Сюжеты

Венский процесс

Этот материал вышел в № 131 от 22 ноября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Елена Милашинаредактор отдела спецпроектов

 

Здание суда, в котором проходит процесс по делу об убийстве чеченца Умара Исраилова, находится в центре Вены. Никакого оцепления нет, процесс открыт для каждого. Меры безопасности — двойной досмотр: при входе в суд и на подступах к...

Здание суда, в котором проходит процесс по делу об убийстве чеченца Умара Исраилова, находится в центре Вены. Никакого оцепления нет, процесс открыт для каждого. Меры безопасности — двойной досмотр: при входе в суд и на подступах к аудитории, в которой все и происходит. Зал суда огромен. Пятиметровые потолки украшены лепниной и бюстами римских патрициев. Людей, однако, немного. Знакомая чеченка, которая живет в Европе уже девять лет, говорит: «Хожу на суд в «униформе», то есть в юбке. Ожидала, что будет много чеченцев, в том числе и стариков, а перед ними неудобно ходить в джинсах. Только чеченцев в зале суда могло быть гораздо больше. Не хотят светиться…» Кадыровского эмиссара вычисляют быстро. Чеченец за 50 лет в бежевом джемпере сидит в середине зрительного зала. Подсудимые Турпал-Али Ешуркаев и Отто Кальтенбруннер попеременно и довольно часто адресуют эмиссару взмахи рукой и широкие, демонстративные улыбки. Вскоре становится известна фамилия эмиссара — Карамазов.

Главные слова после первых дней процесса — zeige и zeigin. Свидетель и свидетельница. У них нет имен, они проходят под номерами, адреса их местожительства не разглашаются. Все они — граждане Австрии, почтенные бюргеры и бюргерши. Напуганные до полусмерти. Знакомый правозащитник Йохим шепчет в ухо: «Я только сейчас понял, как сильно боятся люди в Чечне и в России!» Молодая австрийка наблюдала убийство из окна своей квартиры. Суд долго мучается, каким образом установить место наблюдения, не называя при этом вслух ее адрес. Судья не выдерживает и обращается к прокурору, широко разводя руками: «И как нам быть с мерами предосторожности?» Прокурор — молодой, лет 35, человек — решительно берет схему и созывает всех: от свидетельницы до адвокатов к скамейкам присяжных. Присяжным показывают карту, тыкают пальцем в дом, в котором живет свидетельница, залу не видно, в какое место тыкают. Меры предосторожности тем самым соблюдены.

Из всех свидетелей только одна женщина категорически отказалась участвовать в процессе из-за страха. Из всех свидетелей пока только один опознал по фотографии предполагаемого убийцу Лечу Богатырова.

В основном Богатырова и Ешуркаева описывают по одежде. На «дело» они вышли в камуфляже. А Ешуркаев еще и в белых носках, в которые заправил свои штаны. В Вене не принято ходить ни в камуфляже, ни в белых носках с заправленными в них штанами. Все свидетели запомнили этот наряд.

Это было глупое убийство. Непрофессиональное и очень жестокое. Так пока и непонятно, хотели Умара Исраилова похитить или шли убивать. За Исраиловым долго и тщательно следил Муслим Дадаев. Но в решающее утро преступники приехали на двух машинах и оставили их очень далеко от дома, в котором жил Исраилов. Каким образом они собирались дотащить здоровенного, под два метра, сопротивляющегося мужчину и запихнуть в машину — непонятно. Впрочем, профессиональные убийцы не устраивают обычно погони средь бела дня, не бьют жертву давшим осечку пистолетом по голове. Профессиональные убийцы обычно пользуются глушителем, а эти выстрелы слышали даже в квартирах на последних этажах венских домов… Богатыров и Ешуркаев еще долго метались после убийства по автостоянке супермаркета и три раза пытались отобрать у австрийских домохозяек машины.

Организатор преступления Отто Кальтенбруннер (чеченец Рамзан Эдилов, сменивший в Австрии имя) озаботился купить две SIM-карты для связи с Богатыровым на момент «спецоперации». После убийства SIM-карты БОБ1 и БОБ2 «конспираторы» выкинули. Но вот Муслиму Дадаеву SIM-карту почему-то не дали, и он пользовался своим телефоном. По нему и вычислили и БОБа первого, и БОБа второго. Еще одна глупость: убивать Богатыров и Дадаев поехали на машине Отто Кальтенбруннера. И через 4 часа после преступления австрийская полиция уже звонила Кальтенбруннеру…

Несмотря на доказательства, все трое подсудимых ушли в глухую несознанку.

Линия адвокатов подсудимых — оправдывать действия своих подзащитных «чеченским менталитетом». Это словосочетание звучит в суде очень часто. И судья, и прокурор прямо так и формулируют: «Следующий вопрос касается чеченского менталитета». Уловка адвокатов понятна — внушить присяжным простую мысль: чеченец — варвар.

Впрочем, для 12 присяжных в зале есть чеченец, не произнесший еще ни слова.

Отец убитого — Али (Шарапуди) Исраилов сидит сбоку от присяжных и заметно, как часто они на него поглядывают. Им важна его реакция на происходящее. Когда адвокат Али — Надя Лоренц — рассказывала в своем вступительном слове историю семью Исраиловых, в том числе про страшные 11 месяцев, которые провел Али в секретной тюрьме в Чечне, присяжные слушали, подавшись вперед и затаив дыхание. Надя говорит, что очень удивительная, нетипичная вещь произошла с присяжными уже в самом начале процесса: они не ведут себя по обыкновению пассивно, они задают много вопросов. И понимаешь, что им как-то по-человечески очень важно разобраться в этой далекой, запутанной, страшной чеченской истории.

Комментарий для «Новой»

Адвокат подсудимого Отто Кальтенбруннера Рудольф Майер:  «Фантастическая версия, сконструированная полицией»

— Скажите, пожалуйста, есть ли в вас претензии к ходу судебного процесса?

— Суд проходит в полном соответствии с австрийским законодательством.

— Что вы думаете по поводу предложения, поступившего вашему клиенту от судьи, использовать свои контакты с Рамзаном Кадыровым и организовать его допрос в суде по скайпу?

— Я сделал заявку на допрос Кадырова. Это очень привычное прохождение процесса в Австрии. Судья сказал: пожалуйста, приедет — очень хорошо, не приедет — давайте попробуем связаться с ним по видеоконференц-связи.

— Вы также хотели вызвать на допрос Путина и советника главы Чечни Шаа Турлаева. Зачем вам Путин?

— Потому что в документах полиции написано, что Кадыров — это марионетка Путина и ничего без него не делает.

— А вы понимаете, что Путин вряд ли согласиться на такое предложение? Что касается Шаа Турлаева, то он тоже не сможет приехать на процесс в Вену, так как против него в России заведено уголовное дело по обвинению в организации заказного убийства, и он объявлен в федеральный розыск.

— Президент Путин сам решает, приедет он или нет. Что касается Шаа Турлаева, то я ничего не знаю о том, что он объявлен в розыск. Если это так, то он может приехать под гарантии или принять участие в процессе по видеоконференц-связи.

— То есть вы подаете эти ходатайства не с целью затянуть процесс?

— Это не является моей целью. Если из документов обвинения и полицейских рапортов следует, что Кадыров является заказчиком этого преступления, то мне кажется совершенно логичным наше желание его допросить. В первую очередь для того, чтобы доказать, что этого заказа не было.

— Вам кажется, причастность к этому преступлению чеченских властей не доказана?

— По моему мнению, это фантастическая версия, сконструированная полицией.

— Вы часто ссылаетесь в процессе на особенности чеченского менталитета. Вы многих чеченцев знаете?

— Я знаю некоторых чеченцев, я их защищал. Я знаю немного особенности чеченского менталитета, но, конечно, всерьез об этом может судить только эксперт.

— Герр Майер! Я слышала, что вы очень известный и дорогой адвокат. Кто оплачивает ваши услуги на данном процессе? Сам Отто Кальтенбруннер, или кто-то еще, или вы делаете это безвозмездно?

— Я известный адвокат, но не дорогой. И мой гонорар в каждом деле разный. Если вы пытаетесь намекнуть на определенный источник, то я могу сказать, что меня оплачивает только семья Кальтенбруннера и больше, к сожалению, никто.

P.S. В пятницу судья начал процесс со следующих слов: «Ходят слухи, что адвокаты подсудимых хотят вызвать на допрос президента Чечни Рамзана Кадырова. Это очень хорошо, так как суд считает нужным допросить этого важного свидетеля. Проблема в том, что официальная процедура (обращение по линии МИД РФ. — Е. М.) может затянуться на месяцы и даже на годы. Суд был бы очень признателен, если бы подсудимый Отто Кальтенбруннер воспользовался своими хорошими, очень хорошими контактами с господином Рамзаном Кадыровым, о которых он рассказывал, и попросил его дать показания в нашем суде по скайпу».

Было заметно, как удивился Кальтенбруннер, когда судья озвучил свое предложение. Но ответил, что ему нужно время, чтобы связаться с Рамзаном Кадыровым. Судья сказал, что специально договорился о продлении судебного процесса до января 2011 года, чтобы Кадыров тщательно обдумал эту возможность. Таким образом, судья отреагировал на публичное заявление адвоката Отто Кальтенбруннера — Рудольфа Майера, сказавшего, что будет требовать от суда вызова свидетелей: Кадырова, Путина и Шаа Турлаева. Занятный поворот: судья продемонстрировал, что не боится придавать процессу политический контекст.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera