Сюжеты

Кресло для тюленя

Художники и писатели убедились в хрупкости мира ледяных глыб

Этот материал вышел в № 29 от 21 марта 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Культура

 

«Арктический дневник» — так называется выставка Леонида Тишкова, которая открылась в московской Крокин-галерее. Это рассказ о мореплавании на острова Шпицберген и Северо-Восточная Земля, в которое отправились ученые, писатели, художники и...

«Арктический дневник» — так называется выставка Леонида Тишкова, которая открылась в московской Крокин-галерее. Это рассказ о мореплавании на острова Шпицберген и Северо-Восточная Земля, в которое отправились ученые, писатели, художники и музыканты на маленькой двухмачтовой шхуне «Ноордерлихт».

Цель экспедиции в арктические широты, организованной лондонским сообществом Cape Farewell, — привлечь внимание к вопросу изменения климата на Земле и поиску выхода из экологического кризиса.

Арктика сейчас стала полем битвы транснациональных энергетических компаний, и Россия активно пытается «разморозить Арктику», чтобы включить ее в зону своих экономических интересов. Но мало кто задумывается, какой катастрофой может обернуться эксплуатация прекрасного и хрупкого полярного мира.

Руководитель Cape Farewell, художник и режиссер Дэвид Баклэнд, попросил художника Леонида Тишкова взять с собой в Арктику его частную луну, побывавшую почти везде, кроме Северного полюса. Так на шхуне воссиял еще один персонаж — огромный двухметровый месяц, с которым Леонид Тишков высаживался на дикие берега архипелага, чтобы осветить арктическую ночь.

Три недели шхуна «Ноордерлихт» путешествовала в Ледовитом океане со своей одержимой творчеством командой. Все рисунки, фотографии, стихи, очерки, песни и видео художников, поэтов и музыкантов размещались на блоге экспедиции Cape Farewell 2010 через спутниковую связь.

Марина МОСКВИНА день за днем писала книгу об этом беспримерном арктическом путешествии. Специально для «Новой газеты» она предоставила отрывок из своего путевого дневника, а Леонид ТИШКОВ — фотографии и рисунки, созданные во время путешествия в Арктику.

…Приглушив мотор, «Ноордерлихт» плыла вдоль отвесной стены ледяного храма, раздвигая нилсы. Тонкие пластины льда скользили и наползали одна на другую с каким-то заводским звуком шлифования деталей и звонко раскалывались, будто граненые стаканы или фарфоровые тарелки.

Снизу ледник выглядел настолько незыблемым и могучим, уносящимся головой в небеса, что казалось, он, как никто на Земле, готов противостоять изменению климата, парниковым газам, промышленному напору, полностью в соответствии своему королевскому величеству. И даже когда весь лед истает на этой планете, останется единственная ледяная громада — Конгсваген-брин… Хотя мы доподлинно знали: его королевская рать несла сокрушительные потери и отступала по всем фронтам.

Баклэнд велел готовиться к высадке. Подвижник ледяного панциря планеты, он рвался войти в соприкосновение с Королевским ледником, то требуя, то умоляя Теда максимально к нему приблизиться, подать «зодиак» и высадить нас на остров.

Но голландец капитан Тед, на которого не влияли ни люди, ни боги, ни сверхъестественные силы, трезво оценил обстановку и вымолвил две фразы, после чего смолк на двое суток.

Первая:

— Льды не подпустят вас к берегу.

И вторая:

— Резиновая шлюпка — не ледокол.

Увы, для Теда вопрос был решенным, а человеческая речь звучала для него подобно морскому прибою, что подвергало смирение, кротость, человеколюбие и милосердие, присущие Дэвиду, огромному испытанию. Хотя все мы, кто смело бороздил с ним морскую пучину, были уверены, что по одному его взгляду льды раздвинутся, а волны стихнут.

Озаренная верой в Баклэнда и его дерзкую идею спасения Арктики, у себя в чемодане Бет Капуста, художница и писатель из Страны кленового листа, хранила заветный бумажный мешочек, который привезла из Канады. В нем лежал древесный уголь канадского клена. В один из дней в бухте Кунг-фьорд, на сияющей песчаной отмели Бет встретила огромную глыбу льда — стамуху. Та величественно и терпеливо ожидала морского прилива, чтобы с первыми волнами отправиться в плавание по океану. Бет вытащила мешочек из-за пазухи и долго выкладывала угольками на поверхности льдины слово NOMAD, что означает «Кочевник». Негаданно обретя имя, стамуха-вековуха, избранная и отмеченная тайнописью Бет, качнулась на волне, медленно оторвалась от земли и поплыла. Бет глядела вслед ледяному кочевнику и представляла себе его путь — мимо Земли Короля Карла, в глубь Полярного моря. Может, он станет на время пристанищем тюленя или уставшего медведя, который плывет уже вторую неделю, исхудал, едва живой, а все нет и нет льдины, где он мог бы выспаться и подзакусить пойманной рыбой.

Однако, скорее всего, льдину Бет ждала судьба нынешнего арктического льда — истаять под лучами солнца, бесследно раствориться в океане.

Прямо не верилось, что еще недавно жизнь здесь шла своим чередом: поздней осенью заливы покрывались фиордовым льдом и береговым припаем. От столкновения ледяных полей громоздились торосы. Покрытые кристаллами соли, еще неокрепшие, молодые, пускались в странствие по океану, ложились в дрейф колючие «солончаки», бугорчатые и ядреные стамухи, зеркальные или заснеженные «блинчатые» льдины. А также торжественные айсберги — колоссы пресноводного льда, отколовшиеся от береговых ледников.

И местные «лапландцы в кухлянках», промысловики и охотники, своим укладом опирались на родимые арктические льды. Лед в Арктике — это их всё. И вдруг, считай за последние десять лет, арктическая вселенная неузнаваемо преобразилась. Началось великое таяние льдов. Кингсбей теперь не замерзает зимой, как раньше. Та же история в Гренландии, на Аляске, в Канаде, на Севере России. Впервые за 125 тысяч лет Арктика растаяла до такой степени, что в июле можно доплыть до Северного полюса на обычном корабле! Жители вместо саней пользуются лодками. А зверье, прямо на глазах лишаясь гостеприимных и обжитых льдин, бродит сиротливо по береговым скалам и камням.

Художественный перформанс Бет подвиг на артистические высказывания весь наш легковоспламеняющийся экипаж. Народ заметался вокруг лениво лежавших на песке льдин, выбирая себе подходящую, каждому хотелось сотворить что-то важное, весомое, нетленное. Канадский архитектор Боб Дэвис, вооруженный пилой и топориком, набросился на огромную стамуху, распугав куличков-песочников. Осколки льда летели во все стороны, создавая радужное свечение. И через полчаса из-под руки известного канадского архитектора возникло на редкость простоватое кресло, которое за минимализм вполне можно было бы причислить к разряду стульев.

«Экологическое сиденье для жителя Арктики! — прокомментировал свое творение Боб. — Никакого вреда окружающей среде. Когда житель Севера отдохнет и отправится дальше, кресло займет тюлень или глупыш!»

Рут Литтл — скульптор, хореограф, драматург, завлит Английского национального театра —  колдовала в сторонке над глыбой в форме громадного яйца. Она высекала лик человеческий, а будь у нее побольше времени — сотворила бы ледяного Голема, и дунула в лицо его дыхание жизни, и стал бы он душою живою, и появился бы у нас двадцать второй участник экспедиции.

Многие стамухи, обточенные солеными водами Полярного моря, выглядели готовым творением какого-то гениального сюрреалиста. Айрис Хослер, художница из Канады, выбрала ледяную скульптуру — сплошь в излучинах, промоинах и изломах, улеглась, как тюлень, на ее вершину и поползла сквозь прозрачные тоннели, подныривая под хрустальные арки, просачиваясь в отполированные волнами полости.

Все мореплавание Айрис не расставалась с блокнотами, в карманах ее большой непромокаемой куртки хранились кисточки, фломастеры и карандаши. Айрис глубоко интересовал внутренний порядок вещей, их структура,  ей хотелось запечатлеть не гору, а скрытый смысл горы, внутреннюю суть камня,  а не камень в пространстве. И этот «балет на льду» длился до тех пор, пока ее единственная ушанка не упала в воду и не поплыла по волнам.

Когда же все вернулись на корабль, режиссер Королевской оперы, а также лучших театров Парижа и Брюсселя Дебора Уорнер со словами «бедный Йорик!» на одной левой внесла в кают-компанию огромный кусок льда, удивительно похожий на череп. С тех самых пор «Йорик» важно дрейфовал по Ледовитому океану прямо у нас на шхуне, весьма приумножая исконное своеобразие «Ноордерлихта». Он плыл с нами всю дорогу, не позволяя забыть о том, что жизнь преходяща и не вечна, поскольку даже Земля, гора Меру и океаны погибают в конце каждого космического периода — махакальпы, сгорая в огне семи Солнц.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera