Сюжеты

Особо тяжкие последствия

Суд приговорил двух жителей Омской области к 15 годам колонии строгого режима... за недоказанностью вины

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 118 от 22 октября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Георгий Бородянскийсобкор по Омской, Томской и Тюменской обл.

Группа лиц На днях Верховным судом РФ будет вынесено окончательное решение по делу двух молодых омичей, приговоренных судом первой инстанции (областным) к 15 годам колонии строгого режима. Такое наказание назначено им, как сказано в...

Группа лиц

На днях Верховным судом РФ будет вынесено окончательное решение по делу двух молодых омичей, приговоренных судом первой инстанции (областным) к 15 годам колонии строгого режима. Такое наказание назначено им, как сказано в приговоре, «за разбойное нападение и убийство, совершенные «по предварительному сговору» при следующих обстоятельствах: 31-го октября 2009 года 25-летний Андрей Балашов на принадлежащим ему автомобиле ДЭУ вместе со своим ровесником Владимиром Рябенко около 11 утра приехали к 40-летнему Анатолию Кузнецову, который попросил отвезти его в поселок Чернолучье Пригородного района. Не доезжая трех километров до места назначения, машина остановилась. Рябенко, «действуя согласно плану и распределению ролей, набросил на шею Кузнецова веревку и стал затягивать петлю, а также сдавливать его шею руками. А Балашов «в соответствии с отведенной ему ролью, удерживал потерпевшего, подавляя сопротивление. В результате согласованных действий обвиняемых Кузнецов скончался от механической асфиксии (удавления петлей) на месте происшествия. После чего они похитили у него 120 тысяч рублей. C целью сокрытия преступления вывезли труп в поле», где, заметим, его вполне могли обнаружить местные жители, или проезжающие мимо автолюбители. Спрятать тело в лесу убийцы не догадались и поленились, наверное, его закопать.

Основаны выводы облсуда на явках с повинной – обвиняемые дали признания сотрудникам отдела милиции № 7 Октябрьского округа Омска. Но в ходе расследования, а затем на суде изменили свои показания. Как следует из протокола судебного заседания, с потерпевшим Андрей Балашов познакомился в мае 2009 года в п. Чернолучье, где со своей супругой Ольгой Улько занимался предпринимательством: арендовали на лето уличное кафе. Кузнецов у них работал по найму сварщиком. Продолжали общаться с ним и после возвращения в Омск, где затеяли новый бизнес - открыли автомойку. Анатолий хотел тоже участвовать в нем, но ему нужно было рассчитаться по кредитным долгам: он решил заложить свою чернолученскую квартиру и просил Андрея помочь ему с оформлением сделки. Договорились, что, получив займ, 500 тысяч рублей, часть из них (150 тыс.руб.) вложит в общее дело. За день до убийства, 30–го октября, Кузнецов позвонил Балашову, сообщив, что агентство недвижимости уже сегодня готово ему заплатить (детализация этого звонка в судебных и следственных документах имеется, отсюда вопрос: если Балашов и Рябенко заранее замыслили злодеяние, почему не осуществили его в тот день, когда у предполагаемой жертвы деньги определенно были с собой?). Андрей подвез Анатолия к Управлению ФРС (Федеральной регистрационной службы), откуда он, некоторое время спустя, вышел с деньгами, но разочарованный: агентство оформило с ним договор не залога, а купли-продажи, то есть фактически «развело, как лоха» (как рассказала суду сожительница Кузнецова, ранее он собирался продать эту квартиру, но не дешевле 1 млн. рублей), к тому же выдало не всю сумму, т.к. за данным жилым помещением числился коммунальный долг.

Утром 31-го октября Балашов встретился со своим знакомым Рябенко и предложил ему работать на автомойке. В это время Балашову позвонил Кузнецов, что также подтверждено распечаткой телефонных переговоров - в ней подавляющее большинство исходящих звонков приходится на него. В таком случае кто кого «выманивал» в Чернолучье? И еще один важный вопрос – для чего? Если злоумышленникам нужно было «укромное место», то почему не вывезли свою жертву в лес? Да и на окраинах Омска таких мест не счесть. А Чернолучье – самая большая в области зона отдыха, с десятками пансионатов и санаториев, где многолюдно в любой сезон. Планировать убийство в трех километрах от этого поселения, да к тому же на трассе при свете дня, могут только желающие совершить его при свидетелях. Но следствие, как и суд, не обратили внимания на данный абсурд.

«Следствие»

Читаем далее судебные показания. Кузнецов попросил Балашова свозить его в поселок, чтоб погасить задолженность по ЖКХ. Заехали по его просьбе на рынок, где он купил хозтовары и в том числе веревку – шнурок, чтобы отремонтировать куртку. Не доезжая до Чернолучья, сидевший за рулем Балашов остановил машину и вышел по естественной надобности. Вернувшись, увидел Рябенко с веревкой – шнурком в руках и мертвого Кузнецова. Рябенко рассказал, что между ними произошло: поссорились, Кузнецов схватил его рукой за лицо и, угрожая убийством, направил на него травматический пистолет. Завязалась борьба. Рябенко схватил лежащую на сиденье веревку, накинул на шею Кузнецова и стал тянуть, чтобы он успокоился. Не рассчитал силы и задушил. Затем Рябенко и Балашов съехали с трассы, и невдалеке от нее Рябенко вытащил тело убитого из машины и оттащил в поле. На обратном пути выбросил куртку, шапку и сумку Кузнецова, а, доехав до города – пистолет (в ходе следствия он был обнаружен, экспертиза признала его огнестрельным оружием, установлен факт принадлежности его Кузнецову -он работал в частной фирме охранником). И еще: ни одежды, ни сумки потерпевшего они не обыскивали, денег его не брали и не знают, сколько было их у него.

Таковы показания обвиняемых на суде. Нет уверенности в их стопроцентной правдивости, но, они, по крайней мере, дают и логическое, и психологическое объяснение инциденту. До того дня Рябенко и Кузнецов друг другу не знали. Ссора возникла из пустяка: Анатолий назвал Владимира «сопляком». Оба были слегка пьяны (убийца сам о себе так говорит, об алкогольной интоксикации убитого - экспертиза). А агрессивность и раздражительность Кузнецова понятна - в тот день его по-крупному «кинули» в сделке с квартирой.

Cледствие и суд не заинтересовались этой подробностью - тем, что агентство недвижимости мошенническим путем отняло у гражданина квартиру. Хотя не исключено, что так поступило оно со многими жителями Омской области. «Следователи обязаны были провести по данному факту проверку – пояснил «Новой» президент фонда по борьбе с коррупцией «Патриот» Сергей Селиванов – Если этот факт к убийству отношения не имел, выделить материалы по нему в отдельное производство». Скорее всего, этот факт и стал основной причиной трагедии, учитывая состояние, в каком ехал в п. Чернолучье 31-го октября Кузнецов.
Кто расследовал его убийство, должны были, как написано в УПК РФ, сделать много чего еще. Например, осмотреть место происшествия – а/м ДЭУ, провести следственный эксперимент... Но у следователей, видимо, не хватило на это сил - слишком много их было брошено на «явку с повинной».

«Давай рассказывай, дура…»

Как рассказала нашему корреспонденту (и описала в жалобе руководителю СК при прокуратуре РФ по Омской области А.И. Кондину) супруга одного из осужденных, Ольга Улько, «работали» с ней и с Андреем в ОМ № 7 Октябрьского УВД не менее 30 человек. «Нас привезли из дома 8 мужчин крупного телосложения. В отделе развели по соседним кабинетам. Допрашивали двое суток, без сна и еды: одни мужчины в штатском сменяли других, и все орали, в основном матом, слово «дура» было самое ласковое».

Ольга – студентка Омского госуниверситета, учится одновременно на двух факультетах (финансово-кредитном и иностранных языков) и успевает еще заниматься бизнесом. Вот некоторые фрагменты из ее жалобы: «…Я знаю, что как свидетель несу уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний. Я была доставлена в отдел милиции 18 ноября 2009 года около 19 часов и отпущена 21 ноября около 21 часа. Содержание протоколов моих допросов мне неизвестно, и я не уверена, что изложенные в них показания соответствуют тем, что я в действительности давала…Один мужчина закричал на меня: «Что, дура, давай, рассказывай». Несколько человек (4-5) стояли рядом и тоже требовали: «Рассказывай». Я начала рассказывать про кафе, как мы познакомились с Анатолием Кузнецовым. Я все рассказывала, потом заходили другие мужчины, спрашивали все то же самое заново. В это время я начала слышать за дверью какие-то странные звуки – стуки, крики, шлепки и т.д. Я напугалась, спросила: «Где Андрей?», просила, чтобы меня к нему отвели. Мне ответили: «Ты теперь его не скоро увидишь. Я заплакала. Затем зашли еще 3-4 мужчин, и в коридоре стояло много человек. Один из тех, кто зашел, крикнул на меня: «Сядь ровно! Что ты тут расселась?!», хотя я сидела нормально на стуле. Потом сказали: «Капец твоему… Зашел мужчина, вроде бы из прокуратуры, стал кричать на меня: «Что ты тут уселась, дура!? Иди быстро встань! Туда!» (указал на угол, где стоял сейф, рядом с окном). Я встала. Он продолжал кричать: «Повернись! Встань ровно! Не так! Я кому говорю, сука!». Через минут 20 зашел кто-то другой, сказал: «Что ты там стоишь?! Иди сядь!»… Через 30 минут опять зашел тот же мужчина из прокуратуры и стал на меня кричать: «Встань! Кто тебе разрешил сесть? Когда я захочу, только тогда сядешь».

Трудно представить, как разговаривали бы с девушкой люди в штатском, если б она была подозреваемой или обвиняемой, а не свидетельницей! Хотя даже таковою назвать ее в тот момент тоже было нельзя, поскольку свидетель вызывается для дачи показаний повесткой, а ее Ольге Улько никто не вручал, о чем она написала в жалобе г-ну Кондину, а позже заявила в суде. Рассказала судье Гаркуше и о том, что увидела в приоткрытую дверь соседнего кабинета, когда ее вывели в коридор: «Андрей лежал на полу, а со спины здоровый мужчина ударил его ботинком по почкам. Ботинок массивный, большого размера…». Еще, говорит, на ее глазах мужчины, стоявшие сзади Андрея, раз 15 давали ему подзатыльники. Делали они это, по словам Ольги, в присутствии его адвоката, которого назначила Андрею сама милиция. «Судья сказал мне, что я намеренно ввожу суд в заблуждение: не может быть, чтобы милиционеры избивали людей».

«Признание»

Из жалобы Андрея Балашова в Следственный комитет: «В кабинете находилось 15 оперативных сотрудников. Сотрудник, сидевший в кожаном кресле, подошел ко мне и ткнул в лицо фотографию Кузнецова А.К., спросил, знаю ли я его. После чего, не дожидаясь ответа, схватил меня за куртку, затянул капюшон на голову, и не менее 5 раз ударил кулаком по затылку, потом повалил меня на пол и не менее 3 раз ткнул в паховую область ногой, при этом кричал: «Я тебя вообще убью, если не расскажешь»… В это время в кабинет завели Улько О.Г. Вид у нее был напуганный, она плакала. Кто-то из присутствующих сказал: «Скажи своей курице, чтобы говорила как есть, а то и с ней также будет… Один из сотрудников вывернул мне руки за спину так, что почти приподнял от пола, я испытал сильную физическую боль, а второй в это время накинул мне на голову полиэтиленовый пакет-маечку зеленого цвета таким образом, что я не мог дышать. Я стал задыхаться. А этот сотрудник спрашивал, буду ли я сотрудничать, и продолжал одевать мне пакет на голову, несколько раз…

Ночью с 18 на 19 ноября я поехал  в сопровождении сотрудников милиции на поиск тела убитого Кузнецова А.К. Всю дорогу майор по имени Николай убеждал меня, что мне необходимо признаться в том, что я сговорился с Рябенко В.П. об убийстве из-за денег Кузнецова А.К. Я возражал, что такого не было. Майор пригрозил, что если я буду упорствовать, то и Улько О.Г. привлекут к ответственности за убийство, что ее отправят в СИЗО, а мне будет все равно большой срок. А если я послушаюсь его, майора, совета, то больше 3-х лет не получу. Тем более, что все равно меня арестуют, а если Улько О.Г. останется на свободе, то он сделает так, что с ней что-нибудь произойдет…».

На суде Андрей Балашов привел слова одного из оперативников: «Если не подпишешь явку с повинной, мы изнасилуем ее всем отделом».

«Суд»

Судья, разумеется, не поверил, что страж порядка может такое сказать. Показания, которые дали суду подсудимые Балашов и Рябенко, и свидетельница Ольга Улько, были признаны измышлениями. Разошлись они и с представлениями о нравственном облике милиционера следователей СКП: всем «жалобщикам» отказано в возбуждении уголовных дел в отношении сотрудников ОМ № 7, поскольку в ходе опроса последних в их действиях нарушений законодательства не нашлось - никто не оказывал на подозреваемых никакого давления, писали они явки с повинной без всякого принуждения. На них и построено обвинение, и суд счел, что никаких иных доказательств того, что «разбой и убийство совершены по предварительному сговору группой лиц - Рябенко и Балашовым», не требуется. Тем более, что этих доказательств и нет. Все прочие процессуальные документы (протоколы допросов, изъятия, осмотра, заключения экспертиз…) либо никак не соотносятся с выводами суда, либо вступают с ними в прямое противоречие. Взять, скажем, орудие убийства: веревку - шнурок. На чем основана убежденность судьи, что «Балашов и Рябенко, действуя по заранее продуманному плану, приобрели его, чтоб убить А.К. Кузнецова путем его удушения?». Только на их собственных показаниях, впоследствии ими же опровергнутых: и на следствии, и на суде они говорили, что этот шнурок сам потерпевший купил на рынке, чтобы починить свою куртку, а его первая жена г-жа Жернакова показала суду, что куртка у него действительно была со шнурком. Следователям не составило бы труда заехать на этот рынок и выяснить, продаются ли в тамошних магазинах такие веревки-шнурки. Возможно, продавцы  бы вспомнили покупателя, но тогда, может статься, пошли бы прахом обвинительное заключение и приговор суда, и некому было бы получать поощрения за раскрытие особо тяжкого преступления.

Нет доказательств и того, что оно совершено с целью ограбления. Планируя убийство с такою целью, преступники должны были точно знать, что деньги, полученные Кузнецовым 30-го октября, будут находиться при нем 31-го. А знать они этого не могли, поскольку оставить деньги потерпевший мог где угодно – у сожительницы Семеновой, первой жены Жернаковой, в банке (у Кузнецова имелись, чего не отрицает и суд, задолженности по кредитам). Более того, суд не придал значения показаниям Терехова, коллеги Кузнецова по работе, что последний положил деньги на сберкнижку. Известно, что ехал Кузнецов в Чернолучье, чтоб погасить долги по квартплате в сумме около 20 тыс. рублей. Скорее всего, она и была у него с собой, что косвенно подтверждают показания той же Семеновой, которая перед его уходом спросила, хватит ли ему денег, на что он ответил «должно хватить» - она дала ему еще 2 тысячи рублей на тот случай, если их будет все-таки не достаточно.

Если Рябенко и Балашов убили Кузнецова с корыстной целью, то почему оставили в кармане его жилетки сотовый телефон, указанный в протоколе осмотра трупа? Разбойники и грабители так не делают.

Веским аргументом за «разбойное нападение» суд счел 86 тысяч рублей, найденные при обыске в доме Ольги Улько и Андрея Балашова. Но никаких признаков принадлежности этих денег убитому (отпечатков пальцев, к примеру) обвинением не предъявлено. А сам факт наличия такой суммы у молодой семьи имеет множество объяснений. Одно из них – супруги вдвоем занимались бизнесом. Другое дала суду мать Ольги Улько, живущая в Казахстане (тоже предприниматель): она приезжала в Омск, чтобы купить себе шубу, но ей этого сделать не удалось и она оставила деньги у дочери. Изъятое доказывает только то, что Балашову не было смысла убивать кого бы то ни было за 20 тысяч рублей.

Приказ №25

Если в действиях осужденных найти мотив затруднительно, то в действиях правоохранителей он просматривается легко. Его задает приказ № 25 главы МВД РФ Нургалиева «О вопросах оценки органов внутренних дел», вступивший в силу 19-го января 2010 года. Работа милицейских подразделений оценивается теперь, согласно ему, не просто по числу преступлений, раскрытых местными сыщиками, а по количеству особо значимых. Относятся к ним и разбои, убийства, «совершенные в сговоре группой лиц». И стали они раскрываться омскими милиционерами в последнее время «со страшной силой».

«Любую «мелочевку» и «бытовуху» стараются подвести под серьезные статьи – говорит член областной коллегии адвокатов Андрей Баянов – Вот, скажем, недавний случай из моей практики: дерутся двое подростков, у одного из кармана выпадает сотовый телефон. Второй и не пытался его отобрать, но следствие «шьет» ему разбойное нападение, а суд приговаривает несовершеннолетнего к 6 годам лишения свободы».

По тем документам, какие имеются в деле Рябенко и Балашова, считает Андрей Баянов (его «правоохранительный» стаж - 24 года, включая 5 лет адвокатских) суд должен был вынести первому, скорее всего, условное наказание за убийство по неосторожности, а Балашову – оправдательный приговор (тем более, что и сам Рябенко, признав свою вину, отрицает его участие в преступлении). Но если бы это дело решилось так, едва ли оно бы пошло в зачет окружным правоохранителям. Среди новых критериев их работы – «положительные» решения судов. И судьи, похоже, стараются их поддержать. «Не только я, но и многие мои коллеги заметили – говорит адвокат – что с выходом приказа номер 25 судебного и  милицейского произвола стало намного больше, чем прежде».

Похоже, внутриведомственное нововведение может повлечь за собой (и уже влечет) особо тяжкие последствия для многих российских граждан: любой из нас может попасть под данный приказ. Из письма в «Новую» Ольги Улько: «Сил больше нет, вера в справедливость в нашей стране умерла, жизнь остановилась». 26-го октября Верховный суд РФ должен вынести Андрею Балашову и Владимиру Рябенко окончательный приговор.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera