Сюжеты

Сурков признал в Путине родителя среднего класса в России

Замглавы администрации президента ищет социальную опору для дуумвирата

Этот материал вышел в № 28 от 18 марта 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Политика

Андрей Колесниковспециально для «Новой»

Любимая аудитория первого заместителя главы администрации президента Владислава Суркова — американские студенты. Российскую конформистскую молодежь он отдает на обработку более брутальным персонажам — там интеллект вообще не требуется. А...

Любимая аудитория первого заместителя главы администрации президента Владислава Суркова — американские студенты. Российскую конформистскую молодежь он отдает на обработку более брутальным персонажам — там интеллект вообще не требуется. А сам берет на себя охмуреж зарубежных клиентов — будущих передовиков капиталистического производства. Не так давно он уже встречался с представителями элитных американских университетов, где, среди прочего, предсказал падение электоральных показателей «Единой России», так что теперь можно сказать: оно — плановое.

Логика его нового спича (перед делегацией американских студентов) примерно такова. Миссия Путина времен прихода к власти — «остановить хаос и вернуть государству его функции». У государства и в самом деле все больше функций, правда, исполняет оно их только на началах откатов и распилов. Государства стало так много, что практически ни одного действия в Российской Федерации нельзя осуществить, не коррумпируясь.

О хаосе тоже представления разнятся. Для кого-то это свободные выборы, а для иных — станица Кущевская, Манежная площадь, специфическое состояние российских судов.

Владислав Сурков считает, что «парламент при Борисе Ельцине был практически парализован… они никогда не могли ни о чем договориться». Ситуация и в самом деле была специфической. Но вот тогда парламент представлял население страны, а сегодня он представляет мнение по разным вопросам одного, максимум двух человек. Замглавы администрации, которого сегодня все чаще можно видеть по правую или левую руку от президента страны, утверждает, что ввиду вышеописанных препятствий не был, например, принят Гражданский кодекс. Здесь какое-то недоразумение. Первая, важнейшая часть кодекса была принята в 1995 году, вторая — в 1996-м. Тем самым были заложены цивилизованные основы рыночного оборота в стране. Сегодня, правда, знание этих основ не востребовано: адвокаты превратились в инкассаторов. Не исключено, что допущенная фактическая ошибка обусловлена тем, что в те годы, работая в банке «Менатеп», Владислав Сурков не следил за изменениями в гражданском законодательстве.

При Путине, оказывается, «возникла государственная поддержка неправительственных организаций и тем самым начало укрепляться гражданское общество». Можно сказать и так. Только такое специфическое, суверенное — карманное. Говоря ленинским языком — когда Сурков толкует об НПО, речь идет о «приводных ремнях» партии.

При Путине, продолжает замглавы администрации, «перестал праздноваться праздник 7 ноября — это значит, Россия окончательно отказалась от коммунистической идеологии». Да, отказалась, только даже в условиях контролируемых региональных выборов коммунисты на большинстве территорий страны заняли второе место после упавших единороссов. Страна переживает коммунистический ренессанс — без всякой идеологии, просто как заменитель протест-ных настроений. Это прямое следствие политики партии и правительства, включая великого комбинатора российской политики Владислава Суркова.

Теперь о главном. «Именно при Путине возник новый средний класс, который не существовал в 90-е». Вот кто-кто, а Путин здесь вообще ни при чем. О каком среднем классе можно вести речь в годы системной трансформации, когда только развалилась гигантская империя, которая при этом была бедной страной, существовавшей в рамках плановой экономики и товарного дефицита, а новая страна нарождалась в муках госстроительства и перевода экономических отношений на рыночные рельсы? Причем со всеми сопутствующими прелестями системной трансформации — от гиперинфляции до разрывов социальной ткани. Разумеется, средний класс естественным образом появился, когда начался восстановительный рост после трансформационного спада, рост на новой, рыночной основе. Если уж называть вещи своими именами, Путин пришел на готовенькое, и объявление его отцом национального благоденствия — чистой воды спекуляция.

С путинским периодом, если уж заходить в область научного, другая история. В 2007 году, согласно исследованиям Независимого института социальной политики, к среднему классу в «широком понимании» относилось 15,5% российских домохозяйств. При этом его ядро, то есть домохозяйства, которые можно было квалифицировать как средний класс по всем трем его признакам — материальным, образовательно-квалификационным, социального самочувствия, — насчитывало 3,6% домохозяйств. Максимальная доля «широкого» среднего класса не превышала с начала нулевых годов 20%. И что характерно, даже в годы нефтяного процветания, не говоря уже о кризисе, эта доля не росла, будучи более точным измерителем состояния экономики и социальной сферы, чем ВВП. То есть при Путине средний класс не рос. Хотя, возможно, наиболее конформная его часть наряду с бюджетозависимыми слоями и составляет социальную опору путинской стабильности, «капитализма друзей» и высокой нефтяной конъюнктуры.

С Дмитрием Медведевым у Суркова получается еще интереснее: с его приходом к власти «возникли новые задачи: сейчас необходимо создать творческий, креативный класс людей, способных изобретать и создавать инновации». В понимании Суркова — это те самые «инженеры», которые и должны «заказывать» характеристики политического строя (об этом он говорил еще год назад): вроде того что, мол, хотим комфортабельную шарашку — дайте нам вельветовый вариант сталинизма с культом рационализатора-изобретателя и физика-ядерщика. В рамках сурковской технократической утопии это именно такие люди. Хотя уж американским-то студентам должно быть известно (на языке оригинала), что такое «креативный класс». Ричард Флорида, автор термина и книги, которая написана почти десять лет назад и в русском переводе звучит как «Креативный класс: люди, которые меняют будущее», имел в виду вот что: «Экономическая потребность в креативности отражается в формировании нового класса, который я называю «креативным классом». Около 38 миллионов человек, 30% всех работающих американцев, принадлежат к этому классу. Ядро креативного класса составляют люди, занятые в научной и технической сфере, архитектуре, дизайне, образовании, искусстве, музыке и индустрии развлечений, чья экономическая функция заключается в создании новых идей, новых технологий и нового креативного содержания».

То есть речь идет отнюдь не о технологических прорывах по советскому образцу или путем импорта идей, технологий и носителей этих «идеотехнологий», а о предоставлении свободы творчества в свободной, в том числе и политически, среде людям креативных профессий.

В такой трактовке этот класс мог бы стать социальной опорой Медведева, но он тоже не растет, как и родственный ему средний класс. Потому что креатив в закрытой шарашке возникает только при сталинском режиме, под дулом пистолета надзирателя. Как обронил когда-то коллега Дмитрий Орешкин: «Инновации в неволе не размножаются».

Лучше не скажешь. Хотя нет — скажешь. Очень правильно сказал в своей речи перед американскими студентами Владислав Сурков: «Примитивная экономика порождает примитивную политическую систему». «И наоборот», — дополним мы классика современных креативных политтехнологий.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera