Сюжеты

От Египта не останется камня на камне?

Сторонники президента Мубарака сошлись в кровавой бойне со своими «Братьями-мусульманами»

Этот материал вышел в № 12 от 4 февраля 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Политика

Президент Египта Мубарак сказал свое веское слово. 1 февраля он отказался обращаться к дискредитировавшей себя оппозиции и обратился к народу. Он пообещал, что уйдет, — но не сейчас, а в сентябре, когда будут следующие президентские...

Президент Египта Мубарак сказал свое веское слово. 1 февраля он отказался обращаться к дискредитировавшей себя оппозиции и обратился к народу. Он пообещал, что уйдет, — но не сейчас, а в сентябре, когда будут следующие президентские выборы, на которые он не будет баллотироваться. Пообещал за оставшиеся месяцы провести много реформ, в том числе изменить статьи Конституции, которые  и позволили Мубараку бессменно править 30 лет. А еще он пообещал умереть «в этой стране».

Телеобращение показывали на площади Тахрир на большом экране. После этого начался митинг. Тахрирцы обещали друг другу, что не уйдут с площади, пока не уйдет Мубарак. А уйти он должен до пятницы — иначе оппозиция пообещала применить «жесткие методы». Сразу после митинга начались танцы.

Тем временем на набережной Нила между зданиями МИДа и Национального телевидения собрались сторонники Мубарака. Их оказалось неожиданно много — около трех тысяч. Их уже ждали камеры первого египетского. Обычно строгие к журналистам солдаты мало того что согласились затащить на танк камеру, так еще и разрешили залезть на броню человеку в костюме, который дирижировал толпой. «Он не уйдет!» — кричали люди. «Это лучший президент во всем мире. И я бы хотела, чтобы он правил нами до самой смерти. И мы соберем свой Тахрир, мы заставим его отказаться от своих слов про отставку», — говорила сотрудница банка Алия.

Большая часть мубараковцев с Алией не согласна. Основное требование — дождаться сентября. Провести выборы по плану.

— Да никто, кроме бабушек и нескольких шизиков, в него не влюблен. Если честно, все боятся, чтобы хуже не стало, — говорит мубараковец Михаил Морус. Михаил — туристический гид (работал в Шарм-эль-Шейхе, но после нападений акул на туристов работы почти не стало, и он вернулся в Каир, к матери и сестре. А тут и революция).

— Когда в Александрии взорвали храм (это случилось 1 января. — Е.К.), я выходил на митинг против Мубарака. А сегодня я молюсь, чтобы он не ушел раньше срока, — говорит Михаил.

2 февраля, на следующее утро после обращения президента, мубараковцам не хватило места перед МИДом — они собрались на обеих сторонах Нила, по 7 тысяч на каждой. Михаил говорит, что 60% поддерживающих Мубарака — христиане, которые составляют 10% от общего числа египтян.

Немолодые египтяне помнят президента Гамаля Абдель Насера, при котором все религии в Египте были равны. Тут даже буддисты водились. Но вслед за Насером пришел Мухаммед Анвар Садат, «очень мусульманин».

–  Он сказал: Египет — исламская страна, внес это в Конституцию, — говорит Михаил. — С тех пор мы не можем занимать должности послов, высшего офицерского командования. «Братья-мусульмане» (исламисты – Прим. ред.) были при нем очень сильны. Христианина могли уволить, избить или даже убить. А Мубарак объявил «братьев» вне закона — не потому, что он к нам добрый, а потому, что «братья» всегда рвутся к власти, и он это понимает. А враг нашего врага — кто? И стало немного получше — два христианина даже заняли посты министров, был отменен обязательный экзамен для пятиклассников — нарисовать Каабу и красиво написать, что бога, кроме Аллаха, нет.

 — Мубарак, конечно, уйдет через полгода, и мы это понимаем, мы на это согласны, — продолжает Михаил. — Но за это время можно провести реформу Конституции, демократизировать систему управления — все, что он обещал в обращении. И потом, у египтян будет возможность спокойно обсудить и решить, демократию какого типа они хотят — иранскую или турецкую. Сейчас, под влиянием момента, египтяне наверняка проголосуют за исламизацию. Не «Братья-мусульмане» организовали эту революцию, но они отлично умеют выезжать на форс-мажорах. Мы этого не хотим, и поэтому мы за Мубарака.

Михаил говорит, что многие сторонники Мубарака хотят пойти и вытеснить демонстрантов с Тахрира. «По чисто экономическим причинам уже неделю мы не ходим на работу, потому что все офисы закрыты, то есть четверть зарплаты мы уже потеряли. Туристы боятся приезжать. Мы не спим неделю, охраняем дома и церкви от мародеров… Но армия все равно не пустит нас на Тахрир. И хорошо, драки не будет…»

В этот момент колонна двинулась.

До площади мубараковцы дошли за пять минут. Армейское оцепление, преграждающее улицу Абд аль Менеем Риад, по которой мы шли, исчезло, оцепление из числа тахрирских демонстрантов — тоже. Тахрирцы решили отойти. Ликующие мубараковцы не прошли — пробежали половину площади, срывая плакаты с деревьев и фонарей, вырывая листы из рук замешкавшихся демонстрантов. Произошло несколько стычек, но конфликта не хотел никто, и орущие друг на друга люди через минуту обнимались.

Тахрирцы, ушедшие в переулки, к тому времени уже вернулись на площадь. Через некоторое время стало невозможно понять, кто есть кто — демонстранты смешались, площадь кипела как один большой котел. Кричалки перебивали друг друга, но стенки на стенку не получалось. Тогда тахрирцы сбились в одну большую группу и кинулись.

Людей сбрасывали с парапетов, пытались достать палками. Толпа рванула с площади в переулки. Люди падали, пытались подняться, снова падали. Родители на бегу пытались перекинуть детей за парапет. Улочки вдруг оказались очень узкими.

Полетели первые камни. Быстро вмешалась армия — пустили слезоточивый газ. Первые пробитые головы. Несколько мужчин упали в обморок.

Оцепление в переулках было выставлено сразу, причем самими мубараковцами — чтобы не допустить кровопролития. Сцепившиеся локтями мужики убеждали своих товарищей не пытаться подойти к площади. Когда слова кончались, начинали скандировать: «Мир!»

Мубараковцы остались в переулках, тахрирцы на площади. Площадь подметали на скорую руку, перебинтовывали головы, искали вещи — близилось время трехчасовой молитвы.

Но после молитвы оказалось, что мубараковцы снова собрались на улице перед знаменитым Египетским музеем (он же – Каирский музей). Кордон не прорывают — просто стоят и скандируют.

Толпа двинулась туда.

Солдат, перекрывавших все остальные проходы на площадь, на улице Абд аль Менеем Риад по-прежнему не было. Стояли закрытые танки, брошенные грузовики. По обе стороны от них — оцепление из добровольцев, которые не желали пускать две толпы навстречу друг другу. На кузов грузовика и танки забрались миротворцы от обеих сторон — шейх в белой одежде, мужчина в светском костюме с флагом Египта в руках. Они махали друг другу руками. Обе толпы скандировали: «Мир!»

Кто-то стукнул камнем о металлическую оградку, отделяющую тротуар от проезжей части. Звук понравился, его повторили. Вскоре площадь наполнилась оглушительным металлическим боем. Лозунг «Мир!» на этот ритм не ложился. И люди стали кричать: «Аллаху Акбар!»

Казалось, камни полетели с обеих сторон одновременно. Миротворцы пытались остановить это жестами, но камней взлетало все больше. (Камни взлетают стайками, как воробьи.) Наконец, миротворцы тоже взялись за камни.

Площадь переключилась на режим войны мгновенно. Мусор больше никто не убирал — одни женщины сосредоточенно разбирали плитку и колотили ее об асфальт, разбивая на удобные булыжники, другие складывали в пакеты и подносили стрелкам. Каждые полминуты от «линии огня» выносили окровавленного человека, но это никого не пугало.

Девушки деловито носили воду стрелкам. Тут же крутились дети. Боевые действия развернулись прямо перед Египетским музеем. На площади тем временем продолжались митинг и молитва.

Тахрирцы быстро учились. Большинство первых ранений было в голову, и люди надевали на затылок все что можно — кастрюли, оранжевые знаки дорожной разметки, свернутые плакаты, коробки из-под сока. Кто-то просто обматывал голову свитером.

На щиты разобрали жестяные листы строительного заборчика неподалеку.

На площади — закрытый вход в метрополитен — ступеньки под землю и ниша. Там устроили импровизированную тюрьму. За два часа с начала камнепада было схвачено около 40 «провокаторов», «переодетых полицейских» и «шпионов». Брали всех подозрительных.

Когда человека берут под руки, ему уже не дают говорить. Его бьют так, чтобы подогнулись ноги. Затем его волокут через площадь. И каждый встречный на пути старается его чем-нибудь ударить — палкой, арматурой, кулаком. Когда его доводят до «тюрьмы», он уже не пытается говорить, не кричит и не пытается вытереть кровь, которая, кажется, льется отовсюду. Он падает на ступеньки мешком. Там ему стягивают руки за спиной проволокой. Потом вопросы: кто тебя нанял? сколько заплатили? Большинство быстро признаются, что нанял их чуть ли не сам Мубарак, а заплатили 5 тысяч фунтов (слухи о 5 тысячах ходили уже давно). И вот потом к человеку подпускают врача. Потом он лежит в вонючей яме, которая до этого неделю использовалась демонстрантами как туалет, и ждет, когда «охранники» и «расследователи» решат отдать его армии. Справедливости ради надо сказать, что у четверых «шпионов» действительно нашли полицейское удостоверение.

Их били особенно сильно.

Сами демонстранты считали, что то, что подпускают к «задержанным» врача, — это проявление высокого гуманизма. Поэтому (и только поэтому) меня пустили посмотреть на тюрьму. И даже вытащили для интервью подростка с рыжими от крови волосами. Подростка зовут Гамаль Сауль Ханзам, я записала. И он сказал, что его наняла полиция. Когда и где, он не помнит, но что наняла — это точно. И деньги дала. Деньги показать не может, потому что потратил.

К вечеру тахрирцы оттеснили мубараковцев под мост Шестого Октября, возвышающийся над улицей, за счет того, что заняли высотку напротив музея и начали кидать камни с высоты девяти этажей. Но через некоторое время мубараковцы догадались использовать коктейли Молотова, и теперь линия фронта начиналась от стены Египетского музея, обращенной к мосту. Армия, засевшая на территории музея, пыталась остановить толпу из водометов, но не получалось.

Кстати, коктейли Молотова тоже вскоре начали метать с умом — в наибольшее скопление людей. Загоралась одежда, волосы, кожа. Вспыхнули автобус и легковушки, припаркованные на пятачке, вдруг ставшем эпицентром боя. Площадь окутал жирный дым.

«Братья-мусульмане», в «мирное время» на площади практически незаметные, ходят и цепляются к каждому мужчине, кто не берет в руки камень. Говорят: «Аллах вас вознаградит». И брали, и шли.

На тротуаре организовали госпиталь. На площади работали 10 врачей и 17 студентов-медиков из числа демонстрантов. Белый халат, измазанные кровью резиновые перчатки. Из лекарств: йод, обезболивающее, пенициллин. Еще — бинты, вата и марля. К восьми часам вечера эти 27 человек успели обработать 400 раненых (к утру их окажется 1500 тысячи). Пробитые головы, оторванные фаланги пальцев, раскроенные щеки, сломанные носы, лодыжки, выбитые плечи. Часто людей приносили без сознания.

Первые «скорые» въехали на площадь только в девять вечера — через пять часов после начала бойни. Сразу 7 машин. Загрузили самых тяжелых — по три человека в каждую.

Больше всего поражало, что раненые, которые были в состоянии ходить, шли обратно в месиво, чтобы кинуть еще один камень или, если выбито плечо, хотя бы постучать по бордюру.

 — Я такое только в Газе видел, — говорит Ахмед Медо. — Но там были евреи и палестинцы. А у нас египтяне и египтяне. Я не понимаю, почему я должен пытаться их убить!

Ахмед был в Газе с друзьями-социологами, проводил опросы и тесты для какого-то исследования. По соцопросам выходило, что человек может перестать видеть в другом человеке человека очень быстро, чуть ли не за четверть часа. Нужен только сильный стресс, толпа соратников и ощущение причастности к чему-то великому, что оправдает любую кровь.

 — Аллаху Акбар! — надрывалась толпа. — Революция!

Вообще Ахмед будущий экскурсовод. И уже четыре года учится в Египетском музее. Он знает все про древних королей и королев, знает, что в музее примерно 2 200 000 экспонатов, большинству которых больше 7 тысяч лет.

 — Разграбят к утру, — говорит Ахмед. — Смотри, что делается.

Рядом с нами переминается группа парней с заостренными арматуринами наперевес. Кто-то пожаловался, что в многоэтажку вместе с демонстрантами забрались воры и сейчас грабят одну из квартир. Парни, собственно, ждут, когда кто-нибудь выйдет — обыскать и покарать на месте, по закону военного времени. Рядом, в обломках, копошится вор поменьше — камнями разбило витрину в сувенирном магазине папируса. Вора не замечают, и он под общий грохот бьет рамки, сворачивает папирусы и сует в сумку. Сумка, кажется, женская.

К десяти часам большая часть мубараковцев перебралась на мост и оттуда кидает камни тахрирцам на головы. Большинство кидающих камни с моста — женщины и дети. Чтобы достать до моста, тахрирцы догадались использовать пращи.

В одиннадцать вечера со стороны мубараковцев на площадь на полной скорости выехал автобус. Толпа окружила его и легко подняла, выдавила стекла. Водитель мелькнул и исчез. В ответ тахрирцы собирались отправить брошенный военными грузовик. Но что-то не заладилось — грузовик опалил себе бок и вернулся на прежние позиции. На крышу забрался все тот же мужик в костюме — бывший миротворец. Но теперь он весело отплясывал, размахивая египетским флагом.

Горели деревья у Египетского музея. Горели пальмы у жилых домов, капал пластик.

Часть мубараковцев решила зайти на площадь другими переулками. Их там встретили. Зона боевых действий разрасталась.

На трибуне на площади надрывалась женщина: «Ваши сестры защищают вас прямо сейчас! А где вы, мужчины? Сможете ли вы остановить врага? Да? Да!»

С крыши еще не занятого никем многоэтажного дома в толпу тахрирцев полетела табуретка. Выход на крышу и стрелка нашли через десять минут. Его начали бить еще на лестнице. Когда его с криком «сколько тебе заплатили?» вынесли из подъезда, он был уже весь в крови, хлопал глазами и выл. И я не сразу заметила, что ростом он мне по плечо. А Ахмед заметил сразу.

 — Это ребенок! Это же ребенок! Это ребенок!

Он хватал бьющих за руки, вис на плечах и кричал. Они услышали его только через семь минут.

Шпиона зовут Мухаммед Ади Самия. Ему 12 лет. Его никто не нанимал. Он залез на крышу и увидел, что все кидаются вещами. И он тоже решил покидаться вещами. Он не хотел мешать революции.

Постепенно из конвоиров ушло звериное. Мухаммеда решили не сажать в «тюрьму». Его уже не тащили — вели под руки, а остальные, сцепившись, окружили ребенка кольцом: люди снаружи по-прежнему не видели, не могли увидеть, что ребенок — это ребенок, а не шпион, и пытались достать его палками, битами, арматурой и электрошокерами. Один бородатый здоровяк пытался ножом выколоть глаз.

Кажется, конвоирам самим стало страшно, потому что после того как мальчика отдали солдатам, они вернулись в тюрьму и, таким же кольцом охватив заключенных, довели их до блокпоста. Толпа бесновалась, конвоиры кричали: «Мир! Милосердие!»

Но все это было забыто, когда начались выстрелы.

Выстрелы продолжались всю ночь и все утро, и сейчас, когда подписывается номер, в Каире люди стреляют в людей.

Комментарий

Баграт Сейранян, главный научный сотрудник «Центра арабских исследований» Института Востоковедения, доктор исторических наук, профессор:

— Нынешняя ситуация в Египте имеет и социально-экономические, и политические корни.

Демографическая причина. После революции 1952 года демографический рост «съедал» все средства, которые страна с трудом накапливала для развития экономики, и стал самой главной угрозой для египетских реформаторов. Население  Египта ежегодно растет примерно на миллион человек. А количество рабочих мест — на 150 000.  За первый этап своего правления (до середины 90-х годов) Мубарак много сделал для того, чтобы сбить демографический рост. Если при Насере он составлял 3%, то при Мубараке упал до 2%. Темпы экономического роста Египта были примерно 4-5% в год. Но этого оказалось недостаточно.

Одним из методов решения этой проблемы стало образование: со времен Насера оно бесплатное, было создано много новых университетов. Но рост числа людей с высшим образованием, которые не могут найти работу, оказался одной из причин того, что сейчас происходит.

Политическая причина. Совсем недавно в Египте прошли парламентские выборы. Это важное политическое событие. Правящая Национал-демократическая партия, которой руководит президент, получила абсолютное большинство голосов. В 2005 году оппозиция получила 25% голосов. Сейчас — 3,5%. Эти цифры свидетельствуют о том, что правящий режим управляет процессом выборов. Но в отличие от стран  Ближнего Востока, в Египте давние демократические традиции, сложившиеся еще в эпоху англичан. И выборы всегда очень многое там определяли. В стране болезненно отнеслись к хорошо известному нам принципу: «Не важно, как проголосуют, важно — как подсчитают». Вторая политическая ошибка Мубарака — его решение выдвинуть свою кандидатуру на президентских выборах в этом году.

Религиозный фактор. В Египте исламисты (партия «Братья-мусульмане») очень сильны. Они хорошо структурированы, у них простые и привлекательные для масс идеи. Они играют очень важную роль в сегодняшних волнениях, видна их агитация, их лозунги.

Результаты этого стихийного протестного движения в Египте уже  очевидны. Первое. Сын Мубарака уже не станет  президентом. Второе. Сам Мубарак заявил, что уходит, т.е. эпоха Мубарака фактически закончилась. Третье. Я думаю, что все закончится новыми парламентскими выборами. Но здесь ситуация сложная. Стоит важнейшая задача — не допустить победы «Братьев-мусульман». Если Мубарака свергнут сейчас, может прийти аль-Барадеи, и они обязательно появятся за его спиной и постепенно придут к власти. Опыт решения подобных задач есть у Турции. В Египте только Мубарак может провести эти новые выборы, уже, конечно, не в свою пользу, а  в пользу страны.

В Египте нет людей, столь же влиятельных, как Мубарак. Нет их и у исламистов. Поэтому он единственный, кто может провести новые выборы, отодвинув «Братьев-мусульман» и одновременно дав оппозиционным партиям возможность набрать реальные голоса.

Пока Мубарак действует продуманно. Он отправил правительство в отставку, назначил вице-президента и премьер-министра. До сих пор в истории Египта вице-президент становился впоследствии президентом. Мубарак назначил  руководителя военной разведки генерала Умара Сулеймана. Это фигура малоизвестная, но очень серьезная.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera