Сюжеты

Проект образования пустоты

Как воспитать умных, но «наших»? Продолжаем дискуссию о реформе, предложенной Министерством образования

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 14 от 9 февраля 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

Проект нового образовательного стандарта для старшей школы есть техническое средство для уничтожения потенциальных интеллигентов из числа учащихся старших классов. То, что не удалось советской власти, будет сделано исключительно мирным и...

Проект нового образовательного стандарта для старшей школы есть техническое средство для уничтожения потенциальных интеллигентов из числа учащихся старших классов. То, что не удалось советской власти, будет сделано исключительно мирным и ненасильственным путем.

Канцелярский язык нуждается в дешифровке, а часто — и в двойной, тройной очистке. Первичную дешифровку проекта, перевод «с государственного на русский» осуществил учитель московской школы № 57 Сергей Волков — в знаменитом уже открытом письме, которое подписали около 15 тысяч ученых, учителей, журналистов. Он объяснил тем, кто не читал или не дочитал проект (самое сенсационное там на 55-й странице, и нужно продираться сквозь усыпляющее «углубить, усилить, расширить»), что если по новой системе учащийся в 9—10-м классе выбирает «гуманитарный профиль», то не сможет получить полноценные знания в области точных наук; если выбирает точные — соответственно не сможет полноценно изучать гуманитарные. Зато заскакивать на козла в спортзале и слушать гимн изоляционизму на уроках «Россия в мире» придется всем без исключения.

По сути, проект Минобразования избавляет учащихся от избыточной гуманитарной нагрузки — того «лишнего», что считалось обязательным для интеллигентного сословия в России.

Нельзя, впрочем, не отметить, что подобное «освобождение» в целом отвечает чаяньям 15—17-летнего народа (в отличие от их родителей, как выяснилось). Например, литература в школе давно уже считается приживалкой; полемика о том, зачем современному школьнику произведения о «лишних людях», которым посвящена треть всего корпуса русской литературы, активно шла в середине 2000-х. Школьная программа по русскому языку (до 9-го класса), по общему мнению, также рассчитана на «излишне грамотных» и порождает только социальную рознь при общении в блогосфере.

С историей еще забавнее; странно, что на это никто не обратил внимания: на обязательных уроках патриотизма, как написано в проекте, будут учить в том числе «противостоять фальсификации истории, направленной против России»; но саму историю при этом учить необязательно. Как же противостоять фальсификации того, чего не знаешь?..

Проект способствует «профилизации» школы, разработчики ссылаются при этом на западный опыт. Но идея «профилизации» не существует сама по себе, а является продуктом прочной социальной структуры (американской или европейской), в которой все основные ценности — законы, права, морально-нравственные нормы — устоялись, сложились, разделяемы большинством. В наших условиях избыточность «лишних знаний» в школьной программе также возникла не на пустом месте: она служит компенсацией, заменой «морально-нравственному воспитанию». Моральные ценности не укоренены в обществе, о них каждому поколению нужно напоминать, как в первый раз. Нет инстинкта к свободе, к порядку, к работе, к добродетели, которые опираются на прочную веру, — о чем писал еще Чаадаев. Не усваивается исторический опыт, потому что ни одно поколение не хочет нести ответственность за предыдущее, говорил Мамардашвили.

Литература, язык и история в школе есть нечто большее, чем предметы. Сверхценность грамматики в том, что правила тут не меняются в зависимости от политической конъюнктуры: в ХХ веке идеология фундаментально поменялась трижды, а «ЖИ, ШИ» как было с буквой «И», так и осталось. Был Пушкин в программе по литературе при царе, был и при Брежневе. Найдите в России «ценность», которая продержалась бы столько же, сколько Наташа Ростова на своем балу. Не говоря уже о том, что русская литература вообще есть наилучшее средство по превращению животного в человека.

Связь языковых норм и этики еще парадоксальнее и глубже. Язык чувствителен к правде. Различие между ложью и правдой начинается на лингвистическом уровне. В России по языку общения опознают «своих» скорее, чем по одежке. Наконец, история: какую бы трактовку ей ни придавали — марксистскую, государственническую или либеральную, — она все равно остается проблематичной. Дает простор для параллелей и толкований. Для размышлений.

Словом, гуманистика (термин филолога Михаила Эпштейна) в России является много большим, чем просто набором знаний. В «гуманитарном блоке» аккумулированы базовые ценности общества: все хорошее, что в нас (и у нас) есть. Будучи обязательными для всех, эти предметы, дополняя друг друга, способствовали формированию гражданской и этической позиции — более творчески и убедительно, чем пропаганда.

И сегодня школьников не литературы, языка и истории лишают, а — основ морали и нравственности, на недостаток которых в обществе сетуют разработчики проекта.

Физики без лирики

Разработчики проекта пытаются сделать то, на что не могла решиться советская власть: отделить «техников» от гуманитариев, физиков от лириков на ранней стадии, еще в школе.

Отягощенность образованного человека сверхценностными установками — проблема любого авторитарного (хотя не только) государства; перед ним всегда задача — как воспитать умных, но «наших». Умных, но контролируемых. Умных, но не имеющих «лишних» или «кривых» мыслей.

Когда, например, советская власть осознала, что без некоторого количества «умных» ей не обойтись, и объявила о создании советской интеллигенции — она все же попыталась отделить мораль от знания, этику от профессии. Отчасти это решалось за счет искусственного разделения интеллигенции на «техническую» и «творческую». Это переназвание призвано было снять этическую ответственность с технической интеллигенции, а творческую отучить лезть, куда не просят. Отзвуки этого разделения мы слышим до сих пор: главный аргумент оппонентов Юрия Шевчука — «творческий человек должен заниматься искусством и не лезть в политику».

Но очень скоро, в пределах одного поколения, стало ясно, в чем советская власть просчиталась. Культурный феномен шестидесятничества, по словам философа Нелли Мотрошиловой, возник именно благодаря технической интеллигенции. Власть обязала физиков, условно, «сделать бомбу» — но вынуждена была дать им большую, по сравнению с другими гражданами, свободу. Будучи независимыми, «физики» вскоре потребовали и более свободной культуры — «своих» писателей, художников, режиссеров. Своих книг, песен и фильмов, которые вскоре стали общей модой. Ни в 1970-е, ни в 1980-е власть ничего с этим казусом поделать не могла: технической мысли нужна свобода, свобода порождает неконтролируемую культурную среду.

Власть хотела, конечно же, чтобы разрыв между физиками и лириками был глубже. Но принципиального разрыва не могло быть, потому что этическая база у физиков и лириков была общая — благодаря той самой избыточной гуманитарной составляющей в школе. Если мы задумаемся — почему вообще в СССР образовалось большое количество тех, для кого знания и этика слились в неразрывное целое, независимо от профессии (что и образует феномен интеллигентности), — то придем к выводу: благодаря раннему и обязательному «облучению» гуманитарными науками в школе.

Попытки разделить этику и профессию предпринимались и в 2000-е. В «Известиях», затем и на ТВ был затеян спор, противопоставлявший интеллигентов и интеллектуалов (аналог споров между «физиками и лириками»): интеллигентов упрекали в лени и словоблудии, противопоставляя им «людей дела» — интеллектуалов. Тем самым исподволь интеллигентность хотели превратить в профессию, причем не самую уважаемую, — но опять-таки спор закончился ничем, дискуссия рассосалась, потому что большинству интеллектуалов и интеллигентов спорить пришлось бы с самими собой.

Судя по проекту Минобразования, все прошлые ошибки учтены: избавляться от потенциальных источников интеллигентности будут еще в школе. Нынешняя власть оказалась в более выигрышном положении, чем советская: в СССР все-таки ставилась задача вырастить «гармонически развитую личность», а теперь никаких идеологических ограничителей нет, и поэтому можно смело отрезать лишнее.

Лишить физиков гуманитарного воспитания — и заменить его пропагандой, «патриотическим воспитанием» — это значит растить образованных роботов. Не отягощенных сомнениями исполнителей. Это желание воспитать, наконец, академика Сахарова, который изобретет бомбу и ничуть в связи с этим не расстроится. Поедет пить пиво на дачу.

Не будем демонизировать власть: как это часто бывает, какие-то вещи делаются ею бессознательно. Для того чтобы сознательно погубить интеллигенцию, она недостаточно демонична и пассионарна. Нет, она исходит сугубо из прагматических соображений: этот проект, как и прочие, является логичным шагом по упрощению человеческого материала в принципе, его выравниванию и нивелированию.

Вместе с введением ЕГЭ, с поправками в правописание общая тенденция выглядит так: от человека требуют все меньше интеллектуальных усилий — и все большего подчинения государству. Проект Минобразования является лишь недостающим звеном в этой цепи: сделать так, чтобы школьнику не пришло в голову даже задуматься об этом.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera