Сюжеты

Кто живет в деталях?

NET-2010: «Поздние соседи» Алвиса Херманиса

Этот материал вышел в № 133 от 26 ноября 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Елена Дьяковаобозреватель

 

Мерцают индийский тик и красное дерево, серебряный, тусклый от неухоженности, чайник 1900-х, английский фаянс, утрехтский бархат, чудовищные индийские бубенцы и шелка по стенам: малиновые, лимонные, бирюзовые, золотые. Потерянный человек в...

Мерцают индийский тик и красное дерево, серебряный, тусклый от неухоженности, чайник 1900-х, английский фаянс, утрехтский бархат, чудовищные индийские бубенцы и шелка по стенам: малиновые, лимонные, бирюзовые, золотые.

 Потерянный человек в обвислом, богемном и детском бархатном банте под подбородком (поверх залитой кофе, заскорузлой от пятен парижской довоенной рубашки) достает из нагрудного кармана паспортное фото 2х3. Такие остаются от советских прабабушек — особенно от тех, что провалились в шахты и рвы ХХ века.

Нелли сгинула там же: летом 1939-го поехала из Парижа к родным в Варшаву.

Друг Нелли, д-р Калишер, также польский иммигрант, в Париже преуспевал. Он много писал об эротизме современной геополитики, о скрытых комплексах Гитлера и Сталина, об играх их либидо на карте Европы. Теперь — в Нью-Йорке, в 1946-м, д-р Калишер раздавлен темой своих эссе 1930-х. Ему снится: оборванный беженец в фастфуде рассказывает, как можно и теперь спасти близких из Польши 1939-го. Даже если в 1939-м ты пальцем не шевельнул…

Клочья эссе летят за д-ром Калишером, как демоны воздаяния.

Но Алвис Херманис ставил «Поздних соседей» не ради этой простой мысли. Там вообще нет ничего простого — в сверхточном, лишенном всякого театрального символизма, скрупулезно верном быту спектакле.

Совершенно ничего простого: как в жизни.

 В октябре 2009-го, когда спектакль Херманиса вышел на сцену знаменитого мюнхенского театра Kammerspiele, немецкие критики писали о «гиперреализме» и «вызывающей, даже дерзкой верности деталям». В Москве, на фестивале «Новый европейский театр»-2010 эта верность деталям вызывающей не казалась. Присяжный московский зритель видел, как перекликаются «Поздние соседи» с прежними спектаклями Херманиса — «Ревизором», «Долгой жизнью», «Соней», «Латышской любовью», да и с «Рассказами Шукшина». Перекликаются не самоповторами — а присутствием единой длинной мысли, которую художник носит с собой годами, вертит в сознании, как вещицу в ладони, ведет из симфонии в оперу, из романа в письмо. Или — из спектакля в спектакль.

 Спектакль «Поздние соседи» поставлен по двум новеллам Исаака Башевиса Зингера. Герои нобелевского лауреата 1978 года часто повторяют его путь: из шагаловского захолустья начала ХХ века в США. Избежавшие Холокоста, даже преуспевшие — счастливы ли персонажи Зингера?

 …Две новеллы на двух актеров. Андре Юнга Москва видела месяц назад: в рамках фестиваля «Сезон Станиславского» он играл главную роль в «Иове» Йохана Симонса. Партнерша Юнга, Барбара Нюсе, много играла у Кристофа Марталера и Люка Персеваля. Оба — из ведущих актеров Kammerspiele.

Художник спектакля — Моника Пормале, постоянный сценограф Херманиса и в его аскетическом документальном театре, и в захламленном любимыми нищими вещами 1960-х пространстве коммуналки из «Долгой жизни».

…Те же вещи царят в норе 80-летнего Гарри Бендинера. Вентилятор. Торшер о трех рожках. Софа. Старый телевизор. Мучительно кряхтя, Гарри просыпается на рассвете. Мается в однокомнатной норе. Вскакивает. Потом, цепляясь за носок, затаскивает руками больную ногу на диван: иначе ему не лечь.

Много раз включает «ящик»: а там всегда-всегда стоит своя, особая вечность. Визг, писк, саундтрек: умный Джерри хрястнул Тома шваброй и канистрой!

Инсталляция из простейших, документально точных предметов, звуков и жестов подчеркивает предельное одиночество Гарри.

Кстати, Гарри богат. Его ежедневная, мучительная, но необходимая для долголетия прогулка — к брокеру «Меррил Линч». И за балконом его конуры — не хмарь спальных районов Риги или Москвы, а синий океан и пальмы Майами.

Он безумно боится звонка в дверь: к нему никогда никто не приходит, а одиночество такой предельной густоты уже есть форма изменения сознания. Но на пороге — отчаянная блонда в розовом, в жемчугах до пупа, во взбитых кудрях… Точно это Хэллоуин, и сама Смерть ходит за сластями в облике Мэрилин Монро.

Похоже, Гарри и эта леди дьявольской красоты — почти ровесники.

И она одинока. Кого из потомков бросили оба, кто бросил их — другой вопрос. Но в прекрасном новом мире, куда оба вырвались когда-то из польского захолустья, старость так и протекает, doesn’t it?

Новелла «Поздняя любовь» идет 1 час 50 минут. Невероятно подробно и с полной отдачей Юнг и Барбара Нюсе играют своих 80-летних — бодрых, упорно бегущих за Томом и Джерри на больных ногах, готовых вечно жить и меняться… да господи, одержимых простой человеческой надеждой.

И когда окажется, что человеческие чувства нельзя выпускать из рефрижератора безнаказанно, когда страсти двух полубезумцев поглотят их, когда Гарри останется в комнате, захламленной корнфлексом, прижимая к груди потерянную туфельку своей престарелой Золушки… Бог весть, каков тут месседж.

Но последняя фраза: «Для чего же рождается человек и для чего он живет?» — абсолютно уместна. Еще умелей, еще настойчивей, чем это было в «Долгой жизни» и «Соне», Херманис пробуждает в зрителе жалость белого каления.

Не к старости даже, не к нелепости, не к болезни Kammerspiele. К себе подобным вообще.

То же, собственно, происходит во втором акте между доктором Калишером и миссис Копицки. Херманис когда-то говорил в Москве: «Вот еще знак упадка жизни, для меня грозный: театр разучился работать с лицом человека. Вы заметили? Кровь хлещет со всех сцен, а вот хорошего гримера уже не сыщешь». Тем не менее гримеров в Цюрихе (для «Отцов») и в Мюнхене для «Поздних соседей» он подбирает виртуозных. Актеры полностью преображены. На самой черте рампы, где ничего не скроешь, они играют дикую историю стареющего, нищего, раздавленного войной и виной интеллектуала и его соседки, обладательницы скромной ренты, пророчицы, помешанной на внутреннем голосе индийского гуру.

«Старый мир» тонет в пестрых бубенцах, благовониях, магических шарах, шалях, звуках бубна и ситара, мелкой лжи, упоенном самообмане посвященной. Отслежена пестрая путаница душевных движений, философ и пророчица гомерически смешны, никчемны, мелки — и жалостны зрителю до предела.

Как они этого добиваются? А вот этим беличьим жестом, каким голодный доктор Калишер таскает из вазочки крекеры и, мелко трясясь, жует их. Пластикой «дуэта» на узком жеманном диванчике ар-нуво: миссис Копицки в трансе вдохновения все бьет милого друга грифом ситара по лбу. Беженским чемоданом под кроватью: кто хочет — разглядит. Чучелом трехцветной кошки под шкафом…

Свое дело авторы спектакля делают так же виртуозно, как их гримеры.

Детали «гиперреализма» так плотны именно потому, что в них живет Бог. Бог старого мира, заповедавший всем нам жалость. А протестантам — скрупулезность и полную самоотдачу в ремесле, которым занят на земле. Именно как форму служения.

 И «новый европейский театр» в данном случае оказывается просто старым, вызывающе традиционным театром. Но — высочайшего качества.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera