Сюжеты

И разошлись как в море корабли…

Дуэль между судьей и пресс-секретарем не состоялась: они стреляли не только в разных местах, но и в разных направлениях

Этот материал вышел в № 21 от 28 февраля 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

Леонид Никитинскийобозреватель, член СПЧ

 

Усилиями своего пресс-секретаря Натальи Васильевой Виктор Данилкин вновь очутился в первой десятке ньюсмейкеров страны. Ведущему передачи «Человек и закон» Алексею Пиманову несказанно повезло, что он сам пришел к нему на эфир. Конечно,...

Усилиями своего пресс-секретаря Натальи Васильевой Виктор Данилкин вновь очутился в первой десятке ньюсмейкеров страны. Ведущему передачи «Человек и закон» Алексею Пиманову несказанно повезло, что он сам пришел к нему на эфир. Конечно, лучше было бы сделать такой эфир прямым, а в передаче в четверг были заметны признаки монтажа. Кроме того, Пиманов, наверное, растерялся и не задал судье Данилкину целого ряда вопросов, которые, как очень опытный журналист, не мог бы ему не задать в противном случае. Например:

— Васильева в своем интервью ссылалась на какое-то близкое к вам лицо как на источник своих сведений. Вам не приходило в голову, кого она имела в виду?

— А все-таки, чем объясняется перенос даты оглашения приговора, ведь если вы вели, как только что сказали, ежедневные записи, то трудно понять, почему вам не хватило месяца, чтобы его, практически уже готовый в голове, написать?

— Чем объяснить столь резкое изменение режима допуска в зал журналистов и публики при оглашении приговора по сравнению со всеми слушаниями?

— Чем объяснить замеченное многими изменение вашего эмоционального состояния и даже дикции в первые дни чтения приговора?

— Вам случалось в декабре прошлого года бывать в Московском городском суде или встречаться с кем-то из его сотрудников?

— Вы, несомненно, слышали заявление Владимира Путина о Ходорковском, которое он сделал во время прямой телевизионной линии со зрителями накануне оглашения вашего приговора. Что вы об этом думаете вообще?

(А еще лучше: «Давайте посмотрим, что сказал Путин. Внимание на экран!») И так далее.

Допустим, на последний вопрос Данилкин мог бы ответить, что был слишком погружен в работу и ничего про это не знает, но уж тут мы бы ему не поверили.

Конечно, лучше было бы пригласить в студию Наталью Васильеву и посадить их друг против друга, но, если бы для судьи Данилкина это оказалось бы слишком тяжело, можно было бы дать в эфир хоть соответствующие куски ее интервью. Тогда зрители могли бы сделать выводы. И эти выводы, как ни странно, сводились бы к тому, что ничего из того, что сказала Наталья Васильева, Виктор Данилкин, по сути, и не опроверг. Сравним.

Судья: «В силу своих должностных обязанностей она (Васильева) никаким образом не имела отношения непосредственно к процессу… Поэтому говорить о том, что, как было в ее интервью, в приговоре было много описок, опечаток, ей просто это не могло быть известно». Но Васильева и не утверждает, что читала приговор, из ее интервью вытекает, что она, зачем-то зайдя в зал (не в судейскую комнату), видела, как секретарь судебного заседания правит ошибки в приговоре.

Судья: «Утверждение о том, что этот приговор мог быть написан в Московском городском суде, для юриста это понятно, что такое действие невозможно… Это сотни судебных заседаний. И те обстоятельства, которые были установлены на протяжении двух лет, они не могли быть известны до такой степени, что человек мог где-то вне Хамовнического суда написать этот приговор». Васильева и не говорила (если не передергивать ее интервью и не вырывать фразы из контекста), что приговор был написан целиком в Мосгорсуде. Из ее слов следует, что он был написан Данилкиным, но потом кем-то исправлен (в пользу такой версии говорят и некоторые нестыковки в тексте, о которых Пиманов Данилкина не спросил).

Судья: «Ни в какие правоохранительные органы до того, как оценка приговора не будет дана судом кассационной инстанции, с моей стороны никаких обращений по поводу госпожи Васильевой не будет». Тут Пиманов, далеко в судебных делах не новичок (хотя от волнения он и назвал подсудимых подследственными), должен был, конечно, задать вопрос: а какая тут связь? Как расследование по заявлению Данилкина (или, наоборот, Васильевой) может повлиять на результат рассмотрения дела в кассационной инстанции? Конечно, если правду говорит Данилкин, и в его отношениях с Мосгорсудом в самом деле все официально и честно? Нежелание возбуждать дело о клевете скорее можно истолковать как опасение, как бы еще до того, как Мосгорсуд «засилит» приговор, расследование не вскрыло бы случайно какие-то новые факты, ставящие под сомнение его законность.

Наконец, не совсем обычно звучит концовка фразы, которой Виктор Данилкин поставил точку в своем единственном интервью: «Я подписал этот приговор, я его провозгласил, и я несу ответственность за этот приговор до конца дней своих». В таком состоянии таких слов человек случайно не произнесет. Судья уже перестал волноваться во время интервью, но он, несомненно, много передумал о многом за эту последнюю зиму. Тогда не означает ли это, что за пределами «дней своих» он за этот приговор отвечать уже не готов? А вдруг Бог все-таки есть?

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera