Сюжеты

Вероника Долина. Бисклаврэ

Баллада. Перевод с французского

Этот материал вышел в № 02 от 14 января 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Культура

 

Это мой перевод знаменитой баллады поэтессы XII века — Марии Французской. Что-то пресновато мы с вами живем, и слово «оборотень» совершенно утратило свой волшебный аромат. В старину писали, не разделяя людей на взрослых и маленьких. А от...

Это мой перевод знаменитой баллады поэтессы XII века — Марии Французской. Что-то пресновато мы с вами живем, и слово «оборотень» совершенно утратило свой волшебный аромат.

В старину писали, не разделяя людей на взрослых и маленьких. А от антикварной игрушки, бывает, веет свежестью, как от елки, внесенной в дом.

Ну раз уж мы взялись баллады писать —
Придется и эту вам рассказать.
Бисклаврэ по-бретонски, скажу — не совру,
Это тот, кто в Нормандии звался Гару.

Много разных сказок сложили о них:
Страшных, грустных и озорных.
Люди — не волки, но верь — не верь,
Человек все же немного зверь.
Об этом молчок, рот на замок.
Тайна не тайна, если б каждый мог

Превращаться в зверя, прыгать, скакать
И в темном лесу добычу искать.
Пожалуй, не стоит запугивать вас —
О Бисклаврэ будет мой рассказ.

* * *
Жил в Бретани один барон.
Как храбрец и мудрец всем известен
был он.
Ничего плохого сказать нельзя
О том, кого любят соседи, друзья.

А сам он всех больше любил жену.
Даже жил у любви своей будто в плену.
И на нем, и на ней была эта печать —
Но вот дама стала вдруг замечать,

Как дни недели бегут, звеня,
А барона нету три ночи, три дня.
Луна проливает неяркий свет…
Три дня из семи — мужа нет как нет.

Вот он возвратился к себе домой,
А дама с вопросом: «Друг милый мой!
Супруг дорогой, я еле дышу.
Позвольте, я вас о чем-то спрошу?
Вы смотрите нежно, но грозны как лев.
Я боюсь навлечь на себя ваш гнев…»

Целуя ее, он ей смотрит в лицо.
Мужского объятья все крепче кольцо.
«Да что, дорогая, у вас за вопрос,
Что мне бы ущерб хоть малейший нанес?
Немедля спросите, я сам вам велю.
Уж слишком, сударыня, я вас люблю».

«Спасибо, мой милый, я снова дышу.
Но вот ведь о чем рассказать я прошу:
Когда исчезаете вы на три дня,
Когда покидаете тайно меня —
Не к даме ль другой вы спешите верхом,
Чтоб ей обладать, опьяняясь грехом?»

«Сударыня, нет! — восклицает барон. —
Неужто любви нанесу я урон?
Но все ж не просите, любимая, нет!
Погибну, коль дам вам
подробный ответ».

«Но мы обещали, Господь нас храни,
Делить и печали, и сладкие дни.
Делить пополам, ничего не тая, —
Смотрите, как сильно измучилась я».

«Не плачь же, бедняжка,
Я слово сдержу.
Хотя мне и тяжко,
Но я — расскажу.

Когда, дорогая, меня дома нет —
Я делаюсь волком, вот весь мой секрет.
Я волк, проживающий в темном лесу.
Туда свою прыть, свою ярость несу.
Там логово есть, там добыча моя.
Три дня-то всего лишь пирую там я».
«Я все поняла уже, мой господин.
Вы — волк и в чащобе живете один.
Но прежде чем прыгнуть в объятия чащ,
Вы где-то бросаете бархатный плащ?
Сперва-то презренная проза,
А после уж — метаморфоза?»

«Малышка, ты так любопытна теперь,
Когда распознала, что я дикий зверь…
О, женщины! Будто детишки:
Все сказочки, песенки, книжки.
Не должно такое тебе говорить,
Не должно супруге супруга корить.
Не все можно знать в человеке.
Откроюсь — исчезну навеки».

А сам уже плачет от счастья, чудак.
«Ну, слушай, любимая, вот оно как:
В дорожной часовне распятье.
Под камнем храню мое платье.
Под утро стряхну с себя кровь,
как росу,
Оденусь — и ландыш тебе принесу!
А если плаща не найдется,
Твой муж уж к тебе не вернется».

…О, юная дама не так уж проста.
Как будто бы с виду сама красота —
Но многому ведала цену
И мужу искала замену.
И вот хитроумная та госпожа
К себе подзывает мальчишку-пажа,
Который влюблен, да не скажет,
И сделает все, что прикажет.

«Дружок! — открывается дама пажу. —
Послушай-ка, что тебе нынче скажу:
Страданья твои — не страданья,
И я награжу ожиданья.
Возьми мою руку — я буду верна.
Сегодня сеньора, а завтра жена.
Мой муж из лесов не вернется.
Клянешься служить мне?» Клянется.
«Ты знаешь часовню? К полночи беги
И плащ отыщи, и немедля сожги.
И муж никогда не вернется.
Клянешься, что сможешь?» Клянется.

Вот так и пропал Бисклаврэ без следа.
Женою был предан без тени стыда.
Женою и глупым мальчишкой —
Злой кошкой и серою мышкой.
Искали друзья и соседи его,
Да вот не нашли никого, ничего.
А та, что пажа подучила,
В мужья его заполучила.

* * *
Вот год прошел, целый долгий год.
Во время одной из своих охот
Король примчался в тот самый лес,
Где год назад Бисклаврэ исчез.

Собаки учуяли странный дух.
Кусты дрожали, закат потух,
И перестали трубить егеря,
И все это было не зря:

Замерли все и, не веря глазам,
Смотрели, как вышел из леса сам
Страшенный волк, серебряный зверь
И к королю приближался теперь.

Король был воин, не робкий монах,
Но в ужасе встал он на стременах.
И фыркал конь, и спасти не мог.
Тем временем зверь облизал сапог.
Король, содрогаясь, сеньоров позвал:
«Смотрите, друзья мои, что за привал
У нас на охоте — с добычей иль без,
Взгляните на это чудо чудес!
Что это за зверь? Да он человек!
Глядит — как приносит
мне клятву навек.
Он смотрит в глаза мне и плачет.
Сеньоры, да что ж это значит?
Скорей уберите собак от него,
Чтоб даже не тронул никто никого.
Хранить и беречь его буду,
Как это пристало лишь чуду».

С охоты король возвратился. Теперь
С ним рядом тихонько идет его зверь.
Король понимает, что чудо
Живет в его доме покуда…
И следуют чуду еда и вода,
И чудо ведет себя мирно, когда
Все гладят его и ласкают,
И спать чуть не к детям пускают.
И зверь полюбил добровольный свой плен:
Он жмется теперь у хозяйских колен,
Подачки не ждет и подарка —
Как старый слуга, как овчарка.

* * *
Но нашей балладе — еще не конец.
Король созывает, как добрый отец,
Вассалов, сеньоров окрестных
Для праздников маленьких местных.

Там есть и барон, что, вчера еще паж,
Своей госпожи провожал экипаж,
А нынче супругой гордится,
Хотя и пришлось потрудиться…

Увидел предателя зверь Бисклаврэ —
И вот уж катает его на ковре,
И рвет его тело клыками,
Как будто стальными крюками.

Едва оторвали от жертвы его —
И снова бросается он на него,
А прежде никто и не видел,
Чтоб он хоть барашка обидел.

А тут, будто волк, задыхаясь, хрипит.
И горло порвет, и лицо ослепит.
И дышит по-зимнему, паром…
И поняли люди: недаром,
Недаром вершится звериная месть.
Вина человечья, пожалуй, тут есть.
Не стоит всего опасаться,
Но преданный — может кусаться.

Меж тем королевский улегся пикник,
И к конскому крупу предатель приник.
Израненный весь, но с лошадкой —
Домой возвратился с оглядкой.

* * *
Не так-то уж много воды утекло,
Но все-таки время, наверно, прошло.
Король — на охоту, однако.
А с ним его зверь, как собака.

А вечером надо бы заночевать.
Куда-то дорога выводит опять?
Да это ограда усадьбы,
Где дама сыграла две свадьбы.

Увидел красавицу зверь, задрожал
И кинулся — кто бы его удержал
Вблизи от зловещей находки?
И нос откусил у красотки.
Да что ж это, что же, великий Господь?
Душа виновата — наказана плоть.
Красавица плачет-рыдает,
Но носом уж не обладает.

Король раздосадован: что за беда?
Зверюга опять озверел, как тогда,
Когда искусал бедолагу,
Который не сделал ни шагу!

Но старенький рыцарь сказал королю:
«Я несправедливости, сир, не терплю.
Позвольте судить справедливо
О том, что не диво, что диво…

Вы видите зверя? А это не он.
То верный ваш воин, тот славный барон,
Которого вы так любили,
Но год лишь прошел — и забыли.

Припомните, сир, он бесследно исчез
В ту ночь, что ушел поохотиться в лес.
Да, он не вернулся оттуда,
А вышел лишь в облике чуда.

Устроим немедля допрос господам,
И старую голову я вам отдам,
Служить обещаю до гроба —
Но пусть уж покаются оба!»

Король в замешательстве: что за допрос?
У дамы откушен хорошенький нос.
Что можно проверить рассказом?
А волк будет смертью наказан.

«Да нет же! — твердит ему старый
сеньор. —
Пусть ваши придворные выйдут во двор
И бархатный плащ пусть доставят.
И здесь, возле зверя, оставят».

Король приказал — и доставили, вот.
И зверь разрыдался, как мальчик, ревет.
И в зеркале не отразился,
А весь уже преобразился.

И рыцарь прекрасный покинул свой плен,
И вот он, шатаясь, поднялся с колен,
В рубахе из черного шелка,
Совсем не похожий на волка.

…Той даме предательской стыд-стыдоба.
Ее уж и так наказала судьба,
Но дальше — детишки родятся
Без носа. Хоть маме — сгодятся.

Такая баллада — для вас, господа.
Есть много зверей и людей без стыда.
Бесстыдство — и то не случайно.
А совесть — великая тайна.

P.S. Уже пятый год в декабре я вручаю премию «Хрустальная пробочка» по результатам моих художественных впечатлений истекшего года. На этот раз «Пробку-2010» получили два не чужих «Новой газете» человека: обозреватель Слава Тарощина (очерки, «Власть и мы») и поэт Дмитрий Быков (стихи последней полосы). Поздравляю еще раз моих достопочтенных и высокочитаемых мною лауреатов — на сей раз со старым Новым годом.

Ваша Вероника Долина

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera