Сюжеты

Двойной портрет

В галерее «Дом Нащокина» открылась выставка «Художники свободы. Анатолий Зверев и Владимир Яковлев»

Этот материал вышел в № 19 от 21 февраля 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Культура

Яковлева и Зверева вместе выставляют уже не в первый раз. Понять кураторов нетрудно: два дервиша отечественного нонконформизма, два неприкаянных гения-шестидесятника. Начинали примерно в одно время — в конце пятидесятых. Социальную...

Яковлева и Зверева вместе выставляют уже не в первый раз. Понять кураторов нетрудно: два дервиша отечественного нонконформизма, два неприкаянных гения-шестидесятника. Начинали примерно в одно время — в конце пятидесятых. Социальную адаптацию на родине прошли одинаково успешно — Зверев был изгнан со второго курса художественного техникума и больше к официальным учреждениям не приближался, венцом карьеры Яковлева стала должность ретушера в издательстве. В так называемый большой мир они вошли тоже сходными путями — между шестидесятыми и семидесятыми в европейских столицах прошли их выставки, на которых показывали работы, переправленные надежными дипломатическими каналами. Обоих привечал и снабжал незначительными суммами знаменитый московский грек Георгий Костаки — первый местный коллекционер новейшей антисоветской живописи. Дотошные мемуаристы отмечают, что крайне скептический Зверев если о ком из современников и отзывался почтительно, так именно о Яковлеве. Сам Яковлев, кажется, ни о ком не отзывался, поскольку был почти слеп, картин не видел. Впрочем, говорил о Ван Гоге, что тот пытался писать маслом солнце, но у него ничего не получилось. Наконец с наступлением свобод оба стяжали в России грандиозный по здешним масштабам коммерческий успех. И оба никак не смогли им воспользоваться: Зверев, потому что умер в 1986 году, накануне перестройки, а Яковлев, хоть и дожил до конца 90-х, был почти отключен от действительности и коротал дни в психиатрическом интернате. Сегодня принято думать, что они не только широко востребованные рынком, но и едва ли не самые подделываемые русские художники второй половины XX века.

Выставка «Дома Нащокина» построена так, что всякий зритель теперь может судить, чем, собственно, вызван такой посмертный успех двух художников. Как они, изъятые судьбой из естественной системы творческих связей, географически и идеологически далекие от сложившихся рыночных стандартов, смогли попасть во все мейнстримные процессы своего времени. Сопутствующие материалы, которые щедро представлены на выставке, позволяют видеть, как складывались индивидуальные манеры этих авторов. Как стилистики, казавшиеся вполне стихийными, вырабатывались и оттачивались. Как профессиональные приемы, про которые иногда говорили, что их и нет вовсе, сначала старательно вырабатывались, а потом старательно прятались. Особенно это касается Анатолия Зверева, солидарно изображенного мемуаристами человеком каким-то уж совсем бесшабашным. Как ни трудно с этим смириться, но следует признать, что его слегка салонные портреты, написанные то веником на упаковочной бумаге, то чем-то еще более невообразимым, отнюдь не шутки бездомного ваганта и не ухищрения вдохновенного алкоголика в поисках червонца. Это расчетливый, продуманный, элегантно выстроенный проект большого художника.

Не все просто и с Владимиром Яковлевым, который тоже пришел к своим фирменным скорбным ромашкам и георгинам, преодолев периоды разных исканий. Так, он, вероятно, подумывал, не сосредоточиться ли ему на портретистике. И в частных собраниях, в сотрудничестве с которыми сделана выставка, остались выразительные следы этих намерений.

И все же нельзя здесь не сказать о том, что Яковлев и Зверев вообще-то абсолютно ничем друг на друга не похожи. Зверева уж скорее надо спаривать (что, кажется, иногда и делают) со знаменитым акварелистом Артуром Фонвизиным, причем позднего периода, когда он изображал томных балерин. Или, может быть, с нашим славным современником Рустамом Хамдамовым и его стилизованными дамами в шляпках. Но, конечно, лучше и этого не делать. Зверев — несомненный салон, но салон гримасничающий, насмехающийся, гиньольный. А уж Яковлева-то совсем ни с кем совмещать не следует. «Ты в Россию пришла ниоткуда». Феномен этого автора, каким-то образом отзывавшегося и на немецкий экспрессионизм, и на интернациональный сюрреализм, но говорившего только на своем причудливом языке, лучше разгадывать автономно.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera