Сюжеты

Все лгут

Почему мы подсели на «Гарри Поттера», «Сумерки» и «Доктора Хауса»? Исследуем современный фольклор в творчестве фанатов

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 129 от 17 ноября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Евгения ПищиковаОбозреватель

 

На прошлой неделе в Лондоне случилась мировая премьера предпоследнего фильма о Гарри Поттере. Фильм называется «Гарри Поттер и Дары смерти» (Harry Potter and the Deathly Hallows). Опять на Лестер-сквер, возле великого кинотеатра «Одеон»,...

На прошлой неделе в Лондоне случилась мировая премьера предпоследнего фильма о Гарри Поттере. Фильм называется «Гарри Поттер и Дары смерти» (Harry Potter and the Deathly Hallows). Опять на Лестер-сквер, возле великого кинотеатра «Одеон», собралась тысячная толпа, горели и дымили факелы; многие фанаты были одеты в хогвардские мантии (Хогвардс — школа волшебства, в которой учился, учится и будет учиться ГП всю грядущую вечность, пока жив хотя бы один любитель этой достойнейшей эпопеи). «Да у вас здесь маскарад, настроение карнавала!» — вскричал телевизионный корреспондент, подбираясь к фанату, одетому волшебным учеником. Шел дождь, задувал ветер, но разве может разбушевавшаяся стихия помешать настоящему журналисту сделать свою работу — а именно сказать дежурный трюизм? «У нас здесь не маскарад, — холодно отвечал ряженый, — а, наоборот, момент откровения. Маскарад — это когда надевают маски, а мы наконец их сняли и показываем себя настоящими. Маска для нас — это наша офисная одежда. Наша повседневность — затянувшийся маскарад». — «Ох, ну да, ну да, дорогие зрители, — вскричал журналист, сделав лицо «а-я-и-забыл», — перед нами же праздник для тех, кто живет в параллельной реальности!»

Интересно посмотреть на целую площадь людей, живущих в параллельной реальности; но кто бы знал, сколько таких иммигрантов на самом-то деле обживают свои параллельные и перпендикулярные вселенные? И если метнемся мы от жарких желтых праздничных факелов на Лестер-сквер в спящую темную Москву, еще только ждущую фильмовой премьеры, неужто не найдем мы там «альтернативных» ребят? И кто бы подсчитал, какое количество наших соотчичей предпочитает проводить свои досуги в другой реальности? Вот я, например, уже три года являюсь настойчивой поклонницей вампирской саги «Сумерки», и, если бы я жила в Америке, у меня со всеми моими заморочками уже было бы сочувственное культурологическое определение — «сумеречная мамочка».

Перевернутая жизнь

«Три главных культурных события десятилетия, перевернувших нашу жизнь» — так пишет англоязычная пресса. Культурологи говорят аккуратнее: три феномена массовой культуры, имевшие большое влияние на умонастроение общества и породившие масштабное фанатское движение.

Что за три феномена? Это Гарри Поттер, «Сумеречная сага» (четыре книги американской мормонки Стефани Майер и три снятых по этим книгам фильма, как бы аккумулировавших всю прелесть и всю популярность «вампирской темы») и телевизионный сериал «Доктор Хаус». Некоторые исследователи вместо «ДХ» третьим феноменом считают «Секс в большом городе» — но нет. Впечатление этот сериал произвел изрядное, но «масштабное фанатское движение» никак не вызвал. Фанаты «Секса…», вместо того чтобы собраться вместе, быстро, поодиночке разбежались по магазинам в поисках туфель от Маноло Бланик.

Различаются ли между собой поклонники этих трех «феноменальных культурных событий»? Ну перед нами как бы три возраста любви.

«ГП» в основном любят совсем уж молоденькие подростки; «Сумерки» — юнцы и отроковицы чуть постарше. Наконец, поклонники «ДХ» пребывают в поре зрелости.

Но этот расклад, естественный, казалось бы, по самой структуре зрительской (читательской) аудитории, имеет лишь грубое приближение к правде. Фанаты Гарри Поттера росли вместе с самим Гарри Поттером и выросли — сейчас костяк фан-домов состоит из двадцати- и тридцатилетних молодых людей. В фан-движении «Сумерек» значительную роль играют группы «сумеречных мамочек», а именно женщин средних лет, прочитавших книги вместе с дочерьми и вместо дочерей ухнувших в сагу и пропавших для внешней жизни. Фанаты «Хауса» подчеркивают, что очарование этого угрюмого сверхчеловека действует только на «высоколобых», и тут уместно скорее сословное, нежели возрастное деление.

Трудно описать для непосвященного человека масштаб и нерв фанатской активности — параллельная вселенная на то и параллельная, чтобы не выпадать в повседневность. Мы не будем рассказывать о party-встречах, ролевых играх, конференциях и слетах фанатов, о новой «сумеречной» религии — калленизме; о девицах, осаждающих съемочные площадки «Сумерек» (их настойчивую восторженность сравнивают разве только с неврастенией поклонниц группы Beatles). Мы ведь о своем, о родном. О русском. Поэтому, если вы заинтересуетесь масштабом и пылом указанных фан-движений, посоветую вам почитать фанфики. Фанфикшен — это литературное творчество поклонников того или иного литературно-кинематографического «мира», или, как пишут практичные американцы, «коммерчески успешной вселенной». Фанаты не хотят расставаться со своими героями, не хотят выходить из своего сумрака — и вот продолжают уточнять и дописывать любимую историю. Фанфиков, написанных на русском языке, — тысячи. Тысячи — о Гарри Потере; многие сотни — по мотивам «Сумерек» и лишь немногим меньше — по «Доктору Хаусу».

Фанфики, на мой взгляд, — типичнейший современный фольклор.

Народные чаяния и блогеровская правда

Тут вот какое дело: есть массовая культура, сделанная будто бы по «народному заказу», совпадающая с «народными чаяниями», а есть настоящая, самодельная народная культура. Нельзя сказать, что потаенная. Общеизвестен советский письменный фольклор — школьный «девический дневничок» и «дембельский альбом». С обиходным внедрением в нашу жизнь интернета ничего тайного не осталось — так ведь? Впрочем, интернет, на мой взгляд, — это устный фольклор. Интернетовский русский — это же типичная запись устной речи. Главное в устном фольклоре — это слух, сплетня, анекдот, быль. Именно то, что сейчас называют блогерской правдой. Именно то, что служит основой «Живых журналов».

Фанфикшен же, безусловно, — письменный фольклор. Это литературное событие с умыслом и замыслом; это былина о новых русских богатырях — о вегетарианском вампире Эдварде Каллене и докторе-разбойнике Грегори Хаусе.

Прямо скажу, господа: количество фанфиков, которое я прочла, ну очень большое — и если б не была стеснена Великим Форматом, с каким удовольствием я бы обсудила ряд прелестных особенностей письменного фольклора. Например, исключительную скабрезность не менее как семидесяти процентов фанатских текстов. Но ведь подлинное народное творчество «похабно» по определению. Тут другая похабность, исследующая природу характеров и событий «через край», скабрезность истинная, чистая, от опыта, от вечной мечты. Иная девочка-фанфикерша, которая в наивности пишет волшебную фразу: «Я с Вашингтона,— прохрипела Бела, — ложа руку на его восставшую плоть», — и не понимает, что делает, по сути, реальную работу, работает на мечту. И это мечта не о большой «восставшей плоти» и даже не о большой чистой любви, а о Другой Жизни.

Это я к тому, что велика и соблазнительна тема фанфиков, но они лишь примеры для главного — а именно для размышления о феномене Другой Жизни.

О тяге к кровососам

Изрядное количество западных культурологов занято вопросами: почему так популярен «Гарри Поттер»? А почему: вампиры? А отчего: Доктор Хаус?

Причем вампиры — самая актуальная тема. Ну с нее и начнем.

Франшиза «Сумерки» представляет нам особенных вампиров. Это — вампиры веганы. Они не едят людей, а едят животных — оленей там, львов, пантер. Совесть у них воспаленная. Главный герой — Эдвард Каллен, столетний школьник. Пацана сделали вампиром в семнадцатилетнем возрасте, и с тех пор он умнеет, но не взрослеет. Забавная идея авторши книжки, Стефани Майер, в том (а что еще могло прийти в голову средней американке, замороченной психоаналитиками), что разум и чувства действительно живут отдельно. То есть умом старик — Каллен все понимает, а чувствами — подросток, и ничего тут поделать не может. Тут еще та забава, что бедняга — вампир, и явственно ощущает в себе животное начало. То как зверь наш Эдвард завоет, то тут же заплачет как дитя. И вдруг — любовь к обычной девице, к школьнице Беле Свон, такая вот засада.

И при этом — красивый, темный, опасный. Чистая женская радость. Но только ли в этом дело? Западные культурологи приводят следующие причины общественной тяги к кровососам: вампирские зубы — фаллический символ проникновения, что имеет прямое отношение к полу; вампиры живут вечно, а вечная жизнь не только прерогатива религии, но и бытовая мечта среднего американца; вампиры не могут противостоять своей жажде насилия — это щекочет общественное сознание, привыкшее скрывать свои потаенные желания. Да, еще нервически сладкое сочетание «низкого» и «высокого», белого верха и темного низа — вампиры по определению сверхинтеллектуалы, полиглоты, столетние мудрецы, и этим-то волшебным ботаникам за элементарным завтраком (йогуртом) надо бежать в лес по оленину (если речь идет о веганах Калленах) или в злачный квартал по человечину.

Все так, все так. Но мне кажется, главная правда в другом.

Почему «зеленые» боятся природы?

Вампиры для американского общества — это важнейшая метафора столкновения природы и культуры. Вот поглядите: энергичные «зеленые» любят природу. Они ее защищают. Но при этом они боятся ее как черта. Это любовь восторженного импотента — не трогать, не вредить, не есть, не носить, не мацать. Что такое стать «ближе к природе», они не понимают — по их мнению, это застыть и не дышать. А вот чтобы почувствовать себя ее частью, да чтобы брызгало, и скворчало, и трещало на зубах, и убегать, и надсадно дышать, и кусать, и бояться, и упиваться, — это не-а. НЕХОРОШО. Я недавно видела очень неполиткорректное видео. Вечер танцев в холле средней руки отеля. Очевидно, вечер для американцев «осеннего возраста». В центре зала — бальные пары. По периметру — сочувствующие зрители.

И вот на паркете — элегантность, блондинистые кудри, жемчуг, вальс и чудные стоматологические улыбки. Отработанные па. А в углу дергалась под музыку старая негритянка. И каждая ее старая дряблая мышца знала свое место, и все ее тело знало ритм, и зов стука и звука, и всякая паркетная улыбка, и всякий поворот меркли перед этой великой мощной живой памятью и силой тела. Природа против культуры.

Добрые «зеленые» пытаются сделать вид, что бедная природа «снаружи» и ее надо защищать — как инвалида-колясочника, иракскую женщину, разведенную матрону. А природа — внутри, и она съест всех вас, добрые «зеленые». Вы боитесь ее, потому что втайне подозреваете: она сильнее. Любое социальное потрясение — и вы узнаете силу желания, страха, боли, чувства самосохранения, горечь предательства. Уж мы-то про это знаем. Потому что мы так же близки к природе, как та танцующая чернокожая женщина. Она — биологической памятью, а мы — нравственной. Мы кожей, мышцами, поротой задницей помним нравственную дикость.

Вот в этом щекотном разрыве меж природой придуманной и настоящей, на мой взгляд, и есть причина англоязычной популярности вампирской тематики. Но почему она нашла столько почитателей и почитательниц в России? Грубо говоря, почему ты, Пищикова, все читаешь и читаешь фанфики «сумеречной» тематики? Да, еще неплохо про Доктора Хауса хоть чего-то разъяснить. Ну можно еще и Гарри Поттера присовокупить.

С мечтой о мечте

Тут у меня следующая теория — Другой Жизни.

«Коммерчески успешная вселенная» — прекрасное определение; и «параллельная реальность» — ничуть не хуже.

В принципе речь идет о мечте. Или об образе будущего. Дамы моего поколения (что ж говорить о наших бедных усталых мужчинах) — мы привыкли к тому, что образ будущего как минимум должен быть.

Мы любили Стругацких; Господь мой, их «Полдень. ХХI век» растревожил полмира. Ричард Барбрук, известный английский социолог, писал, что именно прелесть русской коммунистической утопии заставила американцев заняться выработкой концепции постиндустриального общества: «Американцы остро нуждались в будущем — у них было неплохое настоящее, но будущее у русских было лучше, вот в чем дело!»

В этом «Полдне» мы хотели жить. Из него не хотелось уходить. Но наше будущее гавкнулось. Что ж удивляться, что мы все ищем и ищем что-то подобное?

Но эта бесконечная тоска по образу будущего чувствуется повсеместно.

Человечество засиделось в настоящем. Нет внятной социальной мечты.

Мы должны становиться лучше — не правда ли? Человек будущего должен быть лучше, чем человек из настоящего.

Но каким образом он станет лучше-то?

Мы мучительно чувствуем вязкость социального меда — невозможно«человеку будущего» заниматься собой, потому что борьба за достижение успеха в «настоящей жизни» отнимает все силы.

А жизнь во имя «собственного совершенствования» автоматически делает человека неуспешным. Неудачником.

У обычного человека не хватает нравственных сил измениться, и начинает казаться, что необходим какой-то генетический, биологический прорыв — раз уж социальная жизнь не собирается меняться. И тут приходит на помощь мечта о параллельной реальности.

Она, как подсказывают нам дамы-романистки, начинается сразу за углом.

На платформе девять и три четверти, в коридоре заштатной школы, в госпитале Принстон-Плейнсборо нас ждет встреча с будущим.

Перед нами персонажи совершенные и несовершенные одновременно.

Они биологически совершенны, но социально неполноценны — как раз то, что надо.

Наделены сверхвозможностями, но не сверхдобродетелями.

Прекрасные недогерои.

Гарри Поттер с его комплексом вселенской сиротинки, вечнозеленый Эдвард Каллен и, разумеется, Грегори Хаус, царь оксюморона.

Злобный добряк, герой-подлец, желчный романтик, больной врач, невежественный интеллектуал, сквернословящая Мать Тереза с ведьмовской клюкой.

Они великие, но их можно и нужно пожалеть и понять. И что еще нужно уставшему от обыденности сердцу?

И как тут не ухнуть в параллельную реальность?

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera