Сюжеты

Обменник

с его решетками на окнах, железной дверью и коричневым сейфом был Россией в миниатюре

Этот материал вышел в № 110 от 4 октября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Алексей ПоликовскийОбозреватель «Новой»

 

Обменник в 90-е годы в России встал в один ряд с роддомом и моргом, то есть с местами, которых ни одному человеку не избежать. Не менять деньги на деньги в те годы было невозможно. Миллионы людей занимались финансовым жонглированием, то...

Обменник в 90-е годы в России встал в один ряд с роддомом и моргом, то есть с местами, которых ни одному человеку не избежать. Не менять деньги на деньги в те годы было невозможно. Миллионы людей занимались финансовым жонглированием, то есть беспрерывно перебрасывали одну валюту в другую в страстном желании не потерять и малой части своих скромных сбережений. Я не знаю ни одного человека, которому бы это удалось, — теряли все, и беднели все, и нищали все. Миллионеры и олигархи не в счет. Я не о них.

Обменник был той финансовой муфтой, которая соединяла поток рублей с потоком долларов. Рубль в 90-е годы пахнул нищетой и предательством. Рубль был киндерсюрпризом, на дне которого постоянно оказывался кукиш. Доллар же благоухал надежным будущим, крепким здоровьем, обеспеченной старостью и даже счастьем для детей, которым еще предстояло вырасти и узнать, что и у Америки тоже могут подгибаться ноги. И люди с взбаламученными мозгами и циферками курса в зрачках, забегая в обменник и швыряя купюры в лоток, меняли не деньги на деньги, а настоящее на будущее, а иногда даже будущее детей на сегодняшнюю внезапную любовь, требовавшую ужина в ресторане или визита в ночное казино. Все эти странные и безумные обмены, о которых я в те времена слышал, совершались в полутемных тесных закутках, стены которых были оклеены инструкциями и правилами, которых никто никогда не читал.

Обменники в России в середине 90-х были повсюду. Их были тысячи. Можно было приехать в помирающий городок, в котором только что закрылась носочная фабрика, и увидеть обменник в кирпичном сарае. Никто нигде не работал, но рубли на доллары меняли все. Я знал один обменник, помещавшийся в бывшем общественном туалете, и знал другой, тихо пристроившийся в библиотеке. Это были опорные пункты странной, немыслимой, невероятной экономики — экономики, которая, как самогонный аппарат, все время перегоняла одну валюту в другую. Это была экономика сказки, где все мечтали наконец поменять эти трухлявые и ненадежные рубли на волшебную валюту, которая не боится времени и не знает усушки и утруски. И вот, стоя в очереди перед железной дверью с глазком, человек задумчиво и внимательно рассматривал таблицу курсов и думал о вечном швейцарском франке и незыблемом английском фунте. Не вложиться ли в фунт (могу купить их целых 24!)? Или лучше взять 965 японских иен?

Для богатых были банки, в том числе иностранные, и офшоры, и отели с зимними садами, где они обсуждали сделки; так делались новая экономика и большие состояния. Для всех остальных новая экономика сводилась к невыплатам зарплаты и обменным пунктам  — единственному учреждению, где гражданин великой, но несколько пошатнувшейся России мог проявлять финансовую инициативу. Но как же бедно и убого выглядели эти учреждения! В памяти моей встают щербатые ступеньки, и черные железные двери с лезущей по краям желтой строительной пеной, и окна с решетками, и мокрые полы, на которые натекал снег с сапог посетителей и дождь с их плащей, и еще полукруглые окошки с вставленными в них женскими лицами, встречающими тебя взглядом, в котором усталости и подозрительности пополам. Это там, на верхотуре, министры-демократы и олигархи-народолюбцы с тихой элегантностью распиливали бюджеты, а тут, внизу, нам навстречу выезжал с громким лязгом мрачный сизый лоток. Клади деньги и жди! Девушка с той стороны проверяла долларовые купюры с такой тщательностью, что даже самые честные из нас в этот момент невольно чувствовали себя фальшивомонетчиками. Ожидание мелочного воровства и подозрение в близком обмане — такова была атмосфера места, где в миллионах элементарных сделок осуществлялась жалкая народная экономика.

Обменник с его решетками на окнах, железной дверью, коричневым сейфом и — иногда  — охранником с помповым ружьем на коленях был Россией в миниатюре, которая, сорвавшись со своих проржавевших промышленных основ, поплыла в море свободного обмена. Или обмана? Обмен и обман недаром фонетически так близки друг к другу. Великий всероссийский обман, снижаясь по этажам бытия, доходил до обменника и там превращался в мелкое, но болезненное надувательство. Все об этом знали и предупреждали друг друга, но что толку? Ротозеи все равно попадались на крючок — причиной могла быть исключительная ловкость рук дамы, считавшей банкноты, или таинственная смазка днища лотка, прихватывающая пару-тройку нижних купюр. И вот, на улице обнаружив нехватку денег, разъяренный человек возвращался в обменник и, багровея лицом, употреблял всю гангстерскую лексику тех лет, то есть грозился снести стены, отрезать головы и взорвать гранатой сейф. Но деньги ему не отдавали: кого в России можно испугать гранатой?

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera