Сюжеты

Все новости, достойные печали

Почему журналисты думают, что граждане им не доверяют. Реконструкция одного заблуждения

Этот материал вышел в № 133 от 26 ноября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Андрей Колесниковспециально для «Новой»

 

Цифра 8% появилась из ниоткуда и захватила воображение. Журналистам доверяют всего 8% населения. Сколь правдоподобно и какой повод для самобичевания… В эфире «Эха Москвы» два замечательных журналиста Ксения Ларина и Ирина Петровская...

Цифра 8% появилась из ниоткуда и захватила воображение. Журналистам доверяют всего 8% населения. Сколь правдоподобно и какой повод для самобичевания…

В эфире «Эха Москвы» два замечательных журналиста Ксения Ларина и Ирина Петровская обсудили эту цифру, услышанную по телевизору в программе Владимира Соловьева «Поединок» (!) и озвученную Леонидом Радзиховским (!!). Потом по этому поводу, с использованием той же цифры, выступил со статьей в «Известиях» писатель и журналист Игорь Зотов, который, скорее всего, тоже услышал цифру по телевизору. Началось бурное обсуждение. Основы рушились. Каркас профессии дал заметную трещину.

Но, как сказано у Владимира Набокова, «никакого Александра Ивановича не было». Нет такого социологического исследования, заслуживающего доверия и осуществленного солидной социологической службой, где фигурировала бы такая цифра.

Журналисты пали жертвой доверчивости и самоуничижения. Это новость, достойная печали. Но не печати.

А еще это напоминает недавнюю историю про то, как фламандская пресса целый год перепечатывала материалы вымышленного исследовательского агентства – до такой степени они казались правдоподобными. Как писал тот же Набоков, «жизнь подло подражает художественному вымыслу».

Несуществующая цифра

Какие же цифры существуют в действительности? Согласно данным Фонда «Общественное мнение» (ФОМ) в 2001 году журналистам доверяли 47% респондентов, не доверяли 40%,  2007-м – доверяли 44%, не доверял 41%. В 2009 году ФОМ замерял доверие к СМИ – 39% доверяли, 45% не доверяли. В 2007 году фразу «журналисты говорят, выступают, чтобы…» опрошенные в большинстве своем заканчивали фразой – «дать информацию, осветить события, актуальные проблемы». 48% считало, что журналисты объективно освещают события, 45% - что они оказывают положительное влияние на жизнь страны. Ну, и так далее.

Любой вменяемый социолог скажет вам, что цифры существенно за последние годы не менялись, а если и менялись, то, как правило, под воздействием конъюнктурных факторов или в границах статистической погрешности. Сомневаться в данных ФОМа – одной из самых профессиональных социологических служб в стране – в данном случае повода нет.

В 2009 году Левада-Центр, не менее профессиональная и старейшая социологическая служба в России, опрашивал россиян о самых выгодных профессиях. Россияне не считают журналистов богатыми людьми – самой выгодной профессией ремесло журналиста назвали 2% респондентов, более деньгоемкой считалась даже профессия учителя (самой выгодной специальностью считается профессия банкира – 43%, проститутки получили трудовые 5%). По поводу престижа профессии есть разные данные разных служб и центров. И хотя родители, согласно данным исследований, как правило, не очень-то хотят, чтобы их дети становились журналистами – им все больше юристов и экономистов подавай и, как ни странно, врачей, в целом ремесло считается престижным. А 87% респондентов ФОМа считают работу журналиста трудной.

Число цифр и данных можно множить до бесконечности. Например, самое свежее и достаточно репрезентативное исследование портала Superjob.ru показывает, что респонденты ставят профессию журналиста по степени опасности в один ряд с профессиями шофера и милиционера – 7% считают журналистское ремесло самым опасным (на первом месте профессия шахтера – 17%). Работа журналистов оценивается как более опасная, чем профессии пожарного, спасателя МЧС и военнослужащего.

Откуда взялась цифра восьмипроцентного доверия журналистам – решительно непонятно. Серьезной социологии она не известна. И более того, по сравнению с усредненными данными выглядит совсем неправдоподобно.

С телевизором по жизни

Но все это – показатели как бы «вообще». Дальше начинаются нюансы, которые и позволяют представителям цеха столь самоуничижительно относиться к собственному ремеслу. Например, такие: под журналистами рядовые обыватели понимают прежде всего телевизионных звезд. Когда респондентов ФОМа попросили назвать фамилии уважаемых ими журналистов, опрошенные вспоминали имена телеведущих или телерепортеров, и лидировал в этом списке узнаваемости и доверия Владимир Познер. Простые трудящиеся считают, например, диктора Первого канала Екатерину Андрееву журналистом. Под рубрикой «журналист» проходит и Андрей Малахов. Странно, что сюда не попали Петросян с Винокуром и Кобзоном. Из умеющих писать граждане вспомнили только отца и сына Боровиков (но их узнаваемость тоже связана с телевизором), Хинштейна (!) и Анну Политковскую.

Надо понимать, что, несмотря на падение интереса к телевидению, абсолютное большинство россиян живут телевизором. Телевидение – основной поставщик информации и развлечений, главный электоральный ресурс. Изменения происходят, но очень медленно, особенно с учетом возрастной структуры стареющего населения страны. Широко объявленная смерть бумажной прессы тоже пока не наступила. Интернет расчищает себе площади, но медийный успех на стороне тех, кто видит в нем не конкурента, а союзника и партнера – в стране и мире есть образцы сочетания бумажных носителей, интернет-носителей и гаджетных носителей информации. И даже телевизионных - телевидение тоже становится мультимедийным продуктом. И в этом смысле интернет убивает не телевидение, а тот его тип, который существует на федеральных каналах. Но, повторим, процесс этот очень медленный. Культура потребления информации носит скорее поколенческий характер (подробнее об этом в статье Георгия Ильичева в «Новой» от 24.11.2010). К тому же, как заметил американский журналист Боб Кайзер, первые десять лет своего существования телевидение представляло собой радио перед телекамерой. Так и сегодняшний интернет, продолжим его мысль, являет собой образец бумажной газеты на экране или дисплее.

Кто доверяет и кому доверяют

Словом, доверяют или не доверяют в основном все тому же телевизору. Тем не менее, разумеется, в суждениях респондентов социологов есть претензии и к профессионализму, и  к вранью, и к продажности журналистов. Коррумпировано общество – значит, коррумпированы те, кто снабжает его информацией. Все покупается и продается – значит, продаются статьи, репортажи и журналисты. Все кругом плохо – виноват вестник, то есть журналист.

Но, разумеется, самую жесткую оценку своему цеху могут дать сами журналисты. Почему, собственно, представители сообщества и протестовали против придания журналистам особого статуса в уголовно-правовом смысле. Единственная привилегия настоящего журналиста – не иметь никаких привилегий. А здесь кому мы хотим придать особый статус: погрязшим в самоцензуре и заказухе редакторам прокремлевских газет? Околокремлевским райтерам, заполняющим газетные площади своей продукцией? Дамам интересного возраста, которые на пресс-конференциях, недоуменно тыча ручкой в какого-нибудь Петра Авена или Анатолия Чубайса спрашивают соседа, а кто это такой? Равнодушным телеведущим, готовым с выражением зачитать любой текст. Спущенный сверху?

В дополнение к вопросу «кому доверяют?» есть еще вопрос «кто доверяет?» И здесь дифференциация колоссальная. Кому доверяет пожилой интеллигент-демократ? Наверное, демократической прессе? Кому доверяет студент-экономист? Вероятно, деловой прессе. Кому доверяет бухгалтерша с профессиональным начесом на голове? Скорее всего, изданию «Зятек». Кому доверяют члены Конгресса США за утренним кофе? Газете «Вашингтон пост». А среднестатистический житель Хельсинки, который до сих пор предпочитает не покупать, а выписывать печатную прессу? Газете «Хельсингин саномат», которую каждое утро приносит аккурат к его первой ложке йогурта почтальон.

Все очень сложно, тонко и разнообразно. Вплоть до того, что блогеры доверяют только блогерам, а фейсбукеры - фейсбукерам Хотя что они нередко обсуждают? Публикации в профессиональной печатной и интернет-прессе.

All the news that’s fit to print

В чем высокий смысл слогана газеты «Нью-Йорк таймс», которая, как и все другие печатные издания борется сегодня за выживание, развивает свой невероятно популярный интернет-портал, хранит традиции качества, но не брезгает мультимедийностью? Лозунг «Все новости, достойные печати» возник в 1896 году, сразу после того, как газету купил основатель династии Оксов-Сульцбергеров Адольф Окс. Он означает, что профессионалы готовят для потребителя профессионально приготовленное блюдо. Все новости, достойные печати – это ответственность журналистов, добывающих и перепроверяющих информацию, высокий авторитет и знания тех, кто имеет право на высказывание мнений, фильтр квалифицированных редакторов. Не цензура, не самоцензура, а именно фильтр. Фильтр, состоящий из знаний, вкуса, этики, эстетики, высокой культуры слова, дизайна и типографики.

Новости, достойные печати – это проверенные новости. И здесь классическая журналистика вступает в противоречие с ее естественной – в силу умножения электронных носителей – легковесностью и скоростью. Важнее передать новость быстрее, выказаться резче, чем проверить новость и попытаться не оскорблять читателей. Страдает ли от этого качество? Да. Но читательское доверие в сегодняшней медиа-среде имеет возможность стать более избирательным. Веришь только блогам и гражданской журналистике? Бога ради, никто не заставляет читать желтую или качественную прессу, смотреть телевизор. Осторожничаешь, доверяешь только проверенным медиа-поварам – читай качественную прессу, которая строится по высоким профессиональным канонам. Индивидуализируешь информацию персонально для себя, хочешь читать только определенных блогеров и колумнистов, статьи исключительно про рынок арбузов и дынь, информацию о жизни привидений? Пожалуйста, все это придет в лучшем виде на экран твоего смартфона. Скучаешь по запаху свинца и шепоту газетной бумаги – читай бумажную прессу. Любишь блики в глазах – листай глянец. Стоишь полдня в пробках – слушай радио, остальное видимость.

Лучше, чем секс

Казалось бы, суть профессии, которая сама себе не доверяет, радикально меняется. «Транснефтьгейт» раскрутили не Боб Вудворд с Карлом Бернстайном, а Алексей Навальный. Документы Пентагона километрами предает гласности сайт «WikiLeaks», а не «Нью-Йорк таймс», прославившаяся публикацией Pentagon Papers. Олега Кашина хотели убить не только за то, что он журналист статусного издания, но и за то, что он интернет-фигура, популярный блогер. Современный журналист превращается в мультимедийного аудиовидео робота. Меняются носители информации: в продвинутых группах - при всей тотальности телевидения и пока заметном присутствии газет - ноутбук, телефон, айфон, айпэд и много другого «ай» становятся новой «бумагой».

Но критерии качества-то те же. Профессиональные стандарты – и в их числе быстро и ответственно сообщить в «пяти W» (кто – who, что – what, когда – when, где – where, почему – why) новость – сохраняют свою актуальность. Язык изложения меняется, но никто не отменял грамматических правил и необходимости корректуры и редактуры. Скорость передачи информации и риск подвергнуть свою жизнь опасности увеличиваются, но пафосом профессии это был всегда. Как, например, у недурного репортера Константина Симонова, которому, кстати, на днях исполнится 95 лет со дня рождения: «Под Купянском в июле — / Полынь, степной простор... / Упал, сраженный пулей, / Веселый репортер... / Планшет и сумку друга, / Давясь от горьких слез, / Его товарищ с юга / Редактору привез... / Но вышли без задержки / На утро, как всегда, / «Известия» и «Правда», / И «Красная Звезда».

* * *

И несколько последних замечаний.

Журналистику стали в последнее время путать с медиа-бизнесом, а журналистов с медиа-менеджерами. Это разные профессии, как профессии репортера и зачитывальщика новостей, колумниста и писателя заказухи.

Прессу часто называют оппозиционной. Это неточная метафора. Не бывает не оппозиционной прессы. В противном случае она не пресса – не выполняет своей миссии контролера власти и государства. Некоторых журналистов часто называют либеральными. Не верьте, не бывает не либеральных журналистов. Иначе они философы, пропагандисты, все, кто угодно, только не журналисты.

Хорошая журналистика – аналитическая, расследовательская, новостная – непременно либеральная. Во всяком случае, как правило, понятия «либеральный» и «профессиональный» совпадают.

Ну и еще. Для тех, кто понимает. Как не доверять профессии, о которой легендарный редактор Бен Брэдли, опубликовавший Уотергейтскую историю и возглавлявший «Вашингтон пост» в течение 26 лет, прорычал: «Нет ничего лучше, чем классная история – даже секс ей уступает!»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera