Сюжеты

Конец одной перестройки

Россия в заколдованном круге незавершенной модернизации

Этот материал вышел в № 128 от 15 ноября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

 

Борис Ельцин как-то сказал, что все реформы в России заканчивались неудачей. Во многом это происходило потому, что даже самые благие преобразования начинались и проводились в отрыве от реальных потребностей консервативно настроенного...

Борис Ельцин как-то сказал, что все реформы в России заканчивались неудачей. Во многом это происходило потому, что даже самые благие преобразования начинались и проводились в отрыве от реальных потребностей консервативно настроенного общества, а основным субъектом реформ выступала подконтрольная только самой себе бюрократия.

Первый опыт

Историю российских реформ стоит начинать с одного малоизвестного, но в действительности весьма значимого эпизода. Произошел он еще в допетровской Руси, когда до Московии докатился описанный историком Эриком Хобсбаумом кризис XVII века. Именно с этого момента принято вести начало модернизации в Европе, за три столетия приведшей к формированию общества современного типа. Именно в ту бурную эпоху во многом определялось то, как модернизация будет проистекать в отдельных странах и регионах. Выбор «моделей» был подчас диаметрально противоположным. И если в Англии в 1649 году революция казнила короля, установив власть парламента, то на другом конце континента сословия, собравшиеся на Земский собор в Кремле, собственным волеизъявлением сделали власть царя неограниченной и установили в стране крепостной строй. Таким был выход из политического кризиса, спровоцированного экономическими нововведениями первых лет правления молодого царя Алексея Михайловича. События этих лет стали первым «кейсом» в череде многочисленных последующих российских реформ.

Реформы 1645—1648 годов были начаты группой представителей образованного по меркам своего времени меньшинства государева двора, куда наряду с личным воспитателем царя, боярином Борисом Морозовым, и дворянами Пушкиными входили купец первой сотни Назарий Чистой и сведущий в  экономике голландец Андрей Виниус. Суть предложенных мер сводилась к сокращению расходов на содержание приказного аппарата, отмене налоговых льгот для торговых монополий и введению универсальных косвенных налогов с внутренней торговли.

Реформы, в основу которых были положены идеи экономической эффективности, потерпели полное фиаско. В течение двух лет большинство мероприятий было либо профанировано, либо  просто отменено, как хрестоматийно известный налог на соль. Политическим итогом стали крупные восстания в Москве и других городах, приведшие к отставке правительства. Некоторые историки называли случившееся «революцией». Если так, то это была скорее консервативная революция. Требования представителей сословий — дворянства и горожан  — не шли дальше узких корпоративных интересов. Политическая программа и сводилась к  тому, что царь должен сменить «плохих» начальников на «хороших» и дать низам возможность жить по-прежнему. Общество не проявилось как субъект политики, что дало власти возможность в дальнейшем действовать «поверх сословий», сочетая политику ситуативных уступок и подкупа с жестким давлением и репрессиями. Скоро оказалось занято и место главного политического субъекта.

Либералы в аграрной империи

Советские историки много спорили о том, кто же все-таки выступал социальной опорой монархии в  России. И правы, пожалуй, были все-таки те, кто в качестве таковой видел бюрократию. В условиях России с ее слабостью и разобщенностью сословий, значительной ролью государства в экономике, включая распоряжение огромными земельными ресурсами и другими богатствами аграрной империи, бюрократия в большей степени, чем где бы то ни было в  Европе, приобрела черты особого могущественного класса. Причем не тождественного дворянству. Будучи полностью автономной по отношению к обществу, бюрократия проводила надсословную политику, рассматривая остальное общество как ресурс.

С екатерининских времен, под влиянием Просвещения и начавшейся эпохи европейских революций, в России постепенно формируется особый феномен — либеральная бюрократия, деятельность которой достигла расцвета в годы великих реформ Александра II. Основная проблема реформаторских начинаний «просвещенной бюрократии» с середины XVIII столетия до проигранной Крымской войны заключалась в отсутствии у страны внутренних потребностей к переменам: аграрные ресурсы империи были еще не исчерпаны, а ее многочисленной армии пока хватало, чтобы сохранять статус одной из ведущих держав мира. Попытка опереться на поддержку сословий, предпринятая Екатериной II в 1768 году, закончилась неудачей — как и полтора века ранее их представители погрязли в дебатах вокруг эгоистических корпоративных интересов. Власть переходит к доктрине постепенного освобождения: даровав некоторые гражданские свободы дворянам (в их число не входили политические права), она декларировала, что со временем свободу получат все слои общества — по мере «взросления». Но даже европеизированные дворяне были в целом консервативнее, чем «единственный европеец» — правительство. Не опираясь на реальный общественный запрос, «проекты преобразований» если и начинали реализовываться, то практически никогда не доводились до конца.

Упущенная модернизация

Великие реформы, оборванные терактом 1 марта 1881 года, стали трагическим многоточием в истории российских либеральных преобразований позапрошлого века. Александр II был убит в тот самый момент, когда готовился подписать первую российскую конституцию и созвать парламент. Перестройка (это слово тогда широко использовалось) снова не была завершена: суд присяжных уже введен, а гражданские и правовые механизмы сопротивления политическому радикализму и экстремизму не созданы. Меж тем историческое время реформаторского пути модернизации «сверху» было исчерпано. Пережив период консервативного отката времен Победоносцева и  новые неоконченные реформы (Витте, Столыпин), страна рухнула в острейший революционный кризис. Развитие по демократическому пути было отложено на без малого столетие, а  большевистская модернизация, осуществлявшаяся путем прорыва в технической сфере и быту, оказалась однобокой и во многом ложной. Главным, что сохранилось в СССР от уничтоженного «старого порядка», был класс управленцев. Красная бюрократия стала заказчиком модернизации в советской индустриальной империи, а либеральное ее крыло сыграло ключевую роль в демократических преобразованиях горбачевской и ельцинской поры. И снова общество оказалось скорее более консервативным, чем его либеральные преобразователи, а воз незавершенной российской модернизации по-прежнему в пути.

В основу статьи положен доклад, представленный на заседании «Гайдар-клуба» фонда Егора Гайдара

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera