцы одиночек. Одиночки демонстрируют друг другу силу, агрессию, техничность — Прельжокаж выбирает ту маску современного человека, в которой он сам себе больше нравится. Берет маску крупно рамкой сцены: ну как, точно себе нравишься? Тогда танцуй сильнее, пока есть силы на синхронные соло с другими безумцами, ведь ты, хоть и одиночка, без толпы не можешь, соревнуйся дальше в эффектности бессмысленных поз, двигайся ради самого движения. Прельжокажа бесконечно удивляет покорность человека техногенного века быть как заводное, но неживое.

Современная хореография резкими углами рук, экстремальными прогибами спин, неукротимыми, но не знающими направления ногами зримо воплощает растерянность человека последних времен: Апокалипсис писался в конце I века нашей эры, Римской империи пора было пасть. Тоску по гармонии и отчаянную готовность к обвалу танцовщики Прельжокажа и кордебалет Большого чувствуют нутром и телом: это и их времени случай.

Резкая кульминация — ритуальная пляска слепых, чьи головы обвязаны флагами государств (российского на сцене Большого не было — запрещено законом) — колористически самая яркая сцена, до нее зрителя держат на пайке серо-черной гаммы. Государства нагло, цинично совокупляются: кто кого, не важно, через минуту все изменится, хотя споры были: «Китай трахал Америку!», «Нет, Камерун — Германию!». Это — единственная сцена, где люди-государства прикасаются друг к другу ради короткого плотского удовольствия или чувства превосходства. С неба падают цепи — каждому своя. И любовный поединок человека со своей цепью, эротический танец под ее звон с завороженным перебиранием звеньев — страшный и правдивый.

Оскверненные флаги стирают в рукомойниках и раскладывают по сцене сушиться — как половики. Девушки выносят на луг из флагов двух черных ягнят и кормят молоком из бутылок. Флаги теперь — трава и земля, мир обнулился и начался снова.

Апокалипсис кончается на выдохе, мечте: нам не обещано пришествие, агнцы черны как ночь. Но обещан покой, как Мастеру.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera