Сюжеты

Если ад есть, то он в Минамисанрику

Следом за спасателями идут бульдозеры

Этот материал вышел в № 31 от 25 марта 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

Андрей ОстровскийЮрий Мальцев«Новая газета»

В понедельник весь день в Токио моросил мелкий нудный дождик. Информагентства поторопились сообщить, что осадки могут быть радиоактивными, и потому население 34-миллионного мегаполиса укрылось по домам. Смеем заверить, что это далеко не...

В понедельник весь день в Токио моросил мелкий нудный дождик. Информагентства поторопились сообщить, что осадки могут быть радиоактивными, и потому население 34-миллионного мегаполиса укрылось по домам. Смеем заверить, что это далеко не так. Как обычно, не протолкнуться на Гинзе и Сибуйе, множество людей на узловых пересадочных станциях надземки и подземки. Кроме того, 21 марта Япония по традиции отмечает День весеннего равноденствия, который является национальным праздником и выходным днем. Нынче он оказался первым праздником после катастрофы. Хотя сказать «после» — не совсем корректно. Пока не ликвидирована возможность ухудшения ситуации на АЭС «Фукусима-1» и пока не похоронены все погибшие, катастрофа продолжается.

В этот день и накануне по японским традициям положено посещать могилы предков.

Небольшое кладбище, расположенное среди сметенных с лица земли кварталов в городке Натори, уцелело. И Нумата-сан пришел с женой и сыном к могилам отца и матери. Они зажгли свечу, налили в кружку горячего чая, положили апельсин. Помолились в тишине. Они стояли на маленьком кладбище, вокруг которого на километры во все стороны простиралось кладбище, возникшее 10 дней назад.

Часы на фасаде школы в Натори остановились в 14.45 11 марта. Со временем их, наверное, починят, и они снова начнут отсчет секунд и минут. А может быть, оставят в таком виде — в память о страшном землетрясении и цунами, после которых не все ученики и учителя сюда возвратятся.

Неподалеку на жилом доме, точнее, на единственной стене, что от него осталась, красной краской написано French — здесь в поисках погибших (живых искать уже бессмысленно) прошли французские спасатели. Неподалеку работают итальянцы. Мимо нас проезжает колонна микроавтобусов, вскоре останавливается, и из машин выходят здоровенные негры — отряд спасателей из ЮАР прибыл продолжать работу на выделенном ему участке.

Где-то здесь же, в префектуре Мияги, наиболее пострадавшей от цунами, работают и спасатели из России. Мы с ними разминулись, что не мудрено: территории, попавшие под удар разрушительной волны, протянулись вдоль берега на сотни километров. Беда, как известно, не разбирает национальности — ни погибших (а среди пропавших без вести сотни иностранцев), ни спасателей.

Кое-где среди фундаментов бродят люди. Встретившиеся соседи обнимаются, плачут. Их только начали сюда пускать — на девятый-десятый день после трагедии. До этого среди руин работали подразделения сил самообороны и отряды спасателей. Затем прошли бульдозеры — расчистили дороги: цунами оставило обломки зданий, согнутые столбы электропередачи, смятые автомобили сплошным слоем. Трудно сказать, что пытаются найти те, кто вернулся к бывшим очагам, — вода перемешала останки домов, природа не знает геометрии.

У обочины лежит распахнутый на случайной странице и измазанный засохшим илом чей-то семейный альбом. Сквозь грязные полосы можно рассмотреть лица пожилых людей, рядом — смеющийся ребенок…

Рядом останавливается немолодой японец. Эндо Тадасиги пытается найти дом брата. Тот вместе с женой, когда пришла волна, был в Сендае в кино, а их сын оставался дома. Теперь он в списках пропавших без вести.

— В этих списках очень много людей, которых я хорошо знал, — говорит Тадасиги. — Только из одноклассников моих три человека. Здесь ведь все-таки несколько километров от моря, все считали, что живут в безопасном месте. Я был молодым, когда случилось Большое чилийское землетрясение. Тогда тоже было цунами, и несколько домов на берегу снесло. Но никто не предполагал, что цунами пройдет так далеко.

Да, этого никто не предполагал. Хотя о цунами, пришедшем 51 год назад с другого конца Тихого океана, помнили не только в Натори. В Минамисанрику (его еще называют просто Минами) в парке на набережной той волне был даже установлен памятник, подаренный чилийским правительством. На граните — стихи Пабло Неруды о коварстве и обманчивости волны, ласкающей морской берег. О том, что рядом с памятником находилась детская площадка, можно теперь судить по скрученным в жгуты детским горкам и каруселям.

Минами стал печальным символом обрушившейся на Японию катастрофы: ровно половина из его 20-тысячного населения числится среди погибших и пропавших без вести. По отношению к произошедшему слово «апокалипсис» уже затаскали, но я убежден, что если на Земле есть ад, то сегодня он находится в Минами.

Может, мне кажется так только потому, что я видел не все городки и поселки, по которым ударила смерть. По осторожным оценкам, высота волны здесь была более 20 метров — стандартная высота нашей родной 5-этажной хрущевки. На уцелевших бетонных зданиях на уровне 4-5 этажей свисают рыбацкие сети с яркими буями-поплавками. Уцелела (исключительно как бетонная коробка) и пятиэтажная больница, в которой выбиты все стекла на всех этажах. Тех, кто успел забраться на крышу, снимали отсюда вертолетами. Вертолеты и сегодня безостановочно «висят» в небе над Минами, как и над всей береговой полосой префектур Мияги и Иватэ, их постоянный стрекот быстро становится привычной звуковой дорожкой к этому хоррору.

В сотне метров от больницы от двухэтажного дома остались несколько вертикальных стальных балок. Рядом, непонятно зачем сжимая в руке какой-то обломок, стоит крепкий парень. Согласившись отвечать на вопросы, Киаки Кумагаи делает это механически, на лице никаких эмоций. Да, здесь на первом этаже была его квартира, вот здесь была кухня, здесь ванная, здесь стояла кровать. Через 5 минут после сильнейшего толчка стали передавать цунами-тревогу. Он побежал к школе, стоящей в нескольких сотнях метров на горном подъеме. И уже оттуда смотрел, как исчезает город.

— Что вы видели, Кумагаи-сан?
— Все погибло…

Голос ровный, лицо совершенно спокойное.

Чуть в стороне от нас, с тревогой поглядывая на сына, ходит его мать, приехавшая из горной деревушки. Она знает, что близкий друг сына пропал без вести. Она знает и то, что выражение «пропал без вести» с каждым днем все больше превращается в эвфемизм.

Кумагаи говорит, что в Минами, как и в других прибрежных городках, по нескольку раз в год проводились тревоги и учения по спасению от цунами. Говорит, что учили не пытаться уехать на машине: если со всех парковок одновременно сорвутся сотни машин, неминуемо возникнет пробка, и не спасется никто. Учили сразу бежать к горным отрогам, которые со всех сторон спускаются к городку. Он так и сделал. Но здоровый парень, работающий тренером в спорткомплексе, успел убежать за те считаные минуты, что прошли между предупреждением и приходом волны. Тысячи не успели. О судьбе соседей по дому — точнее, по бывшему дому — Кумагаи не знает ничего.

В Минами разумно построили школы на возвышенностях. Чуть ниже одной из них располагался дом престарелых. До него волна дотянулась. Стариков, в том числе и в инвалидных колясках, вытягивали на руках те, кто успел добежать до школы. А вот больница почему-то оказалась в ста метрах от береговой черты.

Спасатели уже фактически покинули Минами. Здесь некого больше спасать. Зато в городе большое количество военных, они снова и снова прочесывают завалы, а самое главное — восстанавливают дороги. (Чуть было не написал привычную российскую формулировку — «поддерживают порядок». Порядок от кого? В Японии немыслимо не то что действие, а само понятие мародерства.) В некоторых городках задействованы даже танки с навешенными бульдозерными ножами. Потому что первое дело — как в Натори и в десятках других мест — расчистить дороги. Иначе не проедет никто — ни машины с продуктами и гуманитарной помощью, ни рефрижераторы-катафалки для вывоза трупов. В том, что их будут находить еще и еще, никто не сомневается.
Военных, так же как и подразделения японских спасателей — в основном это пожарные команды, — стянули в пострадавшие районы со всей страны. На их машинах трафаретом нанесены названия родных префектур: Ибараки, Чиба, Киото, Ниигата… В одном месте мы встретили спасателей из Хиросимы.

Главный хайвэй, идущий от Токио вдоль восточного побережья страны — через префектуры Фукусима, Мияги, Иватэ и Аомори, — закрыт для проезда обычного транспорта. Здесь созданы максимально возможные условия для быстрого перемещения военных и спасателей, эвакуации из зоны потенциальной радиационной угрозы, проезда бензовозов и машин с продовольствием и гуманитарными грузами. Мы ехали с севера, из Мияги, через Фукусиму в Токио, навстречу — колонны военных, спасателей, тяжело груженные фуры. Водитель одной из таких фур рассказал, что только что отвез в Исиномаки 4 тысячи одеял, теперь едет за новой партией. От хайвэя до злосчастной АЭС — менее сотни километров. В придорожном кафе, пересмеиваясь, ужинают водители, перекусывают эвакуированные женщины с ребятишками.

За прошедшие после землетрясения 11 дней в Национальном радиологическом институте обследовали чуть более 250 человек — в основном работавших на АЭС. Все в норме. Остальные просто не обращаются — ни 34 миллиона жителей Токио, ни десятки тысяч эвакуированных. Хотя удовольствие пройти через рамку — бесплатное. Корреспонденты «Новой» завтра непременно испытают это на себе.

Кумагаи в своем бывшем доме

Нумата со своей семьей на могилах родственников

Тадасиги

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera