Сюжеты

Оптимизация населения

Помешать закрытию единственной в поселке больницы люди готовы любой ценой — потому что это цена их жизни

Этот материал вышел в № 111 от 6 октября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Нина Петляновасобкор в Петербурге

 

В поселке имени Морозова (Всеволожский район Ленинградской области) — паника. Власти лишают людей — почти 15 тысяч человек — элементарной медицинской помощи. Она и так тут была не ахти какая. Но теперь, случись роды, захворай ребенок, —...

В поселке имени Морозова (Всеволожский район Ленинградской области) — паника. Власти лишают людей — почти 15 тысяч человек — элементарной медицинской помощи. Она и так тут была не ахти какая. Но теперь, случись роды, захворай ребенок, — придется ехать в Центральную районную больницу за 45 километров. Отдать не менее 100 рублей за проезд и около часа (если без пробок, аварий, гололеда) трястись в разбитом автобусе, который отправляется из Морозовки раз в полчаса. А в ЦРБ тоже — запись, талоны, номерки и очереди, выросшие с недавних пор многократно.

Настя, для которой не нашлось врача

Настя родилась 28 июня. Врожденных патологий медики у нее не обнаружили. Да и не могли обнаружить, потому что с рождения у малышки ни разу не брали анализы крови и мочи, не делали УЗИ головного мозга и даже плановый осмотр не проводили. Участковый врач Морозовской детской поликлиники Светлана Саутенкина посетила новорожденную на третий день после выписки из роддома и только по требованию родителей.

— Это был первый и последний раз, — утверждает мать девочки Татьяна Жолобова. — Хотя в карточке Насти, которую нам выдали на руки после ее смерти, записано, что детский врач посещала ребенка «регулярно», всего шесть раз и даже даты проставлены, — показывает женщина. — В действительности доктор навестила нас лишь однажды. Я рассказала ей про неспокойный сон и вздрагивания дочки. Врач на это внимания не обратила, сказала: «Всё хорошо», и ушла. Когда Насте исполнился месяц, мы уже сами пошли на прием в поликлинику, где я опять пожаловалась Саутенкиной на то, что ребенка часто мучают судороги. Но доктор прописала только массаж и витамины…

Вскоре Светлана Саутенкина уволилась. Во время приема 31 августа другой педиатр — Нина Филиппова — посоветовала Жолобовым записаться к неврологу и ортопеду. Но не раньше сентября-октября: специалисты в отпусках.

15 сентября Насте стало плохо. По словам мамы, после полудня она начала плакать, часто моргала и косила глазками, отказалась есть, а потом и пить.

— Я знала, что в детской поликлинике прием только с 9 до 12 часов, поэтому позвонила мужу, — объясняет Татьяна, — он приехал около 15 часов.

Родители сразу же кинулись в Морозовскую больницу. Однако в детском отделении им заявили, что прием окончен.

— Я умоляла просто посмотреть ребенка, — продолжает Татьяна. — Спрашивала, кто врач. Вышла какая-то женщина в цветастом халате: «Ну я врач — Лариса Викторовна Малёк. А что вы сейчас пришли? Что, у вас с утра ничего не болело?» — «Когда ребенку стало плохо — тогда и пришли». Она: «А почему к нам? Есть детская поликлиника…» Все время разговора я держала плачущую Настю на руках, врач на нее даже не взглянула. В конце концов я сказала мужу: «Пошли. Нам тут не помогут».

Отец Насти помчался к главврачу стационара Юрию Гуреневу. Главврач сказал: «А что, вам здесь больница? Езжайте во Всеволожск».

Врач, который никому не должен

15 сентября медперсонал детского отделения Морозовской больницы вышел на работу после коллективного отпуска.

— Стационар не должен принимать пациентов в режиме участка, — говорят здешние сотрудницы. — Попасть к нам можно лишь с направлением на госпитализацию, через приемный покой, при наличии показаний. На практике же… Врач в поликлинике «зашивается», и мамочки с детьми идут сюда: «Нам плохо». Рыдают, могут на колени встать…

— 15 сентября с 7 утра я вела прием, — рассказывает единственный врач детского отделения Лариса Малёк. — Знаете, сколько у меня было народа? Видите, металлические шпатели, — показывает Лариса Викторовна стеклянную банку. — Их у меня 23 штуки, в тот день мне их не хватило, я взяла одноразовые деревянные, но и они закончились. А пациенты все шли…

В 15 часов Малёк закончила прием, надела вместо белого сменный байковый халат и взялась помогать коллегам убирать отделение после отпуска. В 15.30 в больницу приехали Жолобовы.

Специального смотрового кабинета в детском отделении нет. Обычно доктор принимает детей либо в ванной комнате, либо в физиокабинете. Но так как шла уборка, в ванной стояли ведра с грязной водой и валялись тряпки, а в физиокабинете недавно помыли окно, и было холодно.

— Мне негде было осмотреть девочку, поэтому я попросила родителей подождать пять минут: я переоденусь, вымою руки, и вместе пойдем в общий больничный приемный покой. Но когда я вышла на крыльцо, уже никого не увидела. А вообще надоело! — Лариса Викторовна откладывает в сторону стетоскоп, который безуспешно пыталась починить при помощи лейкопластыря. — Все вокруг твердят: «Должна», «должна»… Никому я ничего не должна — я ни у кого не занимала. Меня дочь не понимает: «Мама, что тебе дало высшее образование?» Она парикмахер и зарабатывает в четыре раза больше, чем я.

Диагноз, который поставили слишком поздно

В Центральной районной больнице во Всеволожске Жолобовых приняли около 16.30. Девочке сделали укол анальгина с димедролом. Обследования и анализы отложили до утра, хотя Насте становилось всё хуже. Мать с ребенком на руках несколько раз подходила к дежурному врачу с просьбой что-нибудь сделать.

— Спала Настя неспокойно, через каждые 10 секунд судороги, — вспоминает мама. — Около 22.30 она начала громко кричать, я позвала врача. Он пообещал: «Сейчас вызову лаборанта, возьмем кровь». В 23 часа дежурный врач ушел в приемное отделение, а я не успела дойти до палаты, как ручки и ножки Насти свело в страшных судорогах, она стала задыхаться… В 23.10 вернулся врач, взглянул на нее: «Бежим в реанимацию!» Через час вышел реаниматолог и объявил мне: «Всё. Ваш ребенок умер».

В справке о смерти двухмесячной Насти указана причина: вирусная инфекция, следствием которой стал отек головного мозга. Сегодня прокуратура Всеволожского района ведет проверку по факту гибели девочки, выясняя, кто и в чем виноват. Итоги будут известны к концу октября.

Последний из педиатров

Каждое утро, с семи до восьми часов, у детской поликлиники в Морозовке выстраивается длинная очередь. Часы приема — с 9 до 12. За это время ежедневно попасть к врачу пытаются от 70 до 90 мам с детьми.

По данным переписи населения, на которую ссылаются районные чиновники, в поселке имени Морозова проживают около 15 тысяч человек, из них 1100 — дети. Медики возражают: детей — почти две тысячи.

— А сейчас сезонный всплеск заболеваний ОРВИ, — охают в регистратуре, — врач задерживается до 13 часов, чтобы всех принять. Но ей потом до вечера надо успеть пройти еще по 20 — 30 вызовам к больным на дом. Все пешком. Поселок огромный, нам положено три детских специалиста, а она одна, и ей 70 лет…

Нина Филиппова — последний и единственный оставшийся в Морозовке педиатр. В силу возраста она уже плохо слышит, видит, ходит с трудом. Принимать пациентов старается быстро: никто не задерживается в кабинете дольше пяти минут. Но все равно мамы в коридоре жалуются, что ждут своей очереди по полтора-два часа.

— Без очереди пропускают к педиатру только самых маленьких и с очень высокой температурой, — рассказывает жительница поселка Маргарита Михайлова. — Но это еще полбеды. Я уже несколько месяцев не могу попасть с ребенком ни на рентген, ни на УЗИ: врачей просто нет, кабинеты не работают.

— Я давно хотела уйти, — говорит Нина Ивановна. — Мне по возрасту пора. Но в августе коллега (Саутенкина. — Н. П.) меня опередила. Понимаете, если я уйду, здесь больше никогда не будет детской педиатрической службы. Нет докторов.

Докторов нет

Молодых специалистов в Морозовку не заманишь. Ничто не прельщает. Жильем не обеспечивают. Съем однокомнатной квартиры в поселке — от 8000 руб. в месяц. Оклад врача в поликлинике — 5600 руб. У Филипповой с ее 44-летним стажем и всеми надбавками выходило на руки до 13 600 руб. в месяц, у Саутенкиной — около 10 тысяч. Медсестры, даже с надбавками, больше 7 тысяч не получают.

Однако с 1 ноября этого года в Морозовской больнице все надбавки отменяются, сокращаются многие медицинские ставки и люди: врачи, медсестры, санитарки. Всё это делается под предлогом реорганизации медицинского учреждения. По планам районной администрации с ноября Морозовская больница превратится в подразделение при Всеволожской ЦРБ, где уровень медицинских услуг считается выше.

Нина Ивановна Филиппова с 1 ноября 2010 года подала заявление об уходе по собственному желанию — после того как ей покромсали зарплату. Все врачи и медсестры уже получили уведомления о сокращении с 30.10.2010, но никто из них еще не видел документов о приеме на работу во Всеволожскую ЦРБ. Главный врач поселковой больницы Юрий Гуренев с общим приказом о реорганизации медучреждения, изданным 18 августа 2010 года, никого из подчиненных не ознакомил. Новое штатное расписание — и вовсе тайна за семью печатями. Как заявил мне Гуренев, его не то что показать, обсуждать невозможно — «оно уточняется». Отмену денежных надбавок специалистам с 1 ноября главврач отрицает: «А если мы и сокращаем кого-то, то только лишних бухгалтеров, сантехников, швей и парикмахеров».

Вот и глава администрации Всеволожского района Александр Соболенко уверен, что ничего страшного с Морозовской больницей не происходит: «Это обычный процесс оптимизации расходов на управленческий аппарат, на бухгалтерию».

Однако жители Морозовки, столкнувшись с результатами «оптимизации», уже два раза выходили на улицу протестовать. 23 сентября около 500 человек провели несанкционированный митинг у Дома культуры. 25 сентября, уже с разрешения властей, еще не менее 300 человек собрались в центре поселка. Люди решили обратиться за помощью к президенту России. Под обращением — более трех тысяч подписей.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera