Сюжеты

Между странами вбили протокол

Что помешало польским пилотам и российским диспетчерам жестко следовать регламенту и инструкциям

Этот материал вышел в № 06-07 от 24 января 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Политика

Андрей Липскийзам. главного редактора

Скандал вокруг смоленской катастрофы разрастается. В Польше — все признаки политического кризиса. В России — опять много обиженных: как же так, мы тогда, в апреле, от всей души, а нам снова не верят, опять в чем-то обвиняют! Начался парад...

Скандал вокруг смоленской катастрофы разрастается. В Польше — все признаки политического кризиса. В России — опять много обиженных: как же так, мы тогда, в апреле, от всей души, а нам снова не верят, опять в чем-то обвиняют!

Начался парад стенограмм и транскриптов. То польская, то российская сторона выкладывает в публичный доступ все новые расшифровки переговоров пилотов и диспетчеров. Иногда они не стыкуются: то ли проблемы перевода, то ли фрагменты выдергиваются из контекста. Высчитываются проценты вины сторон за случившееся. Диапазон широк: от полного отрицания каких-либо ошибок со стороны российских диспетчеров (доклад МАК) до обвинений российской стороны в сознательном доведении до катастрофы президентского Ту- 154, то есть фактически в покушении на польского президента (со стороны многих персон из лагеря Ярослава Качиньского — лидера правоконсервативной партии «Право и справедливость», брата-близнеца погибшего президента Качиньского Леха). Что-то среднее, видимо, будет в докладе польской комиссии во главе с министром внутренних дел Ежи Миллером, который обещан к концу февраля — началу марта. Причем если еще недавно официальные польские представители расценивали соотношение вины польской и российской сторон как 80% к 20%, то в результате политических баталий вокруг доклада МАК и введения в оборот и толкования все новых документов это соотношение может измениться в худшую для россиян сторону.

Все эти манипуляции бесконечными техническими подробностями и профессиональными терминами, малоизвестными большинству обывателей, и их приспособление к различным политическим вывертам меня, честно говоря, интересуют мало. Как человеку, давно следящему за тем, что происходит в российско-польских отношениях, и знакомому со всеми опубликованными материалами по катастрофе, мне понятно, что истинная причина гибели самолета не в ошибках пилотов и диспетчеров (они были, но это — вторично). Картина вызревания катастрофы ясна и до предела банальна: самолет в Смоленске категорически нельзя было сажать, но его посадить попытались. Несмотря на позицию диспетчеров, да и пилотов. Почему? Исходная причина в последствиях дурной политики — как с российской, так и с польской стороны.

На похожие мысли я натолкнулся в статье польского коллеги-журналиста Петра Мошыньского, написавшего в «Газете Выборче», что глубинной причиной катастрофы является «великая международная психодрама». Подтверждая приоритет коллеги в публичном формулировании схожих мыслей, попытаюсь изложить свои, несколько расширяя хронологические рамки повествования за пределы рокового апреля прошлого года.

До катастрофы

В 2001 году тогдашний российский президент Путин посетил Польшу. Где надо побывал, что надо сказал, установил хороший контакт с тогдашним польским президентом Александром Квасьневским. Показалось, что будущее отношений двух стран безоблачно.

Но через некоторое время начало сбоить. В России после ареста Лебедева и Ходорковского, а затем Беслана стали закручивать гайки, строить «суверенную демократию» и «вставать с колен». Польше как молодой европейской демократии, члену НАТО и ЕС, к тому же с богатым историческим опытом взаимоотношений с имперской Россией и сталинским Союзом такая трансформация современной России показалась опасной.

Процессы отчуждения усугубились после «цветных революций» в Грузии, и особенно в Украине, поддержанных Польшей, — она рассмотрела в них попытку этих стран выйти на путь демократии.

В течение года-двух Польша превратилась чуть ли не в главного российского внешнего врага. Находка оказалась удобной — не только для российских пропагандистов «осажденной крепости», но и для тех польских политиков, которые увеличивали свой капитал с помощью антироссийской риторики. И здесь главные бонусы обрели правые консерваторы партии братьев Качиньских.

Пик ухудшения отношений пришелся на август 2005 года — в ответ на нападение варшавской шпаны на подростков из российского посольства в Москве начались таинственные и довольно «грамотные» избиения польских дипломатов и журналистов.

После победы на выборах осенью 2005 года братьев Качиньских (Ярослав стал премьером от победившей партии «ПиС», а Лех — президентом) отношения испортились окончательно. Продолжалась схватка на почве трактовки истории (первую скрипку играла, конечно, Катынь), в бой вступил «великий и ужасный» Онищенко, запретивший импорт польских овощей и мяса, начались перепалки по поводу предполагавшегося размещения в Польше американских «противоиранских» ракет.

Однако в 2007 году на досрочных выборах в Польше победила либеральная «Гражданская платформа». Премьером стал Дональд Туск, одной из задач нового правительства наметивший нормализацию отношений с Россией. В России сигнал приняли, и процесс мало-помалу пошел. Президент Лех Качиньский, в силу польской конституции не имеющий серьезных рычагов воздействия на текущую политику, тем не менее от своих представлений не отошел. Особо активен он был в августе 2008 года, когда оказывал горячую личную поддержку Саакашвили.

В небе над Смоленском

Все это тяжелое бремя наследия «нулевых» легло на плечи людей, осуществлявших и обеспечивавших полет президентского самолета с президентом Качиньским и другими VIP-персонами на борту, летевшими на печальную годовщину в Катынь. Людей, которые по характеру своей профессии не должны руководствоваться никакими соображениями политического характера, а только правилами и регламентами. Это что касается летчиков и диспетчеров. Но за их плечами — и буквально, и в переносном смысле — стояли с обеих сторон  и те, кто этих правил и регламентов не знает, зато хорошо разбирается в политической кухне. И здесь можно задать несколько принципиальных вопросов, ответы на которые никто впрямую не даст, но которые легко реконструировать. Мог ли президент Качиньский позволить себе опоздать на траурную церемонию в катынском лесу? Даже если бы не было неизбежного опоздания на церемонию (скажем, она была бы отложена или изначально назначена на более позднее время), желал ли бы он воспользоваться резервными аэродромами в Москве или Минске? Ведь посадка в Москве была бы чревата неизбежными в таких случаях протокольными контактами с российскими политиками, которые были для президента нежелательны. А что уж говорить о посадке, пусть и вынужденной, в столице страны, возглавляемой «последним диктатором Европы»?

А как себя чувствовали те, кто в Москве отвечал за катынскую церемонию с участием президента Польши? Разве они не понимали, что решительный отказ в старте президентского самолета в Варшаве и его посадке в Смоленске чреват обвинениями со стороны склонных к теориям заговора деятелей «ПиС» — то ли в сговоре Путина с Туском, чтобы «не пустить» Качиньского в Катынь, то ли в политической зловредности самих отдельно взятых россиян? Все это, несомненно, создавало ту нервозную обстановку вокруг злосчастного рейса, которая не могла не повлиять на его трагический исход.

Что дальше?

Дурная политика продолжает свою разрушительную работу. В докладе МАК, который, конечно же, был согласован с российскими политическими инстанциями, не нашлось ни слова о том, что происходило на диспетчерской вышке. Это ударило по позиции Туска, шедшего на максимальное сотрудничество с российской стороной во имя объективного расследования катастрофы. Мягко говоря, «недружественные» России силы в Польше укрепились, создав себе политический плацдарм для предвыборного наступления на премьера Туска и его партию. Те, в свою очередь, должны отбиваться и доказывать, что они не «продались» русским, а просто хотят выяснить правду, но не поссориться с Россией.

Если обе стороны не проявят готовность к дальнейшему сотрудничеству (например, в рамках взаимодействия двух прокуратур) и не попытаются как-то согласовать позиции и взаимные претензии, наши отношения вновь ждут не лучшие времена. Годовщина смоленской трагедии в апреле может из акта совместной скорби превратиться в очередное поле брани.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera