Сюжеты

Армен Джигарханян: Я понял, почему идут в депутаты

Знаменитый актер о власти, возрасте, таинстве профессии

Этот материал вышел в № 112 от 8 октября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

 

-Армен Джигарханян – это уже своеобразный бренд в нашем театре и кино, даже если не учитывать, что он занесён в книгу рекордов Гиннеса. А голос Джигарханяна является отдельно живущим брендом, как Нос коллежского асессора Ковалёва в...

-Армен Джигарханян – это уже своеобразный бренд в нашем театре и кино, даже если не учитывать, что он занесён в книгу рекордов Гиннеса. А голос Джигарханяна является отдельно живущим брендом, как Нос коллежского асессора Ковалёва в одноимённой повести Гоголя. Вы как-то бережёте голос – своего кормильца?

- Ха-ха-ха, спасибо, мой золотой. Не дай Бог,  никогда не думал голос застраховать. Если я буду отдельно беречь голос, глаза, уши, то это уже буду не я. Смеюсь, плачу, страдаю и люблю так, как всегда мне было свойственно. Это мой образ жизни. Не волновал меня вопрос сохранения голоса. Моя забота – правильно и как можно точнее существовать в своей профессии, жить в ней. Чтобы зритель был доволен моей работой.

- Многие известные актёры и режиссёры в разное время шли в депутаты. Вас разве агитаторы не зазывали?

- Нет, в депутаты не звали. Однажды намекнули только об одной партии. Но там же борьба за власть! А ещё большие деньги и большие привилегии. Кто же мне их предложит? Они сами рады похватать всё это и домой к себе отнести. Я один раз был в Думе на каком-то мероприятии, поужинал, и прошёлся немного по зданию. Так послушай, там же райская жизнь. После этого я понял, почему идут в депутаты.

Я тоже тщеславен, как любой человек, и мне нравится получать деньги за свою работу, но есть же такие понятия, как мораль и совесть. Некоторое время назад мне предложили сняться в рекламе презервативов, предлагали деньги. Но это же так примитивно и постыдно.

- У кого это совести хватило предложить вам такое?

- Да в том-то и дело, что совести нет, а есть деньги. А деньги и пиар - главное сейчас мерило. Деньги, как оказалось, вполне заменяют совесть…

- Вам вручили высшую театральную премию Москвы «Хрустальная Турандот» в номинации «За доблестное служение театру, честь и достоинство».  Вы любите награды?

- У меня нет страсти к наградам. Я всегда обходился и без них, но отношусь к ним нормально. Вот когда я снимаюсь в кино, или иду на сцену - вот это моя страсть (хотя в последнее время я не играю в театре по состоянию здоровья). Потому что я должен вам что-то доказать, убедить, что я - чёрный негр и буду сейчас душить Дездемону. Понимаете? Уговорить вас, чтоб вы согласились, что мы её таки душим. Такая страсть у меня есть. А к медалям и орденам - нет.

- Кинооператор Леонид Бурлака говорит, что работать с Джигарханяном в радость, так как он актёр скромный и исполнительный. Для каждого любящего Вас зрителя есть, как говорится, свой Джигарханян, а чем Вы объясняете зрительскую любовь?

- Не знаю… Такую формулу, как схема достижения любви по пунктам, я не разрабатывал. Но недавно кто-то мне сказал, что удача этого самого артиста Джигарханяна – так вы, кажется, назвали его? – заключена в надёжности. Что всем хочется общаться с надёжными людьми. И даже продолжил тему уже в большем масштабе, что, мол, человечество ждёт этих надёжных людей. Не знаю...

Взаимоотношения зрителя и актёра – это очень сложная область для рассуждений и определений. Вот вы, наверное, обратили внимание, когда хороший тенор правильно поёт, у людей наворачиваются слёзы? Даже вне зависимости от того грустная песня или весёлая. И сам исполнитель как-то возвышается духом. Посмотрите записи концертов Паваротти; у него влажнеют глаза во время пения. Там есть какая-то физиологическая подоплёка, некое таинство. А заглянуть в душу или проникнуть в это таинство я не могу. Поэтому и не отвечу на вопрос: «Почему зритель любит?»

- Огорчало неправильное, на Ваш взгляд, восприятие зрителями сыгранного образа? Или осуждение за какую-то роль, которую, по мнению людей, Вам не следовало играть?

- Никогда! Я – актёр. Люблю свою профессию, ищу разнообразия. А у каждого человека есть своё мнение: кому-то понравилась эта роль, а кому-то и нет. Что ж я обижаться буду? Я прожил тот экранный или сценический отрезок жизни, что мне предложено было сыграть и прожить. Вот и всё. Часто бывает так, что огорчение зрителя твоей ролью или неверная оценка является самым высоким знаком похвалы. Приведу убедительный пример из своей не очень убедительной жизни.

Лет 30 назад играл я в театре Маяковского спектакль «Трамвай «Желание». В этой пьесе мой персонаж Стенли Ковальский – глубоко мне несимпатичный тип. Мы с ним по характеру две большие противоположности. И однажды после спектакля я пошёл на остановку на улице Герцена (ныне Большая Никитская – В.С.), сел в троллейбус, и поехал в сторону Тишинки. На остановке я заметил мужчину, который тоже вошёл в троллейбус. Он спрашивает: «Можно сесть с вами?» «Садись». И вот он говорит:

- Почему название такое «Трамвай…»?

- Потому что… (объясняю).

Потом спрашиваю: «Понравилось?»

- Нет, не понравилось! Что это вы так на эту Бланш кричали? У вас совесть есть? Она же всё-таки женщина.

И поверьте мне, это была лучшая рецензия на ту мою роль.

- А вот Анатолия Папанова задевали обвинения: «Как он мог после роли Серпилина играть Лёлика?!» А Евгений Леонов избегал расспросов о «Полосатом рейсе»…

- Я абсолютно не расстраивался! Мало ли что происходит в рамках искусства. Сомерсет Моэм сказал нам: «Искусство – это половой акт». Это действие и действо уже произошло, уже вышло из организма артиста. Поэтому результат нас с вами не касается.

К сожалению, наших любимых артистов Папанова и Леонова уже нет на этой земле. Иначе мы бы с вами могли им сказать: «Не расстраивайтесь. Вы не имеете никакого отношения к негативному восприятию людьми каких-то ролей». Мы отвечаем только за результат своей деятельности, а не за эффект восприятия.

- До фильма «Место встречи изменить нельзя» кинозрители знали Джигарханяна в основном по положительным ролям. Был циник штабс-капитан Овечкин, но он воевал за идею. А тут лютый бандит Горбатый. Чем он Вас заинтересовал?

- За долгие годы в театре и кино я не нашёл чёткого объяснения этому, и думаю, что его не существует. «Актёр и роль» – та же сложная область рассуждений, как «Актёр и зритель». Иногда бывает охота поработать в новом для себя направлении, иногда привлекает собравшаяся на съёмках команда, а бывает, что нечего делать, – и поехал.

В данном случае я уже работал с Говорухиным, любил и уважал этого незаурядного человека. Мы даже дружили. Станислав Сергеевич жил тогда в Одессе и позвонил мне: «Есть интересная роль». Вроде бы детектив, стрельба. Но смотрю, там и характер в этой роли, и некая жизнь, и внешнее преображение. Я клоун, и мне охота вас обмануть, повести за нос, стать на экране не похожим на себя. Это зрители выносят приговор Горбатому: «Злодей!», – а актёр проживает некую жизнь персонажа. Если Говорухин меня позвал, значит, уже доверился мне. Это уже два человека (режиссёр и актёр) захотели «родить ребёнка», и, соответственно, начинают этого ребёнка «рожать».

- Хорошему человеку трудно сыграть негодяя? Не противно? Помню, в 1980-х в «Крокодиле» была эпиграмма на Вас: «В кино всегда становится злодеем, хотя добрейший в жизни человек».

- Бывает и противно, но когда я иду играть отрицательную роль, то играю жизнь, а не социальную категорию. Понимаете? Нет абсолютных злодеев. Есть люди, совершающие злодейские поступки, или поступившие подло. Если мы с вами посмотрим вокруг, или посмотрим документальное кино, или обратимся к истории, то, сколько примеров, когда люди с невинными лицами совершали тяжкие преступления. И глядя на лицо, никогда бы не сказал, что этот человек 20 млн. людей уничтожил. В хорошем искусстве, где присутствует размышление, мне интересно не то, как он убил, а почему он убил. Что привело его к этому? Кто-то из философов нам подсказал, что все дети рождаются добрыми и талантливыми. И у меня вопрос: «Как случилось, что этот добрый и талантливый ребёнок превратился в убийцу?»

Другое дело, что ни в коем случае нельзя идеализировать преступный мир. Во время съёмок картины «По прозвищу зверь» режиссёр Александр Муратов, я, игравший тюремного авторитета, и Дмитрий Певцов провели ночь в настоящей зоне. Так вот, там есть люди, полностью потерявшие стыд. Они никогда не признают свою вину, и ничего им не докажешь.

- Вы всегда много снимались. И сегодня в производстве 7 фильмов с Вашим участием, включая широко рекламируемый «Край». Что требуют современные режиссёры? И позволяете ли Вы им что-то требовать?

- Семь фильмов?! Ого… Вообще-то, несмотря на возраст, я до сих пор люблю сниматься. И если режиссёр прав, и логично поступает, то почему он не может потребовать чего-то от актёра? Иногда я предлагаю вот так-то или так-то попробовать данный отрывок, а режиссёры говорят: «Помните, как в той картине вы сыграли? Вот так и здесь сыграйте». И доходит в таких случаях почти до типажности.

- Вас это задевает?

- Абсолютно нет! Что делать, если мы сегодня живём примитивно, и люди хотят делать всё по-быстрому и примитивно? Типажность пробовала брать меня на абордаж и в советские времена. По молодости я сыграл неразделённую любовь в «Журавушке», и вроде бы это получилось. И меня стали приглашать на роли с неразделённой любовью. Такие вот издержки профессии. Поэтому я и не обижаюсь. Те, кто приглашают меня в какую-то сомнительную рекламу, могут думать обо мне, как хотят. Это не обидит меня, ведь в моей власти отказаться. Я много знаю про свою профессию. Для меня самый высокий показатель – это способность быть клоуном в самом добром смысле этого слова. Я однажды спросил у одного известного актёра о другом известном актёре, и он ответил: «Да, хороший артист. Но боится быть смешным». Понимаете, это большой недостаток, когда актёр боится быть смешным. А я никогда не боялся быть смешным, мне наоборот очень радовало, что могу поднять людям настроение. Может, это мама «виновата», что я таким вырос?..

- Вы часто говорите: «Мой возраст… В моём возрасте…» Но ведь 75 – это вовсе не старость, а 70 лет сегодня называют средним возрастом.

- Правда? Спасибо, мой хороший. Только покажи мне этого человека, кто так сказал, и я посмотрю ему в лицо. Я отвечаю за то, что говорю: 75 лет – это очень серьёзный возраст. Очень! И если кто-то в эти годы прыгает в машину, ведёт её и делает вид, что он мачо, то это е-рун-да! Поверь мне…

Вот во Франции чётко прописано, что в 62 года надо уходить на пенсию. И это серьёзное отношение к жизни. Мой возраст очень серьёзный, и поэтому я серьёзно к жизни отношусь. И даже если ты мне скажешь про нашего замечательного артиста Володю Зельдина, которому 95 лет, то отвечу, что это только один Зельдин такой. Мы же не можем все на него равняться. Я это говорю, как человек, который переживает сегодня как раз этот возраст. Семьдесят лет – это жизнь праведника, как сказал Данте.

- Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу?..

- Есть и другие переводы: «На полдороге странствия земного я оказался…» И вот я спросил у Данте Алигьеривича: «На полдороги» - это сколько?» На что он, не скрывая, с усмешкой ответил: «Тридцать пять лет». Ага! Вторые 35 – время для исправления, видимо? Тогда я более удивлённо спросил, что же означает 70 лет? «Семьдесят – это жизнь праведника». Повисла пауза… Я ждал, и Данте продолжил, огорчив нас всех: «А после 70-ти наступает пустыня»…

- Ваша доброжелательность - это родительское воспитание, житейская мудрость или приверженность евангельскому «Золотому правилу» - «Поступай с людьми так, как хотел бы, чтобы поступали с тобою»?

- Вот это последнее мне понравилось. Это более верно. Сложно объяснить как-то однозначно. В боксе есть понятие: выступать первым номером. Я первым номером выступаю или вторым - вот это очень важная вещь. Или я другим сообщаю или навязываю свою теорию, свои мысли, своё вероисповедание, или принимаю и соглашаюсь, но парирую. Это такая малозаметная, но очень важная вещь, и если я не определил для себя эту вещь, то буду всё время «болтаться в проруби». Не знаю, только ли от родителей такая система поведения?.. Я думаю, что доброжелательность - это способ жить.

- А отеческое отношение Джигарханяна-худрука к актёрам - это некое противопоставление Андрею Гончарову, который на Ваших глазах обижал таких, например, артистов Маяковки, как Евгений Леонов или Геннадий Корольков?

- Если постараться сейчас понять механизмы взаимоотношений режиссёра и актёров, то снова попадём в сложную ситуацию. Даже если говорить об упомянутых случаях в Маяковке. Всё так сложно… Взаимоотношения режиссёра и актёра гораздо сложнее, чем отношения между мужем и женой. Это такая область запутанная, где мы с вами никогда не придём к истине.

- У Вас за плечами 300 киноролей и сотня ролей в театре, радиопостановки, озвучивание мультфильмов с компьютерными играми, и даже диск с песнями. Что в нескольких предложениях можете посоветовать начинающему артисту?

- Надо играть жизнь. Надо прожить жизнь персонажа. Не нос играть, не рот и уши, а жизнь. И в результате этой жизни привносить привычки и характерные особенности. Как держать папиросу или за ухом чесать - это уже частности. Киногруппа и артист объединяются, чтобы сыграть некую жизнь. И в результате этой жизни, как и в жизни настоящей, мы наблюдаем поведение людей, которые нам интересны, и из этого делаем выводы. Тогда можно сыграть слесаря или лётчика без практики работы у станка или в кабине пилота. Можно маленькую какую-то характерность приглядеть у лётчиков, но в изображаемую жизнь этого человека она ничего не привнесёт. Привнесёшь лишь то, что у тебя созрело внутри. Любая роль – это повод, чтоб я вам рассказал о том, что хотел рассказать.

- На Вашей станице на сайте «Ruskino» рижанка Afina, желая Вам здоровья и радости, спрашивает, почему «талантливый и мудрый Армен Борисович  в последнее время грустный?»

- Не надо бояться грусти. Человек имеет право и погрустить, или, может, он размышляет над чем-то серьёзно. Простим ему? Ведь он задумывается, а значит, живёт не бездумно…

 -Значит, Армен Джигарханян периодически совершает экскурс в прошлое, и делает апостериорные выводы?

- Каждый день! Это происходит каждый день. Так устроен человек. А если думать про весёлого на экране актёра, что он и в жизни сплошной фейерверк, то мы с тобой можем ошибиться, выискивая у каждого героя определённые слои. В роли есть некий доступ к моему характеру, моей жизни и к тому, что я играю. Но существуют правда жизни и правда искусства. И мы всегда становимся перед этой проблемой. Это страница моей жизни, или той жизни, о которой я думаю, мечтаю и так далее.

- Пять лет назад Вы категорично заявили «Никаких празднеств». А в этот раз юбилей отмечать будете?

 - В октябре смешались две даты: моё 75-летие и 15-летие нашего театра. И мы сместим удар в сторону юбилея театра. Так нормально будет, да? И получится уже двойной удар… Я не могу отменить свой юбилей, и решать в одиночку в этом случае. Люди же придут к нам. У кого-то тётя, у кого-то дядя; их же позвали: «Приходите, сегодня юбилей театра Джигарханяна». Поэтому надо дать людям некое удовлетворение от жизни. Произойдёт сие действие 10-го октября, когда и состоится открытие сезона.

 

Владимир Сергеев

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera