Сюжеты

Михаил Ходорковский вступил в прения и сразу сказал судье: «Вас просто подставили»

Этот материал вышел в № 121 от 29 октября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

 

День двести восемьдесят восьмой 27 октября в суде столпотворение. Люди ждут спуска «двойки» (выражение конвоя), стоя на лестнице, в коридорах и даже в других залах… «СВО-БО-ДУ!» — словно вой сирены проносится крик публики, когда «двойку»...

День двести восемьдесят восьмой

27 октября в суде столпотворение. Люди ждут спуска «двойки» (выражение конвоя), стоя на лестнице, в коридорах и даже в других залах… «СВО-БО-ДУ!» — словно вой сирены проносится крик публики, когда «двойку» спускают. В зал же №7 попадают не все — ну, не вмещает он 200 человек, пришедших послушать, что Ходорковский говорит о доказательствах прокуратуры, запросившей для него 14 лет…

Кинорежиссеру Эльдару Рязанову везет — в зал №7, где он когда-то снимал «Старых кляч», он попадает. Правда, он теперь сидит не на месте судьи Данилкина, а в зале и делится впечатлениями с актрисой Фатеевой, актриса Фатеева делится своими — с ним, с третьим, четвертым… В итоге и без того раздраженный судья (уж слишком щепетильные темы поднимал подсудимый Ходорковский) пригрозил выгнать парочку и «всех остальных». «Остальные» — бывшие юкосовцы, менатеповцы, политики, правозащитники, учителя, студенты, юристы, экономисты, инженеры и офисный планктон. Некоторые, чтобы попасть в суд, даже брали на работе отгул за свой счет…

— Я начну, — взял слово Ходорковский. — Обращаюсь к суду, к адвокатам, к гражданам. Процесс продолжается долго. Понимаю, что все устали, и вы в том числе, ваша честь, очень устали. (Судья вздохнул.) Но осталось немного, я обращу внимание на некоторые доказательства. Что я услышал в прениях… — и Ходорковский на протяжении трех часов говорил о том, что своим обвинением прокуроры просто «подставили» Данилкина.

— Замечательное хищение! С прибылью для потерпевших! Эксперты и раньше говорили, что прокуроры играют на нашей стороне… В результате нам предъявлено такое обвинение, что вынести законный обвинительный приговор абсолютно невозможно. Им удалось доказать в суде лишь то, что ЮКОС вел обычную хозяйственную деятельность. Я уверен, вы, ваша честь, поймете, что утверждения прокуратуры — полная ерунда, а полную ерунду вы в приговор переписывать не станете…

Судья сидел недовольный, словно Ходорковский говорил что-то неприличное. А Ходорковский, кажется, настроения Данилкина не замечал и продолжал анализировать доводы прокуроров, иногда переходя на жесткий тон, иногда — оперируя слайдами с выдержками из обвинения, из постановлений Верховного суда, Гражданского кодекса, графиками добычи нефти и ее ценообразования.

— Основное обвинение — хищение всей нефти, добытой ЮКОСом за 6 лет. Как могла пропасть вся нефть, передаваемая производителем в государственную трубопроводную монополию? Да так, чтобы 10 лет этого никто не замечал?! Это 20% общероссийской добычи. Это железнодорожный состав, дважды огибающий землю по экватору. Что с этим делать суду? Сказать: «Да, похищено»? Как? Ответа нет. Куда дели? Каким образом столько лет скрывали — от 150 тысяч сотрудников компании, от отраслевых аналитиков, от аудиторов, от Минобороны, ФСБ, прокуратуры, МВД, которые покупали топливо, изготовленное из этой нефти? Откуда у ЮКОСа выручка в 55 млрд долларов, если нефть похищена?! Почему с ЮКОСа истребовали дополнительно более 20 млрд долларов налогов, если нефть похищена? Как смогли получить с ЮКОСа эти налоги, если все похищено? Налоги ЮКОСу верните! Как, не потеряв лицо, вынести обвинительный приговор?

В любом суде, руководствующемся презумпцией невиновности, отсутствие в обвинительном заключении ответов на такие простые, очевидные вопросы означает полное оправдание. В американском суде, на который Лахтин любит ссылаться, при таком обвинении мне бы не 20 лет вынесли, как Лахтин сказал, а меня бы судья прервал и сказал: «Достаточно! Окончено судебное разбирательство, а вы, господин прокурор, задержитесь и получите обвинение в неуважении к суду как минимум, а может, и в фальсификации обвинительного заключения».

Тот факт, что физически нефть никуда не девалась, а была поставлена потребителям, подтвердили и оппоненты в прениях. Большое им человеческое спасибо. И чтобы уж совсем с этой темой закончить, приведу слова Грефа: «Если бы пропажа 20% российской добычи была обнаружена, то до меня это наверняка бы дошло. Таких сведений не поступало»; Христенко: «Мне таких случаев, чтобы ЮКОС или правопреемник «Юганскнефтегаза» — «Роснефть» заявляли о том, что у них пропала нефть, неизвестно». Надеюсь, очевидно: физическая нефть никуда не пропадала.

Может, что-то нехорошее случилось с правом собственности? Увы, и в этом вопросе прокуроры загнали суд в безвыходное положение, приобщив судебные решения, где написано: право собственности на нефть законно перешло к ЮКОСу, собственник нефти — ЮКОС. Это не только решение судов, это еще и позиция Российской Федерации в Страсбурге и Гааге. Почти 30 млрд долларов изъяло государство у ЮКОСа как собственника нефти и выгодополучателя от ее реализации в 2000—2003 годах. Это отказ от обвинения в хищении. Они утверждали, что цена на нефть занижена по сравнению с Роттердамом. Как вы, ваша честь, согласитесь, что в Ханты-Мансийском округе — правильная цена Роттердама? Я лично считаю, что вас просто подставили!

Судья смотрел на Ходорковского, затем вздохнул и опустил взгляд под стол.

— Знаете, ваша честь, — вздохнул и Ходорковский, — в общем-то, всего сказанного достаточно, чтобы московский суд, даже вынося обвинительный приговор (других в московских судах обычно не бывает), понимал, что своей подписью он прикрывает полную чушь. Бумага, конечно, все стерпит.  Видимо, от вас, ваша честь ожидают, что вы проведете селекцию. Но суду этим заниматься не положено. И защищаться от того, что вы выберете в совещательной комнате, я уже не смогу.

И Ходорковский предложил Данилкину квалифицировать его собственные действия как хищение: 

— Вот сегодня вы пойдете обедать в зависимую от вас как от председателя суда столовую. За обед вы заплатите. Несомненно, «чтобы обеспечить возможность последующего хищения обеда». Столовая не понесет ущерба, и даже получит прибыль, но не максимально возможную. Любопытно сопоставить цены в судейской столовой с ценами в гостинице «Рэдиссон Славянская» (которая здесь, за речкой). Думаю, ни один судья по этим ценам не купил бы здесь обед. А если вы оплатите обед своему знакомому, хищение будет уже в организованной группе.

Так что прокуроры дополнительно застраховали нас от обвинительного приговора. Я весьма признателен стороне обвинения, что все вызванные ею в суд свидетели обвинения фактически стали свидетелями защиты. Я не упрекаю следователей и гособвинение в том, что они не оказались героями и не смогли отказаться от выполнения преступного приказа — ценой любых фальсификаций посадить Ходорковского и Лебедева навсегда. Но я ценю их усилия по подготовке обвинительного заключения, из которого вытекает наша с Платоном полная невиновность. Следствие и обвинение сделали всё, чтобы у суда не осталось ни единого законного шанса не оправдать нас. Спасибо.

— Уважаемый суд, — обратился Ходор-ковский и к Данилкину, — понимаю, оправдательный приговор — событие фантастическое. Но мои оппоненты очень старались. Оцените их усилия. Иначе в следующий раз они могут просто плюнуть на пустой лист бумаги и со штампом «Генеральная прокуратура — копия верна» и прийти к вам за 14-летним приговором. Собственно, сейчас происходит фактически то же самое.

Зал взорвался аплодисментами.

— Прекратить! — сорвался окончательно разозлившийся судья. — Если такое еще повторится, всех выгонять начну!

После перерыва выступал адвокат Юрий Шмидт:

— Вопреки тому, что говорил Лахтин, я утверждаю: преследование Ходорковского и ЮКОСа — это расправа с политическим противником с примесью коррупционно-рейдерской составляющей. Несомненно, что существует некий центр принятия решений под оперативным руководством Игоря Сечина, ставящего конкретные незаконные задачи, а потом прикрывающего исполнителей. Этот центр координирует деятельность различных правоприменительных структур и даже формально независимых ветвей власти, включая законодательную и судебную.

Шмидту тоже аплодировали. На этот раз приставы стали людей выводить. Тех, кто сопротивлялся, буквально за шиворот выволокли из суда.

— И так будет с каждым, кого что-то здесь не устраивает. Вам здесь не культурно-массовое мероприятие! — кричал им вслед Данилкин.

P.S. О том, что сказали судье перед приговором Лебедев и другие защитники, а также о последнем слове подсудимых — читайте на сайте «Новой».

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera