Сюжеты

Слушается дело об украденной жизни

22 февраля Московский городской суд примет решение, от которого будет зависеть, где отныне жить молодой семье с двумя несовершеннолетними детьми: дома или на улице

Этот материал вышел в № 18 от 18 февраля 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

Галина Мурсалиеваобозреватель «Новой»

Две татарские деревушки Нижегородской области Карга и Рыбушкино находятся в 45 километрах друг от друга. Заброшенность, запустение и в той, и в другой. Нет школ, больниц, газа, - «планета Железяка». Молодежь уезжает в поисках лучшей доли....

Две татарские деревушки Нижегородской области Карга и Рыбушкино находятся в 45 километрах друг от друга. Заброшенность, запустение и в той, и в другой. Нет школ, больниц, газа, - «планета Железяка». Молодежь уезжает в поисках лучшей доли.

Фарид Шакеров – из Карги, он отслужил два года в танковых войсках Нарофоминска, а потом подался в Москву, устроился водителем мусоровоза. Ему исполнилось 21, когда он познакомился с землячкой, 18–летней Гузель. Это было забавно, - росли так близко друг от друга, а выросли, уехали из своих деревень на заработки в столицу и здесь, как они говорят об этом сами, – «нашлись». Состоялась свадьба.

Деревенские люди умеют дорожить копеечкой, откладывать деньги даже из тех сумм, на какие городским, кажется, и прожить–то невозможно. Они накопили, но недостаточно для того, чтобы купить квартиру в Москве. Недостающую, большую часть брали под расписку в долг у своих земляков, - собирали им деньги всем, как они говорят, «татарским миром». Квартиру покупали у московского агентства недвижимости «Бест». Брали «убитую», со скрипучими полами и разбитой ванной, на последнем этаже пятиэтажной «хрущевки» на Бескудниковском бульваре. Но зато – двухкомнатную, 44 квадратных метра. Это было важно, потому, что уже родилась к тому времени дочка Зифа и, ожидался второй ребенок.

Покупка состоялась в 2001 году. Сын Ренат был привезен из роддома уже в свою собственную московскую квартиру. Деньги медленно, постепенно, но возвращали - Фарид крутился, чуть ли не сутками на своем грузовике, Гузель мыла полы то в подъездах, то на заводе. С последним долгом они смогли расплатиться совсем недавно. И вот теперь, спустя 10 лет, именно эту квартиру у них отнимают. По сути, - отнимают 10 лет жизни. Да и вообще, жизнь, в нормальном ее смысле, потому, что податься молодой семье просто некуда.

Что же произошло? Ничего не происходило первые пять лет. Только раз пожилая соседка заметила в разговоре с Гузель:

- Смотри, вернется из тюрьмы хозяин, начнет вас гнать.

И рассказала, что жили здесь до них два родных брата по фамилии Меличевы, оба - алкоголики. Однажды в пьяном угаре младший брат, Александр ударил старшего, - Виктора ножом и угодил в тюрьму. Гузель, впервые узнав о такой истории квартиры, не спала ночь. С трудом дождавшись утра, она отправилась на Проспект Мира, в ту фирму, где они эту квартиру покупали. Там к ней пригласили юриста и он с документами в руках рассеял все страхи – «пожалуйста-пожалуйста, любой ваш вопрос, вот бумага и вот бумага…».

История квартиры была такой: 8 ноября 2000 года Виктор Меличев получил от своего брата Александра, находившегося на тот момент под стражей (шло следствие), доверенность, заверенную начальником СИЗО. Доверенность давала Виктору право на выписку, приватизацию и продажу квартиры, он правом воспользовался: выписал брата, приватизировал всю квартиру на своё имя и продал человеку по фамилии Мусаев. Последнего Гузель помнила, потому, что именно ему они с мужем платили деньги за квартиру. Помнила, что задала ему вопрос, когда обменивались с ним в фирме расписками и оформляли документы. Спросила:

- А почему вы так быстро решили продавать квартиру, я смотрю, вы прожили здесь всего несколько месяцев?

Ответ ее удовлетворил: «покупали жилье пожилым родителям, не учли, что им тяжело подниматься на пятый этаж…».

- Квартира «чистая», с ней все нормально, - заверил ее еще раз юрист фирмы.

И в самом деле, все было нормально, но только первые пять лет. Весной 2006 года на свободу из тюрьмы вышел Александр Меличев. И сразу обратился в Тимирязевскую прокуратуру Москвы с заявлением: «прошу проверить законность продажи квартиры…». Тогда, в результате официальной проверки прокуратура не нашла нарушений в сделке и отказала истцу в возбуждении уголовного дела.

И еще три года все было нормально. А в 2009–м году объявился человек по фамилии Сенаторов, представившийся адвокатом Александра Меличева. Позже выяснилось, что «адвокат», также, как и его доверитель, и сам совсем недавно освободился из мест лишения свободы – отбывал 6 лет наказания за мошенничество.

- Наверное вышел, огляделся и нашел вариант нового легкого заработка, - делится своими размышлениями Фарид Шакеров. - Он пригласил нас приехать в кафе на Цветной бульвар, сказал, что или мы отдаем ему деньги, -- 140 тысяч долларов, или он сделает так, что мы с двумя детьми превратимся в бомжей, потому что наша квартира вернется к его клиенту, у которого, якобы, мы квартиру украли.

Шакеровы решили поговорить с «клиентом» напрямую. Выяснили адрес и поехали в социальную гостиницу–приют «Марфино», где все эти три года (с 2006 по 2009) жил Александр Меличев. Оказалось – поздно, его оттуда уже забрали. \

- Насильно его увозили, - рассказал Шакеровым молоденький словоохотливый охранник приюта. - Приехали, показали нам милицейские удостоверения и потащили. А он вырывался, кричал: «Не надо, я никого не трогал, спокойно здесь жил…». Они в ответ: «Поехали – поехали, мы тебе, дураку, квартиру вернем…».

Квартиру «возвращали» через Тимирязевский суд Москвы. Вряд ли «дураку», - такой вывод напрашивался у каждого, кто видел, как плотно его опекают, как энергично представляют его интересы сразу два господина: тот самый Сенаторов, и еще один – явный лидер дела по «возвращению» квартиры… Лидер, как выяснилось позже, оказался секретным сотрудником силовых служб, - в центральной архивной базе данных МВД РФ его данные закрыты. На суде этот человек представился помощником адвоката Сенаторова…

- Я, конечно, и прежде предполагал, что существуют эти пресловутые «оборотни в погонах», которые крышуют квартирный бизнес бывших зэков, работают на «процент удачи», - рассказывает адвокат московской коллегии адвокатов Жан Семенов. - Теперь же, прихожу к выводу, что с ними вместе оказалось «тимирязевское правосудие». Дважды здесь происходили события, удивительные с точки зрения простой человеческой логики. И чудовищные, с точки зрения закона… А значит можно вести речь о системном беззаконии.

Адвокат иллюстрирует выводы, к которым он вынужден был придти, фактами: Тимирязевский суд принимает к рассмотрению иск Александра Меличева с требованием признать недействительным приватизацию и дальнейшую продажу его родным братом их общей квартиры. Когда был подан иск? 28 мая 2009 года, т.е. по истечении 3–х лет исковой давности, с опозданием на 5 месяцев. Судья, назвала это «незначительным периодом пропуска» и увидела уважительную причину в отсутствии у Александра Меличива паспорта. Но у него была «СПРАВКА ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ», - официальный документ, - по нему продают железнодорожные билеты, по нему также вполне можно обратиться в суд, нанять адвоката и так далее. И ничто же ему не помешало в 2006 году обратиться с ней в районную прокуратуру, помните?

Суд, тем не менее, начался, длился почти год и за этот год супруги Шакеровы насмотрелись всякого.

- Нам всячески давали понять, что мы – никто. Просто пыль под ногами, - рассказывает Гюзель. - А вот Сенаторов, желанный, званый гость. К примеру, нас вызвали одновременно утром, сдать какие-то документы, или подписать что-то. Мы загодя пришли, и тут выяснилось, что нужно сделать копию, умоляем: «разрешите нам сделать у вас», - нам ответ: «не положено…». Входит опоздавший Сенаторов, тут же, услышав его голос, выбегает судья: «Такие пробки в Москве, да, как тут не опаздывать… Что вам нужно, копии? Да, конечно, пожалуйста, сейчас все будет…».

Но не это изумило Шакеровых больше всего, - днем шока оказался момент, когда они сидели на скамеечке во дворе суда, ожидая его решения. Сильно переживали и, все–таки, не могли не увидеть Сенаторова, к которому подбежал молодой человек с объемными пачками денежных банкнот. Никого не опасаясь, ничего не боясь, Сенаторов у всех на глазах с трудом распихал эти пачки по карманам, и вбежал назад, в здание суда.

Увидев это и узнав через несколько минут от своего адвоката о решении суда, которое, по сути, означало, что отныне они вместе с двумя своими детьми – бомжи, Шакеровы обратились в территориальные органы ФСБ. В своем заявлении они просили определить по записям видеокамер, расположенных внутри здания Тимирязевского суда, в чей именно кабинет заходил с деньгами «адвокат» Сенаторов. Проверка была, но камеры уличные нужного эпизода не захватили, а записи внутренних камер тоже ничего не дали.

Тогда же была подана кассационная жалоба, и Мосгорсуд поддержал Шакеровых, отменив незаконное решение Тимирязевского  суда.

Но и новый состав того же, Тимирязевского суда принял практически то же решение, что и первый. Решение второго суда было вынесено 17 декабря 2010 года. В качестве основного доказательства по делу суд принял светокопию нотариально заверенной доверенности, так как, исследуя ее, эксперты МВД РФ пришли к выводу, что подпись на ней Александру Меличеву не принадлежит. Самой доверенности никто найти не может, а копию суду предоставил все тот же Сенаторов. В материалах дела говорится о том, что он ее привез из Смоленской области, а не из тех официальных инстанций Москвы, которые занимались приватизацией и последующей регистрацией всех сделок со спорной квартирой. Возникают вполне закономерные вопросы: где доказательства, что копия была снята именно с той доверенности, по которой брат Александра, Виктор совершал приватизацию и дальнейшую продажу квартиры? Используя современные компьютерные возможности, вполне можно подвергнуть копию этой доверенности монтажу и уже затем заверить ее у нотариуса… Эти вопросы легко было бы рассеять, если бы услышаны были просьбы адвоката Шакеровых: «давайте пригласим в зал суда начальника СИЗО, чья подпись также есть на доверенности. Давайте проверим, не подвергался ли документ компьютерной обработке!».

Судья не захотела ничего выяснять и немедленно отправила странную копию на экспертизу в МВД с одним единственным вопросом: «Принадлежит подпись Меличеву или не принадлежит ?».

-Даже если следовать их логике, допустить гипотетически, что находясь в СИЗО, Александр  никакой доверенности не подписывал, давайте вспомним, что в квартире он проживал вместе с братом Виктором. Последний умер лет пять назад, но ведь при жизни этот человек воспользовался своим законным правом на приватизацию и продажу своей части квартиры, верно? – говорит адвокат Жан Семенов. - Почему суд решает вернуть истцу не только его долю, но и долю брата, на которую он никаких прав не имеет?

Вопросов много, и много разных подозрений. Очевидно одно, - Тимирязевскому суду глубоко безразлично все, что связано с семьей Шакеровых. Прежде всего, тот факт, что люди совершали добросовестную сделку. Что их дети, - два московских школьника - окажутся на улице…

- 22 февраля Мосгорсуд будет рассматривать нашу кассационную жалобу. Мы очень надеемся, что решение Тимирязевского суда здесь отменят, - говорит Фарид Шакеров. - Иначе, чем Москва отличается от Кущевской? Нельзя же вот так вот просто взять и отнять квартиру у людей?

«Новая» следит за развитием ситуации.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera