Сюжеты

Лишь бы не убежало молоко!

Как и почему во Франции проходят акции социального протеста

Этот материал вышел в № 115 от 15 октября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Чемоданы были собраны, такси вызвано, оставалось позвонить друзьям, к которым мы отправлялись, и подтвердить, что мы выехали. И только ради лишней страховки я открыл сайт французских железных дорог, чтобы убедиться - поезд отправится...

Чемоданы были собраны, такси вызвано, оставалось позвонить друзьям, к которым мы отправлялись, и подтвердить, что мы выехали. И только ради лишней страховки я открыл сайт французских железных дорог, чтобы убедиться - поезд отправится во-время. Оказалось, не зря. «В связи с начинающимся социальным движением, - известили меня, - ваш поезд аннулирован. Следите за нашими сообщениями.»

Ловушка забастовки, официально начинавшейся только в полночь, захлопнулась перед нашим носом, и чемоданы пришлось распаковывать. Потому что, если о начале забастовок во Франции профсоюзы в соответствии с законодательством оповещают заранее, то об ее окончании они часто сами ничего сказать не могут : «социальное движение» - это стихия, которую никто не в состоянии полностью контролировать.

На следующий день сотни тысяч французов приняли участие в демонстрациях, прошедших в основных городах страны, а миллионы стали вынужденными участниками забастовки, - им, как нам, пришлось либо отложить свои поездки, либо пересесть с общественного транспорта на автомобили, велосипеды, самокаты в то время, как  остальным понадобилось  раньше вставать и позже ложиться, проводить больше времени на остановках автобусов и метро, перронах вокзалов или в аэропортах.

Начавшись неделю назад, как однодневная, забастовка транспортников – железнодорожников, водителей автобусов, персонала метро и аэропортов - продлевалась каждый день и, постепенно расширясь, охватила других муниципальных служащих, преподавателей  университетов и лицеев, портовых рабочих, журналистов и, в самые последние дни - растущее число французских лицеистов (по-нашему школьников старших классов).

На момент, когда пишется эта статья, движение поездов и общественного транспорта по-прежнему сильно ограничено, зато в дополнение к транспортным службам блокированы нефтеналивные порты на юге страны и несколько крупных нефтехранилищ, из-за перерыва в поставках прекратили работу многие нефтеперерабатывающие заводы, частично закрылись или работают с перебоями автозаправочные станции и перед ними, напоминая нам о советских дефицитных временах выстраиваются непривычные для французов очереди автомобилей, а шоферы достают из гаражей запылившиеся канистры.

Примечательно, что сами французы, судя по опросам, ежедневно страдая от последствий забастовки, пока относятся к ее участникам поразительно доброжелательно. Многие говорят, что разделяют их чувства или поддерживают требования, но даже те, кто вздыхает в очередях и сетуют на то, что стали «заложниками» очередного социального конфликта, признают за всеми недовольными право на протест. Можно ли это считать особенностями национальной политической традиции и культуры? Безусловно. Несколько лет назад, когла чешский скульптор выставил в Брюсселе карту Европы, где каждая страна обозначалась олицетворяющим ее символом. Франции, естественно, достался растянутый на всю ее территорию плакат: «Забастовка».

Конечно, в немалой степени, национальная склонность к этому публичному, «театрализованному» способу проявления протестных настроений и социального недовольства уходит корнями в Пантеон национальной славы - Французскую революцию. Ни в одной европейской стране противостояние с силами порядка так быстро не переходит в уличную «интифаду», так быстро не разводят костры из старых шин и новых автомобилей, не оккупируются рабочими предприятия и не захватываются в заложники предприниматели. Наконец, пожалуй, только здесь, банальный студенческий пикет перед входом на факультет может через пару часов закончиться возведением символической баррикады.

Но за национальным и социальным темпераментом французов кроется не просто эмоциональное пристрастие к манифестациям. Открытое, публичное выражение недовольства, уличная форма диалога с властями (и хозяевами) для французов играет роль признанного политического и психологического регулятора конфликтных ситуаций, способа выяснения «соотношения сил» в промежутках между выборами, измерения уровня поддержки со стороны общественного мнения, и просто клапаном для выпуска накопившегося пара.

При этом поводом для воспламенения страстей могут стать самые разные темы и обстоятельства. В нынешнем случае уличный пожар начал разгораться из-за подлинно болезненной экономической и социальной проблемы: необходимости реформирования почти не менявшейся с конца 40-х годов пенсионной системы. Как известно, Франция - далеко не единственная страна, которая с ней столкнулась. Может быть, дополнительную драматичность ей придало именно то, что в отличие от других западноевропейских стран, руководство страны - как правые, так и левые - откладывало назревшие изменения (опасаясь вызвать бурную общественную реакцию), загоняя проблемы внутрь и перекладывая ответственность за их решение на своих преемников.

В результате, во Франции сложилась одна из самых щедрых (по нашим меркам, социалистическая) пенсионная система, предусматривающая уход на пенсию для большинства работающих с 60 лет и целую обойму дополнительных привилегий для разнообразных категорий рабочих и служащих, прежде всего, государственных предприятий (в частности, железнодорожников.) Всего этого букета «социальных завоеваний», которыми они по праву могут гордиться, французам удалось добиться в результате упорных социальных битв, начиная с эпохи Народного фронта еще в предвоенные годы, и закрепленных и развитых сразу после Освобождения.

Понятно, что лишаться этих завоеваний не хочется никому. В то же время, и это парадоксальная особенность нынешнего обострения ситуации, практически всем понятно, что в полной мере сохранить их нельзя. Во-первых, потому что страна стремительно стареет, и из-за увеличения продолжительности жизни населения (благодаря, в том числе, щедрой системе социальной поддержки), и по демографическим причинам. Во-вторых, уже из-за того, что Западная Европа, открытая всем мировым ветрам после окончания холодной войны и в условиях глобализации мировой экономики, просто не может остаться изолированным островком процветания, пусть даже честно заработанного усилиями ее граждан, не подвергаясь конкуренции со стороны новых центров экономического роста.

В результате, с необходимостью реформировать пенсионную систему, просто для того, чтобы ее спасти, – удлинить сроки выплат в пенсионный фонд и увеличить возраст выхода на пенсию – согласны практически все: и правительство, и оппозиция, и даже профсоюзы. Различия (как и положено дьяволу) прячутся в деталях: за счет кого увеличивать отчисления в пенсионный фонд, и главное, как добиться в этом вопросе хотя бы минимального национального консенсуса.

Здесь–то и возникают и улица, и забастовки как метод давления на правительство и президента, и одновременно как способ напомнить властям о том, что, даже получив мандат избирателей, они не имеют карт-бланш на управление ЭТОЙ страной без оглядки на оппозицию и на общественное мнение и без постоянного поиска компромисса с гражданским обществом.

Методы в этой политической борьбе у каждого свои. У правительства - президентские решения и декреты, автоматическое голосование в палатах парламента, а когда требуется, и силы поддержания порядка, и (отчасти) послушные средства массовой информации. У его оппонентов – пикеты и забастовки, гражданское неповиновение и использование такого легковоспламеняющегося материала, как молодежь. В результате, именно школьники, которым еще далеко до забот, связанных с пенсиями, оказались сегодня едва ли не самым радикальным компонентом гремучей социальной смеси, растекающейся по улицам городов и предместий Франции.

Не только домохозяйки, но и политики, надо думать, знают: если не углядеть за закипающим молоком, пиши пропало. Ветер разнородных протестных настроений, накопившихся в разных уголках страны и в разных социальных отсеках, может легко превратить разрозненные очаги возгорания в верховой пожар (пользуясь близкими нам аналогиями).

Потушить зажженные шины значительно легче, чем разгоревшееся пламя массового протеста, особенно, если его участники готовы бросить в огонь каждый свои претензии к властям. Школьники демонстрируют уже не за справедливую пенсионную реформу, а против жесткости полиции, разгоняющей их пикеты, а уборщики мусора в Марселе вспоминают о своей низкой зарплате. И вот уже, по последним опросам, 54 % населения заявляет о готовности поддержать идею всеобщей забастовки.

У правительства остается главная надежда - на то, что приближающиеся школьные каникулы, как дожди в России, затушат разгоревшиеся французские торфяники. Но до каникул надо дожить. А пока на ближайший вторник – канун решающего голосования в Сенате по вопросу о пенсионной реформе – профсоюзы назначили очередной день акций протеста. «Из-за массового социального движения расписание поездов сильно нарушено. Следите за нашими новыми сообщениями» - продолжает вежливо советовать автоответчик на сайте французских железных дорог. Он (пока) не бастует.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera