Сюжеты

Ушла на базу

Никто не знает, закончился ли в России кризис

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 107 от 27 сентября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

В ЦСУ СССР молодым неопытным сотрудникам, запутавшимся в цифрах, уже после работы, за стаканом, мы говорили: «Если все плохо — правь базу!» Это означало, что, если не получается позитивный результат, нужно поменять базу сравнения. Всегда...

В ЦСУ СССР молодым неопытным сотрудникам, запутавшимся в цифрах, уже после работы, за стаканом, мы говорили: «Если все плохо — правь базу!» Это означало, что, если не получается позитивный результат, нужно поменять базу сравнения. Всегда удобно сравнивать с точкой падения экономики: любой подъем будет выглядеть прилично. Этот фольклор статистиков я вспомнил, когда увидел цифру роста промышленного производства за первое полугодие 2010 года — 10,2%. Внешне цифра выглядит впечатляюще — только если не помнить, как глубоко обвалилась экономика в кризис. А вот во втором полугодии темпы роста «вдруг» замедлились. Но случилось это вовсе не «вдруг» — просто база для сравнения иная. Так уже было в 2000 году, когда ВВП вырос на 10%, и только Егор Гайдар объяснил, что это — всего лишь восстановительный рост после обвального падения.

Рост в первом полугодии — это эффект базы и статистические игры. Зато Министерство экономического развития может отрапортовать начальству: «Россия вышла из кризиса». Но о том, вышла экономика из кризиса или нет, можно будет говорить только после того, как мы получим данные за второе полугодие 2010 года.

Весной этого года Росстат перешел на новую базу сравнения промышленного производства. Это нужно было сделать. Но «забыли» одно существенное техническое правило, соответствующее международным статистическим рекомендациям: за базу для сравнения следует брать не кризисный год и не год подъема, а среднестатистический год из предыдущего периода. А у нас за базу для промышленности взят 2008-й, то есть год, когда в первой половине все показатели шли вверх, а во второй половине — вниз.

Вообще говоря, переход на новую базу сравнений — это титаническая работа. Во времена СССР я дважды принимал участие в переходе на новую базу, которую мы готовили для Госплана. Нужно менять все динамические ряды (ряд последовательных значений, характеризующих изменение показателя во времени. — Ред.), уточнять межотраслевой баланс (каркасная модель экономики: таблица, в которой показываются натуральные и стоимостные связи в хозяйстве. — Ред.), желательно в тот же год провести экономическую перепись (единовременное обследование всех агентов экономики, кроме сельского хозяйства. — Ред.). На Западе эта проблема решается автоматически: у них нет таких всплесков и провалов, как у нас. В России переход на новый базисный год не сопровождался публикацией нового динамического ряда и подготовкой межотраслевого баланса, что позволило бы получить достоверные показатели.  Последний отчетный межотраслевой баланс в России вообще был сделан в 1995 году. А с 1995 года поменялось всё — от цены нефти до структуры экономики…

Есть еще одна проблема. Нам не удалось сохранить — и в этом часть моей вины — оперативную статистику. Расчеты национального дохода из ежемесячных стали ежеквартальными. И получается полугодовой лаг, когда Росстат скажет, что было, например, в третьем квартале 2010 года.

К сожалению, мы потеряли статистику производственного потребления — то есть топливно-энергетических ресурсов и электроэнергии. А это очень важная составляющая данных, позволяющая судить о реальном положении дел в экономике.

Что мы получаем на выходе? Экономическим аналитикам приходится работать не столько со статданными, сколько с прогнозами Минэкономразвития. У министерства — своя модель. У каждого аналитика, да хоть у студента экономического вуза, тоже может быть своя модель. Но тогда невозможно понять, где у вас факт, а где — прогноз. И цифры — это симбиоз факта и прогноза.

Такое впечатление, что статистика работает не для общества, а для чиновников, которым нужно отчитаться об успехах. Кажется, никому не нужно знание о реальном положении в экономике. Мы много лет доказывали необходимость проведения экономической переписи, параллельно едва уговорив правительство провести перепись населения, которая пройдет в октябре этого года. Слава богу, в 2006 году удалось провести сельскохозяйственную перепись — впервые с 1926 года. Нам говорили: «А зачем вообще нужна экономическая перепись?» Простой пример. Сегодня мы много на словах печемся о среднем, малом и даже микробизнесе (штат предприятий до 10 человек). Но мы ничего о нем не знаем, потому что с 1992 года не было ни одного сплошного обследования малого и микробизнеса! В результате, правда, экономическая перепись все-таки пройдет — в 2011 году. Но пока у нас нет фактов, есть только экспертные оценки…

Повторюсь: по всем этим причинам мы не можем утверждать, преодолен кризис или нет. Хотя по некоторым сравнительным статданным  имеется возможность судить, у кого дела идут хорошо, а у кого — похуже. Например, Азербайджан не стал объявлять нефтедобычу стратегическим сектором и пустил туда иностранцев, которые принесли новые технологии добычи на Каспии. На душу населения добыча нефти в Азербайджане в 2004 году составляла 1,9 тонны на человека. В России в том же году — 3,2 тонны. В 2009 году этот же показатель в Азербайджане — 5,6 тонны, в России — 3,5 тонны. Добыча нефти в Азербайджане утроилась за пять лет, и в 2009-м они добыли 50,4 млн тонн против 15,5 млн тонн в 2004-м. Теперь она будет стабилизирована на этом уровне и нефтедолларов хватит для вложений в другие сектора экономики, а соответственно, это положительно скажется на показателях уровня жизни, которые уже близки к российским.

Наверное, это происходит потому, что правящая элита понимает ситуацию в экономике и готова управлять ею. Возможно, поэтому в пик кризиса в Азербайджане и близко не было такого обвала, как в России…

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera