Сюжеты

Не таской, а лаской

Зачем нужны Государственные награды?

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в №№ 124—125 от 8 ноября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Станислав Рассадинобозреватель

 

Я эту историю, кажется, уже рассказывал, но сейчас у нее другой контекст. Для меня самого неожиданный. Коротко говоря (хотя без подробностей не обойтись): 60-е годы. Мы с Василием Аксеновым едем в Тулу, в пединститут, на читательскую...

Я эту историю, кажется, уже рассказывал, но сейчас у нее другой контекст. Для меня самого неожиданный.

Коротко говоря (хотя без подробностей не обойтись): 60-е годы. Мы с Василием Аксеновым едем в Тулу, в пединститут, на читательскую конференцию по одиозному в ту пору «Звездному билету». Готовится комсомольский погром; заканчивается триумфом. Результат — донос в ЦК ВЛКСМ, каковой и «озвучил» на ихнем пленуме сам первый секретарь Павлов («румяный комсомольский вождь», как припечатал его Евтушенко). «Комсомолка» речь напечатала. Вранье несусветное: и вели-то мы себя развязно, оскорбляя публику даже внешним видом (брехня: щеголь Вася, и тот был в скромном свитере), обзывали студентов первоклассниками (то же самое: я только сказал одному, что он, мол, все наперед знает — как первый ученик); главное, будто мы получили единодушный «партийный» отпор. И так далее.

Мы вместо того, чтобы плюнуть, оскорбились. По совету могучего доброжелателя сдуру накатали письмо Хрущеву насчет «клеветы»; послав, позвонили по им же данному телефону аж самому помощнику генсека Лебедеву (о нем, слава богу, забытом, читай, если хочешь, у Солженицына и Твардовского).

Так и вижу: сидим вдвоем в моем кабинетике в «Юности»; Аксенов дозванивается, сообщает: мы, мол, те-то и те-то, и я вижу, как лицо его багровеет. Тот, не дослушав, начинает орать:

— А-а, молодые люди, обосрались, а теперь забегали?! Радуйтесь, что сейчас не те времена!..

Запнулся и закончил:

— Я имею в виду времена Белинского.

Обхохотаться…

Я эту замену Виссарионыча на Виссариона воспринимаю как маленькую притчу.

Ведь ясно, что подручный Никиты имел в виду: уж при Сталине мы бы вас… И вот, значит, как властью, пусть помягчавшей, но генетически неспособной радикально поменять отношение ко всяким там интеллигентикам, писателишкам, бумагомаракам, — вот как ею воспринимаются не только тиран, но и авторитет. Как тот, кто, хоть по-разному, должен держать во страхе, угрожать, карать.

Неисправимо тоталитарное мышление…

А теперь, в наши нулевые? Вроде бы ни того ни другого. Ни тирана (куда до Сталина нашим авторитаристам), ни, увы, общего, общественного авторитета. Мы с непривычки вроде как голые. Хорошо ли это?

А знаете, хорошо.

В идеале (к несчастью, лишь изредка достижимом) такими и надо быть перед властью — ничем ей не обязанными, не стремящимися в золотую клетку. Вот только…

…Недавно президент вручал награды достойнейшим. Например, орден «За заслуги перед Отечеством» первой степени был вручен Олегу Табакову — во всех смыслах заслуженно, и как замечательному артисту, и как… Ну, в общем, не последнему человеку в служилой, государственной иерархии.

Может быть, являю чрезмерную щекотливость, но, честное слово, был покороблен, когда вслед за руководителем МХТ вышла Юлия Борисова, получая орден того же наименования, но — степени третьей.

Сижу и размышляю досужно: что это — оказание высокой чести или необдуманная пощечина?..

Да нет, я, безусловно, не прав: у государства, у власти должны быть свои критерии и резоны, мне, червяку, недоступные; ордена-то ею учреждены, — если бы речь не шла о такой области, как искусство.

Примерно так же я был — глубоко внутри — оскорблен, когда время назад тот же орден второй степени получила Пугачева, а Рихтер — опять же лишь третью. Не глупо ли с моей стороны? Наградили ведь, а не выпороли; дали, а не отняли, и все же словно бы указали: вот твое место.

Доводя то, о чем говорю, до логической крайности, вспоминаю байку о том, как консерваторский шофер нахамил тому же Рихтеру, и, когда дело дошло до начальства, директор отказался хама уволить: «Рихтеров у нас много, а шофер один». И по-своему был прав: это сфера его приоритетов.

Когда еще Зощенко в гениальном рассказе «Монтер» формулировочно выразил логику гегемона, победителя, хозяина, для кого самый редкий художник — обслуга: «Думает — тенор, так ему и свети все время. Теноров нынче нету». Чем, к слову сказать, предвосхитил лишь погодя сказанное сталинское: у нас незаменимых нет!..

Что-то похожее, в общем, и тут. «Спи спокойно, страна, я у тебя всего одна», — а этих фортепьянщиков навалом. Предпочтения сохраняются, и, не посягая ни на чей вкус, спрошу: на чьем концерте вам легче представить того же Путина — на концерте Киркорова или, допустим, Николая Петрова?

Впрочем, речь не о том.

Вдруг понимаю: начав эти счеты, радуясь или оскорбляясь по таким поводам, не вступаю ли я в навязанные мне игры, оспаривая не мои резоны, которых в идеале вообще не должно существовать?

Как в анекдоте про английскую королеву: «Правда, что любая женщина пойдет с мужчиной за деньги? — Правда, ваше величество, зависит от суммы. — Да? И сколько же он предложит, ну, скажем, мне? — Сто фунтов, ваше величество. — Как? Так мало? — Вот, видите, ваше величество, вы уже торгуетесь».

Вот и я, выходит, торгуюсь. Выторговываю у власти поблажки для моих любимцев.

Ну и что же делать? Уж не отказаться ли и власти, и самим «деятелям искусств» от государственных наград и званий — как способа манипулирования, как инструмента управления искусством, как мягкого способа давления? (Переиначивая поговорку: «Не таской, а лаской».) Оно хорошо бы, но — утопия. Мой покойный товарищ Анатолий Гребнев, замечательный кинодраматург, на «революционном» V съезде кинематографистов избранный одним из секретарей, на волне эйфории предложил коллегам разом отказаться от разделяющих сообщество званий, от всех этих «заслуженных» и «народных» — куда там! Был, как говорится, не понят.

(А там, ежели приглядеться, такие бюрократические тонкости-хитрости! Например, знакомый режиссер мне как-то поведал, что, получив «заслуженного артиста», нельзя ни в коем случае соглашаться на «заслуженного деятеля искусств» (не путать с «засраком» — «заслуженным работником культуры».) Ступенька вроде повыше, но опасно рвется преемственность: «заслуженный артист РСФСР» — «народный артист РСФСР» — «народный артист СССР». Какое богатство нюансов, заставляющее Парнас, обиталище Аполлона и муз, жить по законам правительственного олимпа.)

Сеть, в которую, иронизируя над ней, стремятся почти все. И о какой независимости в этом случае приходится говорить?

…Как вспоминает артист Евгений Миронов, уникальный Зиновий Гердт, умирая и зная, что умирает, позвал его в свою спальню (к гостям, которые пришли поздравить его с юбилеем, выйти уже был не в состоянии), как бы сыграл перед ним свой последний спектакль. Оставаясь «веселым и легким до неприличия: «Ребята, вы не видели мой орден? Нет? — шарит рукой по столику. — Таня! Катя! Б…и, где орден? — Приносят. Положил на грудь. — Вот, Женя, орден «За заслуги перед Отечеством» третьей степени. — Помолчал и добавил: — То ли заслуги мои третьей степени, то ли Отечество!»…

Заслуги-то все же вряд ли…

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera