Сюжеты

«Описывать действительность только черными красками? Нужен иной вектор»

Руководитель Фонда поддержки кинематографии Сергей Толстиков — о том, как распределялись деньги на кино, каким бывает госзаказ, зачем нужны мультфильмы и почему чиновникам из Минкульта не стоит беспокоиться

Этот материал вышел в № 131 от 22 ноября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

— Начнем с названия «Фонд поддержки кинематографии…», значит, речь о киноискусстве больше не идет? — Название существующей с 1995 года организации уже было, мы просто переформатировали ее под новые потребности индустрии. Неверно...

— Начнем с названия «Фонд поддержки кинематографии…», значит, речь о киноискусстве больше не идет?

— Название существующей с 1995 года организации уже было, мы просто переформатировали ее под новые потребности индустрии. Неверно противопоставлять кинопроизводство и киноискусство. И для студий-лидеров, которым выделили дополнительные средства, цель привлечь зрителя не отменяет возможностей развития киноискусства. Существует сложившееся разделение кино на мейнстрим, блокбастер, артхаус. Киноискусство служит генератором развития киноязыка, расширения смыслов. Но сейчас мы говорим о ракурсе на зрителя как ключевом в нынешней…

— Реформе?

— Я бы сказал, в частичной смене модели финансирования. Кардинальной реформы нет. Мы финансируем производство, следовательно, проекты. Да, «лидерам» дали больше средств, преимущество маневра. Но ведь и фильмы, которые называют авторскими, финансируются в том же объеме, какой был прежде. Сейчас Минкульт поддержал создание примерно 10 так называемых авторских картин. А сколько нам нужно, сколько нужно зрительской аудитории? К тому же фильмы эти порой тотально депрессивны. Когда побеждает одна тональность, кино становится маргинальным. Зритель, наглотавшись мрака, начинает от него шарахаться — сколь бы талантливой ни была работа. Авторскому кино не хватает воздуха, в духе тех же Коэнов, Кустурицы, Алена.

— Многие из создателей авторского кино в связи с реорганизацией чувствуют себя обиженными.

— Вы имеете в виду продюсеров. Роман Борисевич говорит, что ему надо получить финансирование на три-четыре проекта. Почему?

— Потому что он способен сделать 3—4 достойных фильма, получать за них призы на фестивалях.

— Наверное, да, но помимо него есть другие независимые продюсеры. Если каждый снимет по четыре проекта, обретем до полусотни авторских фильмов. На мой взгляд, это перебор, нужна мера. Но это касается исключительно господдержки.

— А вы находите правильным разделение кинематографа на две составные части: мейджоровскую и «остальную»? Кинопроцесс един и неделим, арт-режиссеры переходят в мейнстрим. Французы говорят: запуская фильм, мы не знаем, что получится: авторское кино или блокбастер.

— Согласен: до запуска нельзя сказать, что в результате получится. За исключением компаний, сосредоточенных на зрительском кино: комедии, мелодрамы. Снимающие комедию или триллер точно знают, что и как они делают. Когда же люди снимают «незнамо что», они зачастую камуфлируют непрофессионализм флером артхауса. Хотелось бы, чтобы кинематографисты всех профессиональных спектров понимали, что они снимают. Тут все взаимосвязано: проблематика, киноязык, уровень актерской работы. Когда у Попогребского бюджет $1–2 миллиона, его кино ближе к авторскому. Если ему дать бюджет больше, он сделает качественный мейнстрим. Если только захочет. Было бы неплохо, если бы одаренные авторы из авторского кино шли в зрительское.

— В других странах подобные фонды — негосударственные органы. Вас не смущает зависимость от государства?

— А мы формально негосударственный фонд. Во Франции CNC — государственный фонд, связанный и с министерством культуры, и с министерством финансов. Unifrance занимается продвижением кино на другие рынки. Там отлаженная система, связывающая туризм, кинематограф, деятельность государственных органов, кинокомиссий местных муниципалитетов. Проценты от продажи билетов, от оборота ТВ-каналов, ДВД, интернета. Все работает на единый результат. К тому же Франция всегда пыталась играть центральную роль в процессе европейской интеграции и воспроизводства своего культурного менталитета. Кино в этом процессе отводилась своя роль. Четко прописанный механизм позволяет киноотрасли воспроизводиться каждый год. Не зависеть от настроения чиновника или депутата, который решает: это кино нам не нравится — дадим ему меньше денег.

— Плюс свобода от идеологического прессинга?

— А прессинга никакого нет, во всяком случае, мы его не ощущаем.

— Что же такое «ценностные фильмы»?

— Вы имеете в виду то, что мы определяем как социально значимые. Вижу несколько причин необходимости этой градации. В истории страны существуют важные даты. Государство может быть заказчиком, пожелав иметь фильм к годовщине 1812 года. Или к годовщине полета Гагарина. Не факт, что все проекты будут успешны, но поставить перед нами такую задачу государство имеет право. Армия, без которой нет государства. Должны же мы каким-то образом создавать образцы для подражания, чтобы люди, стремящиеся служить в армии, получали ценностные ориентиры, чтобы те, кто служит, понимали, что не являются изгоями общества. Есть у нас и болевые точки: наркотики, работа судов, ксенофобия. Или…

— Недавняя война в Осетии.

— Это же наш политический контекст, который нельзя замалчивать. Существуют проблемы, которые эта война вскрыла. Для игрового кино это может стать замечательным материалом. Сценарий «Август. Восьмой» интересный, режиссер Джаник Файзиев — может получиться картина.

— Если эти «заказные» фильмы не будут честными, если проблемы будут ретушироваться, сколь дорого они бы ни обошлись, грош им цена.

— Естественно, никому не нужны агитки. Необходимы ответственность и талант как в постановке проблемы, так и в том, насколько творчески она решается. Вместе с тем важно, чтобы не было ощущения тупика. Кино не может лишь компрессовать на экране проблемы, заваливая ими зрителя, не давая даже намека на выход.

— Позвольте, но мрачный фильм, если конечно, это произведение искусства, может иметь и продолженный катарсис, после финала продолжая трудный диалог со зрителем. Как «Волчок» Сигарева.

— «Волчок» — авторское кино, а значит — особый способ и характер восприятия. Если говорить о социально значимых фильмах, обращенных к широкому зрителю, нужен иной вектор. Описывать действительность исключительно черными красками? Но мы же все в ней живем, испытываем разные эмоции, питаемся надеждами, дружим с нормальными людьми разных профессий. Нельзя лишать кино многокрасочности.

— С вашей точки зрения, возможно сочетание патриотической нацеленности с коммерческой выгодой?

— Думаю, да. Хотелось бы, чтобы патриотизм вновь стал зрительски привлекательным, но это уже зависит от таланта и профессионализма художника.

— Самые большие нападки киносообщества в связи реорганизацией вызвали критерии отбора «лучших компаний» и определение компании-счетчика, на основании решений которого были распределены без тендера госсредства. Почему именно эта компания, эти критерии?

— Начнем с критериев. Они почти полностью совпадают с теми, которые предложила Гильдия продюсеров, Ассоциация кино и телепродюсеров.

— За исключением критерия «рентабельность»…

— Верно. Рентабельность сложно просчитать. Как рассматривать потраченные на фильм деньги — в совокупности с прокатом или без? С рекламой? Как проанализировать отчетность? Прокат — прибыльная сфера киноиндустрии, производство — убыточное. Надо все соотнести. Теперь о том, кто «наполняет» критерии. Мы направили в Минкульт письмо и получили аналитические отчеты двух компаний. В сравнении выяснилось, что «Нева-фильм» делает интересные материалы, связанные прежде всего с кинопоказом. Но ведь это лишь один срез. Выбрали Мovie Research, ее материалы показались более сбалансированной, системной аналитикой.

— Главная претензия в том, что статистика была подведена под заранее сформированный список мейджоров.

— По ходу работы список видоизменялся, какие-то компании добавились, занимая место других. К примеру, один из членов Попечительского совета предложил учитывать результаты голосований национальных премий «Золотой орел» и «Ника» как итог сбалансированной оценки профессионалов. Кстати, Тодоровский со «Стилягами» стал лауреатом обеих кинопремий.

Когда назвали восемь компаний-лидеров, все сказали: «Ну вот, мы знали эти восемь, они и получили». Но если знали, отчего ж расстроились? Правильная ли цифра восемь? Мне говорят, было бы 12, не было бы вопросов. Но идея себя бы дискредитировала. Необходима внутренняя конкуренция.

— В Уставе фонда есть пункт: «Проведение исследований и независимой общественной экспертизы проектов и других мероприятий в области кинематографии», эту экспертизу будет проводить та же компания?

— Совсем не обязательно. Например, сейчас исследования для нас проводят та же «Нева-фильм», Ассоциация кинопродюсеров, аналитический отдел «Базелевса». Эксклюзива нет. Наша задача — получать качественный результат от лучшего в этом секторе.

— Хотя именно Мovie Research вы назвали стратегическим партнером.

— Признаюсь, отчасти это было выражением моральной поддержки. Когда на главу компании Олега Иванова начались нападки, мне показалось это незаслуженным. В чем-то их можно критиковать. Но говорить только об аффилированности, навешивать на компанию ярлык «обслуживателя интересов» — неправильно.

— Про социально значимый список фильмов. Насколько в их отборе тематика превалировала над качеством сценария? В некоторых проектах (как фильм про Гагарина) даже режиссера еще нет. Фонда это не касается?

— Был блок заявок и сценариев, которые мы получили от Минкульта вместе с письмом, в нем была просьба рассмотреть и профинансировать проекты, имеющие социальное звучание: картины о Скобелеве, святителе Алексие. О проекте «Гагарин» было указано в постановлении Правительства РФ, более того, изначально был заявлен другой сценарий. Но он был слабее и не прошел. Продюсеры Копанец и Толстунов договорились о правах с дочерью Гагарина Еленой Юрьевной.

Все названные в списке проекты прошли через экспертный совет.

— А в уровне его компетенции вы не сомневаетесь.

— Я считаю, что имена Разлогова, Митты, Сельянова, Адабашьяна, Месхиева, Володарского свидетельствуют о серьезной компетенции.

— А вот когда продюсеры бегут за финансированием в Минкульт и параллельно к вам в фонд, получая деньги в двух местах…

— Дело в том, что средства, выделенные в 2010 году, — были разведены и не могут направляться на проект сразу из двух источников. Если же фильм финансировался раньше, скажем, в 2009 году, то мы считаем: в праве восьми компаний распределять и расходовать средства. Главное, что по закону они не должны направлять на бюджет фильма больше 70% государственных средств, но точный ответ должны дать правительственные специалисты.

— Существуют опасения, что фонд начинает экспансию против Минкульта, результатом которой должна стать подмена фондом департамента кино. Департаменту останутся «представительские функции». Знаю, что есть письмо о переводе в вашу «епархию» полнометражной анимации. Вроде бы выделяются средства на киноиздания. Далее везде?

— Чье письмо? Есть Устав фонда, который не замыкает нас в функциях, нами осуществляемых. Речь идет о поддержке не только восьми мейджоров, но шире — кинематографии. И у кинокомпаний, с которыми мы работаем, интересы шире положений, сформулированных сегодняшним постановлением правительства. Начну с полнометражной анимации. Что противозаконного, если в будущем эти кинокомпании будут тратить деньги и на полнометражную анимацию, которая имеет зрительский потенциал и может приносить доход? Значит ли, что таким образом мы наезжаем на пирог Минкульта? Никоим образом. Просто даем возможность нашим компаниям более гибко работать, используя выделенные им средства. Второй момент, печать. В рамках своих уставных функций мы интересуемся всеми сегментами инфраструктуры: не только производство, но и кинопоказ, продвижение, прокат, фестивали, печать. Все взаимосвязано. Важно вычленить наиболее проблемные зоны. Планируем поддерживать какие-то издания. Сейчас журнал «Сеанс» оказался в критической ситуации. Мы смогли аккумулировать общее мнение «восьмерки» и помочь им. Это не системная работа, скорее неотложная помощь. Возможно, если бы у нас был бюджет на это, подобная работа могла бы быть системной. Но пока с бюджетом у нас неопределенная ситуация, и это отельный разговор.

Идеологии экспансии, плана мероприятий того, как фонд забирает под себя все направления, у нас нет. Тем не менее в следующем году хотим финансировать детское и семейное кино, полнометражную анимацию  — такой блок фильмов. По сути, это тоже социально значимая тематика. Минкульту в жестких рамках органа исполнительной власти трудно предпринимать какие-то экстренные меры. Они скованы по рукам и ногам. Отчасти поэтому возник фонд — более гибкая система вне министерства, как инициатива Минкульта и продюсеров. Мы отчитываемся перед Минкультом — органом исполнительной власти, реализующим политику в области кинематографии. Мы ближе к рыночному органу и будем дрейфовать от субсидиарной функции в сторону инвестиционно-банковской.

— В начале реорганизации еще говорили об окупаемости, мол, наше кино нерентабельно, компании-мейджоры будут возвращать потраченное. Сегодня про окупаемость уже не говорят?

— Но и вначале говорили не об окупаемости — частичной возвратности. В ситуации пиратства, непрозрачности рынка субсидии являются в значительной мере компенсацией финансовых потерь компаниям. Но если наша цель — зрительское кино, это значит — доход. Поэтому мы обязаны предусмотреть механизмы частичного возврата. И сравнить, кто из компаний более эффективен. Если не обеспечиваешь эффективность, значит, недостаточное количество зрителей получаешь. Я сторонник большего возврата, чем 5%. 10—15% вполне достижимая цифра. Эти суммы можно было бы оставлять на счетах компаний для вложения в кинопроизводство. Но попечительский совет решил начать с 5% — потом посмотрим. Шаг за шагом инвестиционная функция будет наращиваться.

— Какова внутренняя реакция фонда на запрос ФАС о неточностях критериев отбора в определении мейджоров и премировании успешных картин?

— Это отношения между ФАС и правительством.

— Запрос делала и компания «Правовой департамент».

— Мне непонятно, почему кинокомпании должны прятаться за «Правовым департаментом». Все студии, производящие более или менее зрительские фильмы, на виду. Они не стесняются, как Ренат Давлетьяров, заявить во всеуслышание о своем несогласии с какими-то нашими решениями. Значит, это какие-то мелкие компании? Хотя мне интересно, на основании какой компетенции «Правовой департамент» делает выводы о некомпетентности того же Мovie Research. Кто является экспертом в «Правовом департаменте»? Мы открыто говорим о процедуре, статистических и аналитических выкладках, на основании которых попечительский совет принимал решения. Я также не могу комментировать письмо, которое ФАС отозвала. Что касается рекомендации ФАС полнее отразить критерии отбора в постановлении правительства, то с этим я абсолютно согласен. Но опять-таки это компетенция правительства.

— «Правовой департамент» направил запрос, подставивший под сомнение премирование отечественных картин, «имеющих художественную и культурную значимость» и собравших более миллиона зрителей. Вы согласны с тем, что именно эти фильмы —  «Любовь-морковь», «Книга мастеров», «Тарас Бульба» — имеют художественную значимость?

— Экспертный совет из 13 фильмов отобрал семь. Даже если у меня и есть какие-то вопросы, это их компетенция.

— В списке награжденных дочерняя компания «Уолт Дисней»…

— Это российская компания, по закону имеющая равные права с другими.

— Мы с вами слышали выступление Катриэля Шоры, руководителя израильского кинофонда. Он говорил, что их селективная система основана на поиске таланта. На что опирается ваша селекция?

— «Селективность» не совсем верное слово. На первом этапе фонд нацелен на решение индустриальных задач, укрупнение компаний-лидеров, предоставление им ресурсов и возможностей с целью повысить их конкурентоспособность на фоне зарубежных конкурентов. Постепенно будут меняться и вектор работы, и тематика. Будет ротация «получателей» господдержки. Экспертиза проекта в целом будет усилена и усложнена — и по части творческой, и в финансовом отношении. Будем привлекать в экспертный совет молодежь, которая лучше ориентируется в приоритетах молодого зрителя.

— Фонд — надолго?

— Думаю, да. Вся та разносторонняя работа, которую уже выполняет и намерен развивать фонд, объективно нужна индустрии. Ее форма и характер могут меняться. Но поддержка нашему кинематографу пока еще жизненно необходима.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera