Сюжеты

Друзья говорили: «Почему, глупый немец, ты делаешь это кино?»

Фильм Кирилла Туши «Ходорковский» стал сенсацией Берлинского кинофестиваля

Этот материал вышел в № 18 от 18 февраля 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

Показ фильма Кирилла Туши «Ходорковский» стал одним из важнейших событий «Берлинале» — и это не преувеличение. Так сложились звезды. Во-первых, мир осознает политическую подоплеку «дела ЮКОСа». Во-вторых, харизма и стойкость главного...

Показ фильма Кирилла Туши «Ходорковский» стал одним из важнейших событий «Берлинале» — и это не преувеличение. Так сложились звезды. Во-первых, мир осознает политическую подоплеку «дела ЮКОСа». Во-вторых, харизма и стойкость главного российского зэка притягивает неослабевающий интерес международных СМИ. В-третьих, ограбление офиса режиссера и похищение компьютеров с материалами фильма добавили мировой премьере скандальности... В 10 утра начинают работу кассы «Берлинале», и через 10 минут билеты на все показы проданы. Организаторам пришлось делать специальный пресс-показ, а после него пресс-конференцию, чего работы «Документальной панорамы» удостаиваются чрезвычайно редко.

Главное достоинство фильма — искреннее желание автора пробиться сквозь толщу мнений, интерпретаций, клише по поводу мутной политической жизни нынешней России к пониманию «Ху из мистер Х.?». Туши удается почти невозможное — сохранить спокойную, взвешенную, авторскую интонацию — среди буйства полярных точек зрений. Не впасть в привычную нашему политистеблишменту истерику как хулителей, так и защитников опального олигарха.

Конечно, прежде всего фильм адресован иностранцам, для которых терра инкогнита и мистер Х., и мистер П., да и вся опасная страна, в которой живут либо нищие, либо миллионеры. Страна, простертая от рубиновых звезд до самой до Читы и дальше.

Туши  начинает фильм с заснеженной панорамы: работающие нефтяные вышки — церковь на холме — подростки между церковью и вышками. «Вы знаете, кто такой Ходорковский?» — «А... этот тот, который украл много денег у России?» И встык: черно-белая анимация 3D, стилизованная под «Sin City»: самолет Ту-134А (только флаг трехцветный), группа захвата арестовывает российского миллионера №1. Туши не боится визуальной «плакатности», избегает маньеристских изысков. Избирает последовательный рассказ. Ему важно быть внятным. Это удается. Пожалуй, это первый смысловой документальный кинорассказ о современной российской жизни — без матрешек, золотых цепей и танцующего Ельцина.

Свой фильм Туши складывает, как пазл, из множества нестыкуемых откровений и заученных «версий». Среди интервьюируемых друзья юности, коллеги по ЮКОСу, адвокаты, члены семьи.

Леонид Невзлин рассказывает не только о строительстве бизнес-сети «Менатеп», но и о стремлении Ходорковского привить «новейшим богатым» чувство меры, привычку жить скромнее. Генерал Алексей Кандауров говорит о том, что российская олигархия — проект Кремля. Правительство включало зеленый свет развитию отдельных банков, за что их владельцы в нужный час обязаны были «благодарить» власть. Но коррумпированная власть — опухоль, поражающая метастазами общество сверху донизу.

Иностранные коллеги рассказывают о способности Ходорковского обучаться, стремлении стать цивилизованным европейским бизнесменом. ЮКОС стал самым крупным налогоплательщиком страны. Глава ЮКОСа не боялся меняться вместе со временем.

Отдельная тема фильма: «гамбит» Путин—Ходорковский. Олигарх нарушил два очевидных условия выживания: не идти во власть и не поддерживать оппозицию. Один из центральных эпизодов фильма — известная встреча президента Путина с олигархами. Вот он жмет Ходорковскому руку. Вот Ходорковский произносит судьбоносный текст про 30 миллиардов долларовой коррупции. И вот — стальной взгляд Путина. Всё. Это приговор. Который обжалованию не подлежит. Все остальные комментарии, в том числе и самого президента о «доказанных убийствах», прекраснодушие Медведева о правовом нигилизме — слова, слова, слова...

Важную оценку действий европейских политиков (прежде всего Шредера и Меркель) в фильме дает Ирина Ясина. Их борьба за права человека «легким движением» вентиля газовой трубы превращается в «выгодную дружбу».

Вопрос, на который Туши ищет ответ: «Почему он вернулся?» Сын говорит: «Он все знал. Но полетел». Партнеры говорят: «Власть подавала ему знаки — он их в упор не видел». Адвокат Гололобов, обитающий в Лондоне, упрекает Ходорковского в том, что как командир он не имел права попадать в окружение. Но Лебедев уже стал заложником. И за два дня до ареста Ходорковский говорит о решении идти на выборы...

Финал — интервью Ходорковского в зале суда. Он рассказывает об обвинении в краже 350 миллионов тонн нефти. О символическом значении процесса. Он за стеклом. На иностранцев это производит сильное впечатление.

Туши не делает из Ходорковского ни героя, ни безвинную жертву, ни преступника. Его монтаж — слалом меж разных мнений, требующий от зрителя усилия понимания. Фильм не диктует публике привычного для «дока» вердикта: «Виновен?»; «Неповинен?»

Для тех, кто в «курсе дела», картина не станет открытием. Но сколько таких людей? Туши сделал работу за российских документалистов (ради справедливости вспомним, что шесть лет назад о Ходорковском осмелился сделать фильм «Реакция» Владимир Герчиков). Но широкая публика работу Туши вряд ли увидит.

На пресс-конференции выяснилось, что журналисты ждали от автора его собственного вердикта. Режиссер рассказывал, что страх рассеян в атмосфере России, поэтому работать было сложно. Журналисты обсуждали поступок пресс-секретаря Хамовнического суда Натальи Васильевой. Ирина Ясина заметила, что в воздухе «забетонированного» общества что-то меняется. Не у всех получается «согласно молчать». «В отсутствии правозащитных институтов, которые оберегают вас в западном мире, эта девочка сама отстаивала собственное достоинство. И еще защищала честь этого Данилкина. Да он этого не понял...»

Вот что режиссер рассказал о своей работе «Новой газете».

— По пресс-конференции я поняла, что многие ждали от вашего фильма простых выводов. Но их нет.
— Когда я начинал фильм, Ходорковский и для меня был скорее символом, героем, и только потом стал сложным человеком.
— Какой эпизод в фильме кажется вам наиболее драматичным?
— Наверное, момент, где генерал Кандауров говорит о пике конфронтации с Путиным, предвидя скорый финал компании ЮКОС. Важен эпизод, когда Невзлин вспоминает про намеки власти — дабы от них избавиться — на крупную денежную «компенсацию». Такой беспредельный цинизм: «Только не возникайте!» А еще лицо сына Ходорковского Павла, когда я его спрашиваю: «Отчего ты так спокоен?» «Потому что семь лет невозможно плакать». Это, знаете, как палец, который уже не болит, потому что онемел.
— Впервые вы увидели Ходорковского в Чите. Ваши первые впечатления.
— Я страшно удивился, потому что был не вполне уверен, что он существует на самом деле.
— В кино вы размышляете над тем, что есть «маска Ходорковский» и что есть «сам Ходорковский». Насколько далеки эти понятия?
— Это не та маска, за которой прячутся. Я имею в виду разные образы, которые человек на себя примеряет всю жизнь. Различные перспективы — реализованные или нет.
— Ваша картина показывает Ходорковского как личность в развитии. Любопытно наблюдать за тем, как он меняется.
— Это крайне важно. Ведь он сын совершенно разных «Россий». Он и советский человек, и капиталистический, и заложник нынешней России. Ощущение, что Ходорковский кардинально изменился еще до тюрьмы. У меня состоялся разговор с одним восточноевропейским юристом. Когда я сказал, что Ходорковский в тюрьме изменился, он цинично заметил: «Исправительные колонии и существуют, чтобы человека менять к лучшему». Это правда, что часть богатых людей, достигнув успеха, испытывает голод по духовному. Но Ходорковский первым начал серьезно и системно заниматься и благотворительностью, и образованием. Даже если идея «Открытой России» пришла из Америки, это не имеет принципиального значения. Важен результат. Результат — университеты, образовательные программы и прочее, что он развивал. Одного богатого бизнесмена спросили: «Вы даете деньги на образование?» «Никогда! Только больным детям. Посмотрите, один уже давал и как попал. Это небезопасно». Случай Ходорковского продемонстрировал тонкую «красную линию», заступать за которую негласно запрещено.
— Расскажите о своих российских корнях.
— Одна из ветвей моей семьи, фамилия Сангали, известная в Петербурге, владела чугунно-литейной фабрикой. Они первыми устроили общежитие для рабочих. Мой прадед Роберт эмигрировал в 1918 году. Другая ветвь — русско-еврейская из Твери. Они были банкирами и уехали до революции. Обе ветви соединились в Берлине. В детстве я был своеобразным «расистом», потому что мама мне говорила: «Все, кроме русских и евреев, дураки».
— Как изменили вас эти пять лет работы над «Ходорковским»?
— Теперь я уже не такой наивный, как в начале пути. Много нового узнал про Россию. Но еще больше влюбился в Москву. Прежде всего в людей.
— Вы же говорили, что 80% людей из страха отказывались говорить о Ходорковском.
— Если бы все боялись, я бы не сделал кино.
— Да ведь у вас в фильме нет ни одного активно действующего сегодня в России предпринимателя (Чубайс в кадре, и тот отказывается говорить), ни одного главрежа или ректора.
— Конечно. Все бизнесмены отказались. Кремлевские чиновники тоже. Я обращался в Белый дом через пресс-секретаря Пескова — это есть в фильме — безуспешно. Александр Гордон обещал мне помочь встретиться с Сурковым. Отнес письмо, после чего Сурков перестал общаться с Гордоном. Все было так сложно. Друзья говорили мне: «Почему, глупый немец, ты делаешь это кино?».
— Это фильм не только портрет Ходорковского, но и современного российского общества. Какое оно производит на вас впечатление?
— Жизнь в России, особенно в Москве, требует определенной отваги. Во-первых, дорого. Нужно иметь много финансовых и моральных сил, чтобы справляться со многими вызовами. В Берлине жить легче. И аренда квартиры, и сама жизнь недорогая. Если решил остаться в Москве — надо сопротивляться. А кто ходит на эти демонстрации? Выбор интеллектуала, интеллигентного человека труден. Либо уехать, либо научиться жить под «прессом».
— А ведь ушел от ответа Ходорковский на ваш вопрос о «машине времени». Если бы можно было все повторить… вернулся бы он? Этот вопрос — один из главных в фильме.
— Он сказал: «Я этот вопрос задаю себе каждый день». Для меня это и есть ответ. Почему вернулся? Есть несколько причин. Потому что посадили Лебедева. Потому что не хотел перед своей семьей выглядеть предателем и вором. Он надеялся, что будет настоящий суд. Еще не понимал, насколько сильна и безжалостна машина подавления. Думал, что его посадят... на неделю, как Гусинского.
— Вы сказали в одном интервью, что все манипулируют всеми, и сам Ходорковский, и его используют как инструмент для достижения своих целей.
— Я это большое интервью не авторизировал, оно было очень плохо переведено. Цитаты вырваны из контекста. Мне приписаны слова других людей. Теперь оно гуляет по Интернету, и я не знаю, что делать.
— Значит, и вами тоже манипулировали в этом интервью.
— Конечно, меня использовали, чтобы вызвать огонь на фильм, который еще не был готов, но уже превратно истолкован. Понимаете, многим людям во власти это интервью понравилось. Мне один даже сказал: «Молодец, ты начал говорить о том, о чем мы не говорим вслух. Но я и не произносил этих слов для прессы». Прежде всего я не хотел бы принести боль и проблемы людям, которые мне доверились.
— Но разве люди, которые дают интервью в фильме, не занимаются решением своих проблем? Один оправдывает свою эмиграцию в Англию, обвиняя Ходорковского, который «сдался в плен» и не спас многих коллег. Другой оправдывает деятельность своей партии. Ходорковский становится инструментом политических интриг.
— Конечно. Но он-то в тюрьме. Не может ни ответить, ни что-либо сделать.
— Впрочем, и фильм — инструмент воздействия на публику. От вас зависит, с какими мыслями она покинет зал. Вы думали об этом «результате»?
— Я предполагал, что сторонники Ходорковского могут быть не очень довольны моим поведением. Меня это не слишком радовало. Волновался, что фильм может им не понравиться. У меня сложились хорошие дружеские отношения с окружением Михаила Борисовича. С адвокатом Антоном Дрелем, Машей Орджоникидзе (руководителем пресс-центра Ходорковского), Каринной Москаленко, с семьей Ходорковского. С его мамой Мариной Филипповной.

Конечно, у меня была своя Одиссея в поисках  истины. Я все время ставил себя на его место. Как бы я повел  себя в подобной ситуации? Вся наша жизнь и есть поиск какой-то недостижимой истины. Так же и фильм. Дотронуться  нельзя — приблизиться можно. Единственно, я не хотел никоим образом навредить Ходорковскому. И этот компромат, который отчасти выливался через интервью, на меня нагонял страх. У меня было много бессонных ночей. Я же не журналист, который, получив ценную информацию, сказал бы: «Это надо сообщить. Это правда», не задумываясь о последствиях.
— Что же для вас более ценное, чем правда?
— Знаете, когда он будет на свободе, тогда я смогу позволить себе более жесткую дискуссию. А как можно вредить человеку, который сидит в тюрьме?
— Самым сложным, наверное, для вас было сохранить авторскую беспристрастность.
— Это правда. Я вообще через эту работу взрослел. Более того, без нее я бы не вернулся к своим российским корням. И без этой моей крови не был бы столь эмоционален. Решил бы для себя, как многие западные коллеги: «Россия — страна иррациональная, как ее понять?»
— К слову, об иррациональности. Разбой в вашем офисе — это попытка вас напугать? Фильм был уже готов и отдан на фестиваль.
— Согласен. Хотели не похитить фильм, а поселить во мне зерно страха. Скажу вам честно, поначалу я совершенно не думал, что это ФСБ. Я даже немедленно послал в пресс-офис Путина е-mail: «Не думаю, что это работа ФСБ». Конечно, без ответа. Но все русские знакомые, как один, сказали, что это — органы. Значит, ваши люди тотально не верят своей власти?
— Пока результаты следствия неизвестны?
— Два ведомства занимаются этим делом: криминальная полиция и Министерство внутренних дел. Через пару дней что-нибудь узнаем.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera