Сюжеты

Полковники против фюрера

Мысли, вызванные статьей Максима Кантора «В ожидании фюрера»

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 108 от 29 сентября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

— Мы завтра повесимся…Если только не придет Годо.— А если он придет?— Мы будем спасены.Сэмюэль Беккет Народный царь как итог демократии Фюрер — это по-немецки «вождь» (например, «вождь» группы туристов называется «райзенфюрер»), народный...

— Мы завтра повесимся…
Если только не придет Годо.
— А если он придет?
— Мы будем спасены.
Сэмюэль Беккет


Народный царь как итог демократии

Фюрер — это по-немецки «вождь» (например, «вождь» группы туристов называется «райзенфюрер»), народный царь, отец нации. Не кто иной как народ приводит к власти вождя. В своей гениальной книге «Медленные челюсти демократии» Максим Кантор убедительно классифицирует гитлеризм и сталинизм как разные — конкурирующие — формы народо-властия. Демократическая воля народа при этом выражается в желании скорее передать бразды правления вождю. Народному царю, который не связан династическими и сословными предрассудками и полностью свободен в своей тиранической воле. Как антитезу фюреру М. Кантор рассматривает Черчилля  — гротескную фигуру великосветского демократа, хозяина поместий, дворцов, лесов и озер. Но Черчилль ограничен существованием таких же черчиллей вокруг него. Он не может стать полностью народным, так как для этого нужно отказаться от поместий и нарядиться в хлопчатобумажный френч. Чтобы служить народу, нужно предать свой класс. Черчиллю слабо было стать народным царем. А Сталину и Гитлеру — не слабо. У настоящих народных царей нет класса, кроме народа, нет собственности, кроме государства, нет референтной точки, кроме вечности. Этим отличается фюрер от простого начальника. От простого черчилля, который живет от выборов до выборов.

Есть ли в России предпосылки для превращения какого-нибудь начальника в фюрера?

Такие предпосылки в России, конечно же, есть. В России все есть. Может найтись и фюрер. Перед началом исторического взлета фюреры, которые почти никогда не выходят из самых низов, редко бывают старше генерала. На чем фюрер может сделать политическую карьеру из полковников в генералиссимусы? Фюреры всегда делают карьеры на катастрофе. В нормальных условиях бюрократия, как правило, работает удовлетворительно. Бумажки выдаются, печати прикладываются. Нет необходимости в отцах нации, чтобы заверить справку. Каждый сам себе отец. Пока советский аппарат худо-бедно поскрипывал, никаких фюреров не было. Скромный начальник военного гарнизона Джохар Дудаев, старший научный сотрудник Звиад Гамсахурдиа, директор совхоза Александр Лукашенко — общего между ними только одно: без перестройки, затеянной Михаилом Горбачевым, им никогда бы не светило попасть в фюреры. Точно так же Владимир Ленин и Иосиф Сталин были прямыми креатурами Николая II, тоже организовавшего пожар во время наводнения. Катастрофа плодит фюреров, ломая нормальные механизмы государственного воспроизводства. В этом смысле трудно конкурировать с тем эффектом, который произвела на Европу Первая мировая война. После крушения старого феодально-монархического порядка на европейском небосводе появилось целое созвездие вождей: Ататюрк в Турции, Антонеску в Румынии, Пилсудский в Польше, Хорти в Венгрии, Маннергейм в Финляндии, Франко в Испании, Салазар в Португалии, Муссолини в Италии, Гитлер в Германии, Ленин и Сталин в России.

Фюрер — дитя катастрофы

Откуда грозит нам катастрофа, которая могла бы породить очередного фюрера? Как ни прозаично это звучит, из экономики. Гиперинфляция и пустые полки весьма помогают политическим карьерам фюреров. Возможно ли это в нашем мирке импортного изобилия, где основной лейтмотив — «ты этого достойна»?

В отличие от старой советской экономики, которая была помешана на накоплении запасов «на случай войны» и просто про запас, чтобы было, постсоветская российская экономика работает с колес. Материальных резервов нет. Все матценности были демпингованы на Запад еще в 90-х, создав многочисленные фонды, фондики, фондищи, виртуальные и материальные кубышки, находящиеся в тайном и явном управлении бывших внешторговцев и многочисленных спецслужб. Когда Максим Кантор спрашивает: «А почему не следует трогать итоги приватизации?» — единственно правильный ему ответ: «А потому что руки коротки». Основное ядро российской государственно-приватизированной экономики находится за пределами России, и народным массам до него не дотянуться. На страже итогов российской приватизации неколебимо стоит блок НАТО. И, наконец, кто сказал, что итоги приватизации еще не пересмотрены? А где же тогда участники «семибанкирщины», если кто еще помнит, что это такое…

Итак, советские запасы вывезены, превращены в деньги и крутятся между Западом и Востоком, на каждом обороте отбрасывая материальные и финансовые блага и на западные, и на восточные берега под бдительным оком мундиров отечественных и зарубежных. В чем риск такой комфортной и такой взаимовыгодной денежной ситуации? В зависимости от внешнеторговой конъюнктуры. Наивные чиновники-отличники из Минэкономразвития верят, что 50-процентная зависимость российского ВВП и госбюджета от внешней торговли  — это свидетельство прогресса и глобализации. На наш взгляд, это фактор неприемлемого риска. Свидетельство недоразвитости внутреннего рынка и внутреннего производства.

Механизм этой подгламуренной экономики будет удовлетворительно крутиться только при благоприятном соотношении цен экспорта и импорта. Обвал цен на нефть на мировом рынке в 2008 году со 140 до 40 долларов за баррель напугал было российский истеблишмент. Но цены быстро отыграли часть падения, и в голосах наших руководителей вновь появились триумфаторские нотки. Кризис окончен! Кризис преодолен! Однако кризис еще толком и не начинался. В 2008-м был только первый «подземный толчок». Его сила была частично сдемпфирована государственными запасами разных стран. В ближайшие же год-два начнут сказываться более долгосрочные последствия кризиса. Достаточно напомнить, что рост в США еще не восстановился, а Европа балансирует околонуля, как некоторые выражаются. Единственный растущий регион в мире — коммунистический Китай, директивная административно-командная красно-желтая экономика которого смогла быстро переключиться с удовлетворения экспортных заказов на внутренний спрос, стимулируемый огромными государственными инвестициями. Даже такие мощнейшие рыночные «раздражители», как беспрецедентный разлив нефти в Мексиканском заливе, не смогли вернуть цены на энергоносители на прежний высокий уровень. А ведь в ближайшие месяцы ожидается рост поставок нефти, возрождаемой, в том числе и дорогими россиянами, нефтяной отраслью Ирака. И одно это, если только не обострится ситуация вокруг Ирана, пошлет цены на основные статьи российского экспорта вниз уже надолго. Попытки поставщиков импорта компенсировать свои потери из-за падения конъюнктуры ростом цен для потребителей могут подорвать внутренний рынок, и начнется лавинообразное падение спроса. Как это бывает, могут рассказать автодилеры, которые в прошлом году пережили 50-процентный обвал своего рынка.

Если ситуация падающих рынков затянется на два-три года, краткосрочные ресурсы окажутся проедены, и мы столкнемся с полномасштабной экономической катастрофой. Вот тогда и может понадобиться фюрер. Вопрос: зачем?

Удержаться в поле черчиллизма

Затем, что делиться, как предлагает М. Кантор, никто не собирается и не предполагает. Считается, что все уже поделено. Для сохранения экономического эффекта от российской экономики прямоточного действия, в которой деньги практически не задерживаются в своей сумасшедшей эстафете из варяг в греки и обратно, понадобится снизить уровень издержек. Как? Путь только один: полный демонтаж остатков советской системы социального обеспечения и снижение реальных доходов населения.

Причем огонь может вестись и по низам, и по верхам. Легкой мишенью является богатая Москва. Столицу раскулачат, конечно же, под лозунгом восстановления справедливости и борьбы с коррупцией. Еще одной легкой добычей могут стать гастарбайтеры — видимые меньшинства. А большинство, напуганное увиденным, молча согласится и с ограничениями доходов, и с ограничениями свобод. Как показал опыт цивилизованной европейской Германии, за обещание залета курицы в суповую кастрюлю демократический и прогрессивный народ может закрыть глаза на то, что кого-то рядом засовывают в тостер. Зачем далеко ходить, совсем недавно исчерпывающим объяснением уличного расстрела человека была его профессиональная принадлежность: «А, бизнесмен… Тогда понятно…» Общество морально готово принять любые объяснения как появлению курицы в кастрюле, так и исчезновению не только курицы, но и любого двуногого.

Можно ли избежать появления фюрера и связанных с этим экстремальных переживаний? И это можно. Как? Удержаться на краю бездны и не свалиться в катастрофу. Подстелить соломки на случай возможного падения. Пример уже подал не любимый нацией Алексей Кудрин. Скирдование Кудриным долларов в госфонды пока помогает Кремлю маневрировать в кризисе и даже устраивать оптимистичные инновационные шоу. Так заблаговременное действие одного министра помогло всей стране. А что если случится заблаговременное действие, ну скажем, премьер-министра? Который вдруг возьмет и сделает не что-то реактивное, вроде полетов на истребителях или посещения уже взорвавшейся ГЭС, а проактивное — например, заложит новый город (не «инновационный», а настоящий) или транспортную магистраль (не платную, а общедоступную)? Крупный госпроект (а для измельчавшей нашей бюрократии и Олимпиада в Сочи слишком крупна) мог бы компенсировать потерю рабочих мест в случае экономической катастрофы и, что особенно важно, удержать страну в поле черчиллизма, без скатывания в гитлеризм.

Чтобы избежать замены на фюрера, демократический лидер должен в критические моменты эмулировать фюрера, должен убедительно изображать отца нации, невзирая на свои индивидуальные личностно-сексуальные наклонности. Как умели это делать не только FDR и WC *, но и имитаторы классом помельче — Линдон Джонсон, Рональд Рейган, Джордж Буш-старший. Важно при этом сохранять убедительность. Плохая игра губит актера. Особенно важно не выпадать из амплуа. Джон Ф. Кеннеди вместо отца нации попытался сыграть молодожена-плейбоя, а Джордж Буш-младший — ковбоя-покорителя Галактики. Аплодисментов им заработать не удалось.

В момент исторического испытания демократический лидер просто обязан делать то, что на его месте сделал бы тиран, но без эксцессов тирании. Такой лидер не стал бы «пересматривать итоги приватизации» с показательными судами и турпоездками на подводах в Сибирь. Он просто ввел бы 95-процентный налог на миллионные наследства и сверхпрогрессивный налог на недвижимость. И все. А лицензии на ведение бизнеса в России выдавал бы только тем, кто проводит в России не меньше, ну скажем, девяти месяцев в году. За 9 месяцев же многое можно родить, не правда ли?

И опять же, не бывает фюреров без активистов. Фюрер национального масштаба всего лишь возглавит движение фюреров местного значения против гнилого существующего порядка на местах. Борьба с гнилым порядком и строительство нового порядка — это две фазы одного и того же стихийного бедствия. Вялотекущая борьба с гнилым порядком уже идет. Для фанатичных демократов «борьба с привилегиями», «борьба с коррупцией» уже превратилась в смысл жизни. Восстановление справедливости, огонь по штабам, разоблачение двурушников, раскулачивание, чистки — сугубо демократические, любимые народом мероприятия. Беда только, что в результате между народом и горячо любимым руководителем никого не останется. Никакой смягчающей жировой прокладки. И горячо любимый руководитель превратится в обожаемого фюрера. Так работала демократия в Афинах, где демократии и тирании сменяли друг друга регулярно, как времена года. И так она может сработать у нас.

Почему не стоит ждать фюрера

Для развития очередного полноценного махрового -изма нынешней России не хватает основного ресурса — материально-субъективного. Нет у России обездоленной, но дисциплинированной милитаризированной орды. Иначе говоря, у потенциального фюрера нет реальной армии. Сталинизм, гитлеризм, муссолиниевский фашизм, кемализм и прочие хортизмы — это трагически неудавшиеся демилитаризации Первой мировой. Маоизм, хошиминизм, титоизм — последствия Второй мировой. Демилитаризация Третьей мировой уже состоялась — в Чечне, в российской приватизации, в Ираке, долларизации и глобализации. Дисциплинированные орды уже захватили контроль над современными обществами, и им не нужен новый порядок. Их устраивает этот «гнилой», который они сами и установили.

Сегодня угроза исходит не от когда-то дисциплинированных масс — те массы полностью дезорганизованы, а от недисциплинированной середины. Лавочник, а не дембель — вот главная угроза существующему порядку. Огромная прорва обслуживающего внешнеторговый оборот народа, которая может лишиться привычных доходов, — вот питательная среда для появления фюрера из их же собственной, айфонизированной и автомобилизированной среды. Это будет не бунт голодных, а бунт джипов без бензина, бунт фур, которым нечего возить, бунт менеджеров по продажам, которым нечего больше продавать. Среди них есть рэкетиры, но нет бойцов. Из них можно набрать охранников режима, но вряд ли они смогут навязать стране новый режим. Но что они точно смогут сделать, это создать потребность в «сильной руке». И это означает, что реальная альтернатива России в случае катастрофы — не фюрер с его очередным -измом, а безыдейная хунта, порядок, так сказать, в чистом виде. Причем сегодня нас отделяют от полновластного правления хунты только внешние атрибуты критикуемого М. Кантором «гнилого» демократического режима: «продажная и бесполезная» Государственная дума, «карманные кремлевские» партии, «коррумпированные» региональные чиновники, «сервильная» пресса. Убрать все это «гнилье» — и перед нами классический вариант режима черных полковников. В нашем случае полковники могут быть весело раскрашены всеми тремя красками национального флага — союз белых, красных и голубых во имя порядка.

Консерватор отличается от либерала только знанием истории. Либерал — это неинформированный консерватор. Либерал удивляется — надо же, хотели как лучше, а получилось как всегда. А оно всегда так получается. Дважды повторившаяся аберрация — это уже закономерность. В дестабилизированных послевоенных державах получаются фюреры, в проблемных невоюющих странах среднего уровня развития образуются хунты. По состоянию экономики, общему уровню развития Россия близка не Голландии и Швейцарии, которые сами есть аберрация в море мирового маразма, а Греции, Турции, Аргентине, Пакистану и Чили. Что общего между всеми этими странами? То, что их ответом на экономический кризис всегда является хунта. История повторяет себя в фарсе, генералиссимус находит себя в полковнике. Здравия желаю, товарищ полковник! Хотя… уж лучше оставайтесь черчиллем.

* Franklin Delano Roosevelt — Франклин Делано Рузвельт и Winston Churchill — Уинстон Черчилль.

Продолжение дискуссии (№ 96, № 98)

Игорь Лавровский

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera