Сюжеты

Вероника Долина. Бисклаврэ

Баллада. Перевод с французского

Этот материал вышел в № 02 от 14 января 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Культура

 

Это мой перевод знаменитой баллады поэтессы XII века — Марии Французской. Что-то пресновато мы с вами живем, и слово «оборотень» совершенно утратило свой волшебный аромат. В старину писали, не разделяя людей на взрослых и маленьких. А от...

Это мой перевод знаменитой баллады поэтессы XII века — Марии Французской. Что-то пресновато мы с вами живем, и слово «оборотень» совершенно утратило свой волшебный аромат.

В старину писали, не разделяя людей на взрослых и маленьких. А от антикварной игрушки, бывает, веет свежестью, как от елки, внесенной в дом.

Ну раз уж мы взялись баллады писать —
Придется и эту вам рассказать.
Бисклаврэ по-бретонски, скажу — не совру,
Это тот, кто в Нормандии звался Гару.

Много разных сказок сложили о них:
Страшных, грустных и озорных.
Люди — не волки, но верь — не верь,
Человек все же немного зверь.
Об этом молчок, рот на замок.
Тайна не тайна, если б каждый мог

Превращаться в зверя, прыгать, скакать
И в темном лесу добычу искать.
Пожалуй, не стоит запугивать вас —
О Бисклаврэ будет мой рассказ.

* * *
Жил в Бретани один барон.
Как храбрец и мудрец всем известен
был он.
Ничего плохого сказать нельзя
О том, кого любят соседи, друзья.

А сам он всех больше любил жену.
Даже жил у любви своей будто в плену.
И на нем, и на ней была эта печать —
Но вот дама стала вдруг замечать,

Как дни недели бегут, звеня,
А барона нету три ночи, три дня.
Луна проливает неяркий свет…
Три дня из семи — мужа нет как нет.

Вот он возвратился к себе домой,
А дама с вопросом: «Друг милый мой!
Супруг дорогой, я еле дышу.
Позвольте, я вас о чем-то спрошу?
Вы смотрите нежно, но грозны как лев.
Я боюсь навлечь на себя ваш гнев…»

Целуя ее, он ей смотрит в лицо.
Мужского объятья все крепче кольцо.
«Да что, дорогая, у вас за вопрос,
Что мне бы ущерб хоть малейший нанес?
Немедля спросите, я сам вам велю.
Уж слишком, сударыня, я вас люблю».

«Спасибо, мой милый, я снова дышу.
Но вот ведь о чем рассказать я прошу:
Когда исчезаете вы на три дня,
Когда покидаете тайно меня —
Не к даме ль другой вы спешите верхом,
Чтоб ей обладать, опьяняясь грехом?»

«Сударыня, нет! — восклицает барон. —
Неужто любви нанесу я урон?
Но все ж не просите, любимая, нет!
Погибну, коль дам вам
подробный ответ».

«Но мы обещали, Господь нас храни,
Делить и печали, и сладкие дни.
Делить пополам, ничего не тая, —
Смотрите, как сильно измучилась я».

«Не плачь же, бедняжка,
Я слово сдержу.
Хотя мне и тяжко,
Но я — расскажу.

Когда, дорогая, меня дома нет —
Я делаюсь волком, вот весь мой секрет.
Я волк, проживающий в темном лесу.
Туда свою прыть, свою ярость несу.
Там логово есть, там добыча моя.
Три дня-то всего лишь пирую там я».
«Я все поняла уже, мой господин.
Вы — волк и в чащобе живете один.
Но прежде чем прыгнуть в объятия чащ,
Вы где-то бросаете бархатный плащ?
Сперва-то презренная проза,
А после уж — метаморфоза?»

«Малышка, ты так любопытна теперь,
Когда распознала, что я дикий зверь…
О, женщины! Будто детишки:
Все сказочки, песенки, книжки.
Не должно такое тебе говорить,
Не должно супруге супруга корить.
Не все можно знать в человеке.
Откроюсь — исчезну навеки».

А сам уже плачет от счастья, чудак.
«Ну, слушай, любимая, вот оно как:
В дорожной часовне распятье.
Под камнем храню мое платье.
Под утро стряхну с себя кровь,
как росу,
Оденусь — и ландыш тебе принесу!
А если плаща не найдется,
Твой муж уж к тебе не вернется».

…О, юная дама не так уж проста.
Как будто бы с виду сама красота —
Но многому ведала цену
И мужу искала замену.
И вот хитроумная та госпожа
К себе подзывает мальчишку-пажа,
Который влюблен, да не скажет,
И сделает все, что прикажет.

«Дружок! — открывается дама пажу. —
Послушай-ка, что тебе нынче скажу:
Страданья твои — не страданья,
И я награжу ожиданья.
Возьми мою руку — я буду верна.
Сегодня сеньора, а завтра жена.
Мой муж из лесов не вернется.
Клянешься служить мне?» Клянется.
«Ты знаешь часовню? К полночи беги
И плащ отыщи, и немедля сожги.
И муж никогда не вернется.
Клянешься, что сможешь?» Клянется.

Вот так и пропал Бисклаврэ без следа.
Женою был предан без тени стыда.
Женою и глупым мальчишкой —
Злой кошкой и серою мышкой.
Искали друзья и соседи его,
Да вот не нашли никого, ничего.
А та, что пажа подучила,
В мужья его заполучила.

* * *
Вот год прошел, целый долгий год.
Во время одной из своих охот
Король примчался в тот самый лес,
Где год назад Бисклаврэ исчез.

Собаки учуяли странный дух.
Кусты дрожали, закат потух,
И перестали трубить егеря,
И все это было не зря:

Замерли все и, не веря глазам,
Смотрели, как вышел из леса сам
Страшенный волк, серебряный зверь
И к королю приближался теперь.

Король был воин, не робкий монах,
Но в ужасе встал он на стременах.
И фыркал конь, и спасти не мог.
Тем временем зверь облизал сапог.
Король, содрогаясь, сеньоров позвал:
«Смотрите, друзья мои, что за привал
У нас на охоте — с добычей иль без,
Взгляните на это чудо чудес!
Что это за зверь? Да он человек!
Глядит — как приносит
мне клятву навек.
Он смотрит в глаза мне и плачет.
Сеньоры, да что ж это значит?
Скорей уберите собак от него,
Чтоб даже не тронул никто никого.
Хранить и беречь его буду,
Как это пристало лишь чуду».

С охоты король возвратился. Теперь
С ним рядом тихонько идет его зверь.
Король понимает, что чудо
Живет в его доме покуда…
И следуют чуду еда и вода,
И чудо ведет себя мирно, когда
Все гладят его и ласкают,
И спать чуть не к детям пускают.
И зверь полюбил добровольный свой плен:
Он жмется теперь у хозяйских колен,
Подачки не ждет и подарка —
Как старый слуга, как овчарка.

* * *
Но нашей балладе — еще не конец.
Король созывает, как добрый отец,
Вассалов, сеньоров окрестных
Для праздников маленьких местных.

Там есть и барон, что, вчера еще паж,
Своей госпожи провожал экипаж,
А нынче супругой гордится,
Хотя и пришлось потрудиться…

Увидел предателя зверь Бисклаврэ —
И вот уж катает его на ковре,
И рвет его тело клыками,
Как будто стальными крюками.

Едва оторвали от жертвы его —
И снова бросается он на него,
А прежде никто и не видел,
Чтоб он хоть барашка обидел.

А тут, будто волк, задыхаясь, хрипит.
И горло порвет, и лицо ослепит.
И дышит по-зимнему, паром…
И поняли люди: недаром,
Недаром вершится звериная месть.
Вина человечья, пожалуй, тут есть.
Не стоит всего опасаться,
Но преданный — может кусаться.

Меж тем королевский улегся пикник,
И к конскому крупу предатель приник.
Израненный весь, но с лошадкой —
Домой возвратился с оглядкой.

* * *
Не так-то уж много воды утекло,
Но все-таки время, наверно, прошло.
Король — на охоту, однако.
А с ним его зверь, как собака.

А вечером надо бы заночевать.
Куда-то дорога выводит опять?
Да это ограда усадьбы,
Где дама сыграла две свадьбы.

Увидел красавицу зверь, задрожал
И кинулся — кто бы его удержал
Вблизи от зловещей находки?
И нос откусил у красотки.
Да что ж это, что же, великий Господь?
Душа виновата — наказана плоть.
Красавица плачет-рыдает,
Но носом уж не обладает.

Король раздосадован: что за беда?
Зверюга опять озверел, как тогда,
Когда искусал бедолагу,
Который не сделал ни шагу!

Но старенький рыцарь сказал королю:
«Я несправедливости, сир, не терплю.
Позвольте судить справедливо
О том, что не диво, что диво…

Вы видите зверя? А это не он.
То верный ваш воин, тот славный барон,
Которого вы так любили,
Но год лишь прошел — и забыли.

Припомните, сир, он бесследно исчез
В ту ночь, что ушел поохотиться в лес.
Да, он не вернулся оттуда,
А вышел лишь в облике чуда.

Устроим немедля допрос господам,
И старую голову я вам отдам,
Служить обещаю до гроба —
Но пусть уж покаются оба!»

Король в замешательстве: что за допрос?
У дамы откушен хорошенький нос.
Что можно проверить рассказом?
А волк будет смертью наказан.

«Да нет же! — твердит ему старый
сеньор. —
Пусть ваши придворные выйдут во двор
И бархатный плащ пусть доставят.
И здесь, возле зверя, оставят».

Король приказал — и доставили, вот.
И зверь разрыдался, как мальчик, ревет.
И в зеркале не отразился,
А весь уже преобразился.

И рыцарь прекрасный покинул свой плен,
И вот он, шатаясь, поднялся с колен,
В рубахе из черного шелка,
Совсем не похожий на волка.

…Той даме предательской стыд-стыдоба.
Ее уж и так наказала судьба,
Но дальше — детишки родятся
Без носа. Хоть маме — сгодятся.

Такая баллада — для вас, господа.
Есть много зверей и людей без стыда.
Бесстыдство — и то не случайно.
А совесть — великая тайна.

P.S. Уже пятый год в декабре я вручаю премию «Хрустальная пробочка» по результатам моих художественных впечатлений истекшего года. На этот раз «Пробку-2010» получили два не чужих «Новой газете» человека: обозреватель Слава Тарощина (очерки, «Власть и мы») и поэт Дмитрий Быков (стихи последней полосы). Поздравляю еще раз моих достопочтенных и высокочитаемых мною лауреатов — на сей раз со старым Новым годом.

Ваша Вероника Долина

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera