Сюжеты

«Национальный лидер» — опасная пародия

Фрагмент из доклада Института современного развития «Обретение будущего. Стратегия-2012»

Этот материал вышел в № 28 от 18 марта 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Политика

 

Институт современного развития (ИНСОР), руководителем которого является Игорь Юргенс, а основным аналитическим «мотором» Евгений Гонтмахер, представил новый доклад «Обретение будущего. Стратегия-2012». Цифра 2012 противопоставляется другой...

Институт современного развития (ИНСОР), руководителем которого является Игорь Юргенс, а основным аналитическим «мотором» Евгений Гонтмахер, представил новый доклад «Обретение будущего. Стратегия-2012». Цифра 2012 противопоставляется другой дате — 2020, и потому мы оказываемся свидетелями скрытой полемики с экспертами, работающими над Концепцией-2020, которая готовится по поручению Владимира Путина. Эксперты ИНСОРа и не скрывают, что ориентируются не на премьера, а на президента. Кроме того, в докладе «Обретение будущего» много внимания уделяется модернизации не только экономики, но и политики и массового сознания. Мы предлагаем вниманию читателей фрагмент доклада, посвященный десталинизации (с полным текстом документа можно ознакомиться на сайте «Новой»). Автор этого фрагмента — руководитель Центра исследований идеологических процессов Института философии РАН Александр РУБЦОВ.

Полная версия доклада

Глубокая десталинизация

Маятник последних десятилетий с разнонаправленными тенденциями, в том числе реакционными, проявил неустойчивость модернизации в России на рубеже XX–XXI веков. Сказываются социально-экономическая конъюнктура, прикормленный конформизм, личностные моменты во власти. Но есть и более глубокие основания в культуре, идеологии, сознании: незавершенность десталинизации. Тема кажется устаревшей, но этот исторический груз тянет назад, создавая неприемлемые риски и лишая страну будущего. Не говоря уже об элементарной исторической порядочности.

 В прошлом веке мир, по праву полагаемый современным, свел счеты с мифологией тоталитаризма. Этот исторический вывод был подготовлен и оплачен небывалыми трагедиями мировых войн и страшных эпизодов идейно-политически мотивированного геноцида. Однако два тоталитарных колосса, столкнувшихся в претензиях на мировое господство, в итоге повели себя по-разному. Разгромленная Германия поднялась, совершив гуманитарный подвиг: «план Бёлля» значил не меньше, чем «план Маршалла». Общенациональное покаяние вытравило и продолжает вытравливать дух тоталитарности как в явных, так и в зародышевых, латентных проявлениях. Победившая Россия продвинулась в изживании тоталитаризма далеко — но далеко не до конца. Общество и государство не сформировали в этом плане достаточно внятной позиции и последовательной политики. Мы до сих пор отбиваемся от демонов тоталитаризма врукопашную, а потому с переменным успехом и опасными возвратами.

Процесс проходит зону устойчивого неравновесия. Хрущевская десталинизация была событием поворотным, но не полным, во многом поверхностным. Не все было проговорено, а главное, изжито в глубинах ментальности и отношений. Это уже потом, под настом брежневских «заморозков», в структурах сознания и повседневности медленно, но верно оттаивало то, что не успело оттаять в хрущевскую «оттепель». В итоге общество вышло из застоя принципиально иным, чем на входе, готовым к новому этапу десталинизации. В эпоху Горбачева и Ельцина страна оформила состояние, в котором уже внутренне пребывала. Конец века стал для России историческим пиком свободы, изживания архетипов, породивших сталинизм и его метастазы.

Начало нового века для России двойственно.

В упаковке демократии вызревает модель мягкого неототалитаризма — с элементами культа и мифологии, теневой идеологизации власти и огосударствления идеологии, имперского пафоса и образа врага. Проступают до боли знакомые черты политической ксенофобии и подавления инакомыслия, цензуры в «командных высотах» СМИ, использования правосудия и органов правопорядка в политических целях. Натаскивание сборок агрессивной молодежи (тоталитарных политических сект) порождает «нашизм», отличающийся от прообраза одной буквой и ничем по духу. В сознании страны и особенно новых поколений методично стирают грань между преступлениями и «эффективным менеджментом» (что опять актуально).

Но в это же самое время вменяемая и активная часть общества все более выходит из-под контроля. Ее уже не сделать «мясом» большой политики: эти ягнята молчать не будут. Попытки знаковой реставрации сталинизма, его символики и мифов встречают результативный отпор. Драма культа личности в новой редакции все более оборачивается фарсом. Запугивание наращивает протест. Новейшие средства коммуникации модернизируют общество в вопиющем противоречии с регрессом политики. Страна опять идет на разрыв: власть тянет ее в неофеодализм — авангард общества взирает на это уже из постиндустриального будущего, с иронией, хотя и не всегда с пониманием рисков такого развития событий и личной ответственностью за происходящее.

Россия опять на развилке. Сможет ли уже «схватившаяся» власть переориентироваться на ценности современного мира и развитой части общества, пожертвовав хотя бы долей этически сомнительного и социально ненадежного комфорта? Или же общество и официоз, как и в застой, будут и дальше двигаться в противофазе, пока режим не рухнет под гнетом собственной отсталости?

Вызов времени диктует выбор: страна никого не догонит с балластом незавершенной десталинизации. Теперь на эту задачу нас выводит уже не только коллективная мораль и историческая совесть, но и простая прагматика входа в инновационный мир. Теперь уже сами потребности выживания в новых условиях дают шанс на завершение десталинизации. И наоборот: без завершения десталинизации шансов у страны в новом мире не остается.

Десталинизация затрагивает прошлое — честными историческими оценками, неприятием тоталитарной символики и мифологии, отказом от реставрации соответствующих идей и настроений (хотя бы в интеллектуальной среде и во власти). Необходима демилитаризация истории — наполнение ее иным, более конструктивным, гражданским содержанием, нежели войны, революции и политические маневры.

Десталинизация касается будущего — запретами на совращение новых поколений, не искушенных опытом переживания тоталитаризма. У новых поколений должен быть надежный иммунитет против тоталитарных соблазнов — на уровне инстинктивного неприятия. Соответственно, внушение тоталитарных идей и настроений — в любой упаковке, с любыми мотивациями и под любыми предлогами — должно расцениваться обществом и государством как антиконституционное преступление.

Все это — необходимое условие десталинизации в настоящем.

Необходимо открыто признать, что новая схема конструкции «вождь — масса» по идеологии и социальной психологии близка к неототалитарной (что характеризует любые неформальные верховные статусы). «Национальный лидер» это еще не «отец народов», но уже пародия — и уже опасная. Модель известна: «Тип героя, дорогого сердцу толпы, всегда будет напоминать Цезаря, шлем которого прельщает толпу, власть внушает ей уважение, а меч заставляет бояться...» (Г. Лебон). Но пока такого рода соблазны используются в политике и срабатывают в обществе, страну нельзя считать современной, цивилизованной и имеющей в новом мире достойные перспективы.

Личный контроль над политикой в экстремальных формах также приближается к тоталитарной (или неототалитарной) узурпации власти. При этом не важно, ради чего и какими средствами это делается: как раньше — пропагандой от лица идеологии, массовым террором и прореживанием элит с их кровавой «ротацией» — или же, как теперь, удобными подстройками законодательства «ради недопущения криминала», политтехнологиями на административном ресурсе и паранормальным пиаром власти (с бесконечными сценами персонального участия в ликвидации последствий катастроф и распределения социальных благ из федерального бюджета от своего лица в прямом эфире).

Десталинизация означает отказ от использования правосудия и правоохранительных органов в политике, категорическое неприятие такого рода действий в истеблишменте и для общественной морали в целом. Общество должно иметь надежную внутреннюю защиту от показательных процессов и любых провокаций в духе поджога Рейхстага, убийства Кирова или подозрительно своевременных беспорядков. Органы безопасности не должны восприниматься гражданами как источник опасности. Они не должны играть собственную роль в экономике, подобно экономике ГУЛАГа, или вмешательству в бизнес с явным конфликтом интересов. Эти максимы должны быть озвучены на самом высоком уровне и со всей категоричностью. Это еще не реальное дело, но дела точно не будет, если соответствующие слова в большой политике даже не произносятся.

Тоталитаризм базируется на общем духе тотальной вины. Людей ставят в положение, когда они вынуждены нарушать правила — часто абсурдные, невыполнимые или взаимоисключающие. Это создает атмосферу страха и покорности, перепуганного конформизма, усугубляемую тотальным, но избирательным по санкциям контролем. Именно в такое положение ставит российский бизнес действующая нормативно-правовая база. Поэтому наведение порядка в системе нормирования и контроля — не просто техническая задача, но и важная составляющая десталинизации, формирования в стране современной и цивилизованной системы отношений. Обрекая граждан на правонарушения или хотя бы явно провоцируя их, власть сама совершает преступление и за каждую такую норму должна нести ответственность. Уже сама декларация таких принципов будет способствовать перезагрузке отношений в системе «власть — общество».

Один из оплотов тоталитарного сознания — патернализм: покровительственные установки во власти и паразитарно-сервильные в массах. В условиях распределительно-сырьевой экономики такие установки преодолеть трудно, но есть возможность их хотя бы не культивировать, а наоборот, искоренять в отношениях и психологии.

Неизжитый дух сталинизма — в представлениях о государстве и общности как о высшей ценности в сравнении с человеком, частным лицом. В наших условиях это именно недоделка десталинизации, потому что рано или поздно приводит к приватизации и персонализации этих ценностей. Отсюда вождизм, но уже лишенный бескорыстия, пуризма и демонстративной личной скромности. Отсюда же мифология избранности и мессианства с признаками уверования в нее уже не только как в мотив сервильных политтехнологий. Сказано: «Всех смертных грехов опаснее восьмой — ложно ориентированная самоотдача» (А. Кёстлер).

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera