Сюжеты

Фабрика для сувенирной демократии

Здесь ключевое слово из лексикона зоны — «договоримся»

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 30 от 23 марта 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

Слава ТарощинаОбозреватель «Новой»

На сцене рыдала Настя Кочеткова. Она по-детски неловко утирала черные от туши слезы, не желая верить в коварство жюри. Девушка выглядела смешной, нескладной, сумбурной: ноги не подчинялись высоченным каблукам, руки жили отдельной от...

На сцене рыдала Настя Кочеткова. Она по-детски неловко утирала черные от туши слезы, не желая верить в коварство жюри. Девушка выглядела смешной, нескладной, сумбурной: ноги не подчинялись высоченным каблукам, руки жили отдельной от туловища жизнью, нелепая розовая юбка неумолимо ползла вверх, из дурацкого корсета опарой вываливалось пышное тело. Но только она, искренняя и трогательная, казалась настоящей в целлулоидном кукольном театре под названием «Фабрика звезд».

Человек, пребывающий в здравом уме и твердой памяти, вряд ли станет смотреть этот певческий конкурс, чья задача — поставка сырья для шоу-бизнеса. Но меня приковала к экрану суровая производственная необходимость. Дело в том, что речь идет не просто об очередном развлекательном проекте, но о знаке и символе путинской эпохи. Знак и символ проявился не сразу, а исподволь.

Десять лет назад на Западе громко заявил о себе проект под названием «Академия звезд». Методом кастинга отбираются люди, что называется, с улицы. Их запирают в резервацию и обучают вокалу. Раз в неделю проходят концерты, в результате которых выбывают несколько участников (вспомним бедную Настю). Остается один победитель, который получает известность и славу. Через год лицензионный продукт материализовался в России, но уже под названием «Фабрика звезд». Тонкость филологического оттенка была отнюдь не случайной. За окном кипело строительство властной вертикали. Идеологи спешно искали теоретическую базу для суверенной (или, точнее сказать, сувенирной) демократии. Образ фабрики как субстанции механистической, послушной, исполнительской идеально подошел для того общественного устройства, которое формировалось вокруг вертикали.

Итак, фабричная жизнь завихрилась на просторах ТВ. Несложно заметить, что особенно она активизировалась в предвыборную и выборную страду. В год второго президентского срока случились даже две фабрики. Причем одну из них возглавила лично Пугачева, которая в России всегда и теперь — параллельная власть. Нынешняя фабрика, аж под номером восемь, — особенная. Если прежде конкурс курировал один продюсер, то сейчас под знамена призваны четыре героя попсового труда, чьи имена звучат музыкой сфер: Крутой, Матвиенко, Дробыш, Меладзе. Более того, скоро свое предприятие по сбору талантов открывает все та же Алла Борисовна. Одним словом, в преддверии 2012 года управляемая конвейерная стихия востребована как никогда.

Участников «Фабрики звезд» старшие товарищи ласково именуют «полуфабрикатами». И опять — точное попадание в цель. Ведь все мы в каком-то смысле полуфабрикаты. Нас десять лет одни и те же повара фаршируют одной и той же начинкой, да еще приговаривают, что любая другая начинка принесет только вред организму. И пока власть приватизирована именно этими поварами, никакого иного меню не предвидится. Допускаются лишь незначительные корректировки рациона. Тогда пикейные жилеты возбуждаются и начинают по-фрейдовски скрупулезно трактовать взаимоотношения внутри тандема. И принимаются они перетирать платформы развития государства Российского от Путина и Медведева, озвученные единомышленниками премьера и президента. И видят они в антагонистичности данных платформ нарастающее противостояние внутри тандема. И долго-долго сверяют они высказывания Дмитрия Анатольевича и Владимира Владимировича по Ливии и столь же долго обсуждают, как в эфире младший наехал на старшего. И прозвучит в раскаленном от смелых прогнозов воздухе даже страшное слово «раскол».

Только все это пустое. Разночтения в тандеме стилистические, а не политические. На этой фабрике звезд никто в обозримом будущем не отважится на новый кастинг. Здесь ключевое слово из лексикона зоны — «договоримся». Кстати, даже в самодержавной России царям, с точки зрения подданных, полагалось иметь некие дополнительные, вполне материальные, знаки царской власти. Когда крестьянин Клюкин оказался в бане с цесаревичем Константином Павловичем, он счел своим долгом немедленно донести Николаю Первому об одном важном обстоятельстве: «Видел у него грудь, обросшую волосами крестом, чего ни у одного человека не царской крови нет».

А наши правители спокойно обходятся без всяких властных знаков. Обнаженный торс Путина, щедро явленный народу во время его экстремальных путешествий, не отмечен волосяным крестом. Может, таковой имеется у Медведева? Впрочем, и это не важно, пока фабрика по производству демократических ценностей управляется из единого центра.

Блистательные результаты подобного мироустройства, бросающие отсвет на все государственные институты, были продемонстрированы на днях. Корреспондент РЕН ТВ Ася Гойзман решила сделать обстоятельный репортаж из Общественной палаты. Результат превзошел ожидания. Уже первая заявленная тема порадовала актуальностью: грустная судьба патологоанатома в России. Смертей все больше, а профессия вымирает как вид. Патологоанатомы в зале заседаний были представлены широко. Им явно льстило внимание высокого собрания к их проблемам. Одну из них — возможность потрошить трупы без разрешения родственников — они хотели бы решить незамедлительно.

Не успели патологоанатомы покинуть стены палаты, как общественные члены приготовились изучать другую, не менее краеугольную проблему — современный образ матери в интернете. Образ матери до конца так и не дорисовали. Насыщенная повестка дня требовала срочного участия общественников в судьбе бездомных животных в мегаполисе… Салтыков-Щедрин умер бы от зависти к Асе Гойзман, сумевшей открыть бездны смысла в рядовом заседании палаты.

Жаль, что лучшие люди страны — от Тины Канделаки до Кучерены — не озаботились еще одним сюжетом из жизни электората. В одной из забытых богом и тандемом деревень Орловской области бабушки любовно собирают снег. Для них он — единственный источник воды. В деревне нет даже водопровода. К бабушкам вряд ли приедет Путин. Сиротский пейзаж вкупе с обгоревшими покосившимися домишками и согбенными старушками, от вида которых останавливается сердце, плохо смотрится на экране. Другое дело — снежный барс по кличке Монгол. Он хоть и болеет теперь, но, несомненно, скоро выздоровеет. Сам Владимир Владимирович, посетивший Хакасию, где и обитает барс, этого страстно хочет. А еще он хочет, чтобы все было хорошо у тюленей, черноморских дельфинов, сайгаков и у лошади Пржевальского. И ведь будет, никаких сомнений в том нет. Лошади Пржевальского, защищенной государством, повезет больше, чем бабушкам с Орловщины, у которых снег по весне убывает буквально на глазах.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera