Сюжеты

Литература как хабар

Не оправдывая, но и не уничижая советскую Зону, нам стоит попросту вспоминать, откуда берутся прекрасные и удивительные вещи

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 29 от 21 марта 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Культура

Дмитрий Быковобозреватель

 

В рамках литературной премии «НОС (Новая словесность)» Фонд Михаила Прохорова учредил проект «НОС-1973». Премия будет вручена одному из произведений, написанных или впервые опубликованных в том году. Идея включить в номинационный список...

В рамках литературной премии «НОС (Новая словесность)» Фонд Михаила Прохорова учредил проект «НОС-1973». Премия будет вручена одному из произведений, написанных или впервые опубликованных в том году.

Идея включить в номинационный список премии «Новая словесность» лучшую русскую литературу 1973 года кажется мне заслуживающей всяческого поощрения. 1973 год выбран, вероятно, по тому же принципу, по которому в советское время оглядывались на 1913-й: если уж сравнивать, то с пиком. В 1973 году у нас тут уже заметно веяло распадом, но урожай на классику случился обильный: одновременно появились в читательском обиходе «Нетерпение» Трифонова, «Сандро из Чегема» Искандера (примерно треть от окончательного объема — часть глав изъяла цензура, часть не была еще написана), первое заграничное издание «Колымских рассказов» Шаламова… Правда, для полноты картины к тому же 1973 году подверстан «Пикник на обочине» Стругацких, опубликованный в «Авроре» годом ранее и 8 лет дожидавшийся книжного издания, но кто считает? Для полноты картины учтена и «Школа для дураков» Саши Соколова (написанная в конце 60-х), и даже набоковские Strong opinions, хотя это сборник вполне англоязычных интервью.

В свое время — году, кажется, в 1993-м — журнал «Согласие» решился на любопытный эксперимент: опубликовать в одном контексте с текущей словесностью чеховскую «Дуэль». Эта вещь выглядела тогда крайне актуальной — не зря Владимир Мотыль примерно в это же время снял «Несут меня кони», экранизацию той же истории в современном антураже: вся страна поделилась на хищных фон Коренов и лишних Лаевских, непонятно было только, где дьякон. Получилось интересно: дело, конечно, не в живом укоре — Чехова, положим, тоже не слишком адекватно оценивали современники, и фора классика появилась у него далеко не сразу. Дело в прямом выходе на тему, в полном отсутствии авторского самолюбования, в бесстрашном обращении к проблемам, которые действительно волновали читателя и писателя, а не высасывались им из пальца в видах славы или лучшей продаваемости. Урок классики в том и состоит, что она напрямую, храбро работает с реальностью, даром что обращается к биографии Желябова, как Трифонов, или к вовсе уж невероятной Зоне, как Стругацкие.

Кстати, нам вообще невредно — хотя бы ради интереса к премиальному процессу — перечитать литературу затонувшего советского материка. Она для большинства сегодня — в самом деле «новая словесность», за исключением, может быть, вечнозеленых Стругацких и запредельно страшных «Колымских рассказов», каждым новым поколением открываемых по-своему. И в этом еще один урок: никто, пожалуй, в советской литературе не умел писать так увлекательно, как Стругацкие, и не подвергал человеческую природу такому радикальному сомнению, как Шаламов. Вряд ли кто-то в 1973 году мог всерьез предполагать, что из всех текстов, опубликованных тогда, наиболее живыми, дискуссионными и читаемыми окажутся именно эти. Между тем «Нетерпение» — образцовый, по-моему, исторический роман идей — вряд ли часто открывают сегодня даже те, кто регулярно перечитывает «московского» Трифонова, а «Сандро из Чегема», как всякий эпос, хорошо читается в более гармоничные времена: сейчас из всего корпуса искандеровских текстов наиболее актуальны «Созвездие Козлотура» да «Кролики и удавы». Впрочем, еще один урок состоит в том, что нынешнего читателя на эпос не хватает, ему и роман в тягость, максимальный вмещаемый им объем — листов десять, а лучше всего он усваивает рассказы. Деградация это или, напротив, приспособление к ускоряющейся жизни — каждый решает сам, в зависимости от темперамента.

Но главный интерес, конечно, — в осмыслении и переосмыслении советского: как ни относись к ремейку «Служебного романа» (на самом деле чудовищному, непрофессиональному ни в одном кадре), а и это явление положительное. Мы начинаем всматриваться в то, чем были семидесятые: хорош или плох был наш Серебряный век, пришедшийся на так называемый брежневский застой, он был сложнее и увлекательнее, чем нынешняя эпоха. В циклической русско-советской истории все — череда ремейков: «оттепель» аукается с теми шестидесятыми (а те — с екатерининскими); Ленин заставляет вспоминать Петра, коллизия Ленина—Сталина многих наводит на параллели с Горбачевым—Ельциным (они все нагляднее, кстати), а нынешние времена кажутся расхлябанной, хотя все еще опасной пародией на поздние тридцатые с их конституционными иллюзиями, имитационными послаблениями и даже намеком на внутрипартийную борьбу; еще больше сходств с поздним Николаем I. Боюсь, что и своей Крымской войны нам тоже не избежать — Россия редко обходится без внешнего толчка к переменам, собственные симптомы вечно кажутся недостаточными.

Интерес к семидесятым, думаю, не так плодотворен, как, допустим, вдумчивое изучение литературы 1934—1941 годов (а также писательских нравов тех времен), но и о семидесятых надо помнить — хотя бы для того, чтобы прекратить пинать труп СССР. Эта страна, положим, была невыносима для жизни — хотя как раз в семидесятые относительно приемлема, — но человек в ней почему-то реализовывался полнее, выкладывался яростнее, даже и ненавидел ее искреннее, чем теперешнюю пародию на Россию. Художественный результат 1973 года говорит сам за себя — и хотя никакой результат не оправдывает реальность, породившую «Колымские рассказы», но реальность семидесятых отличалась от нее весьма сильно. Точнее всего, пожалуй, о советской власти написали именно Стругацкие.

Вот есть страна, которую посетил Бог. «Бог посетил», — говорилось на Руси о пожаре, болезни, стихийном бедствии; посещения Бога вообще не особенно комфортны для тех, кто живет на Земле. Но результатом этого посещения стала та самая дырка в будущее, о которой в пьяном восторге говорит Рэдрик Шухарт. Ведь Зона, — а огромной Зоной, не в шаламовском, а в пикниковском смысле, был весь Советский Союз, — это и есть дыра в будущее, и сквозит из этой дыры отнюдь не только теплом и любовью. Ужасом веет оттуда, ибо будущее всегда непонятно, — однако именно к этой Зоне прикованы взгляды всего мира, именно оттуда таскают хабар (на сленге сталкеров — некий артефакт, добытый, «схабаренный» из Зоны. — Д. Б.), и живет с этого хабара весь городок Хармонт. Мы сегодня до сих пор распродаем и эксплуатируем результаты этого посещения. В числе этих результатов — «Сандро из Чегема», «Пикник на обочине» и «Колымские рассказы», больше всего похожие по действию на «ведьмин студень». И Солженицын, и Трифонов, и Солоухин — все результаты этого посещения; и великая поэзия семидесятых, в которой работали Слуцкий, Самойлов, Евтушенко, Матвеева, Рубцов, Чухонцев, Кушнер, Кузнецов, Окуджава, — тоже оттуда. И сегодняшние сталкеры боязливо и восторженно перебирают вынесенные из Зоны артефакты. Сталкеры ведь, как вы помните, делились на тех, кто Зону ненавидел, — и на тех, кому только там и было хорошо. Впрочем, это я уже не из повести взял, а из «Сталкера», снятого работавшим тогда же Тарковским. Все лучшее у нас оттуда, что поделаешь; и, не оправдывая, но и не уничижая эту советскую Зону, нам стоит попросту вспоминать, откуда берутся прекрасные и удивительные вещи.

Сам же город Хармонт, увы, не представляет большого интереса — ни сам для себя, ни для окружающих. И награждать в нем сегодня, к сожалению, некого. Разве что сталкеров.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera