Сюжеты

Сергей Гандлевский: Кагэбэшники «озерной школы» лучше «либералов с бороденками» умеют пользоваться крапленой колодой

<span class=anounce_title2a>Публичные лекции</span>

Этот материал вышел в № 31 от 25 марта 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Что мне лично дала перестройка? Как я воспринимаю это время сейчас? Как мы распорядились прорывом к свободе? Что мы сделали не так, что упустили? Как расширить пространство свободы в сегодняшней России? На эти вопросы в минувший...

Что мне лично дала перестройка? Как я воспринимаю это время сейчас? Как мы распорядились прорывом к свободе? Что мы сделали не так, что упустили? Как расширить пространство свободы в сегодняшней России? 

На эти вопросы  в минувший понедельник искали ответы два десятка российских «высоколобых» и состоявшихся людей из различных отраслей интеллектуального производства, собравшихся в московском Доме журналиста. Во главе стола сидел сам «виновник» перестройки и внимательно слушал, что говорят другие. Выступавшие говорили кратко, точно и очень лично. Семинар (а точнее, просто задушевная беседа) назывался «Горбачев — Свобода — Мы». Один из участников — поэт и писатель Сергей Гандлевский — отличился: вынул листок бумаги и прочитал эссе, специально написанное для этой встречи. Этот текст мы и публикуем.

Перестройка развернула мой социальный статус на 180 градусов. Был я пишущий отщепенец, а теперь вот участвую в чествовании экс-президента страны. При всем этом в интересах «карьеры» ничем и ни на йоту в моих литературных занятиях поступиться мне не пришлось.

В перестройке поразило многое. С ходу могу вспомнить свое изумление, что гражданские единомышленники, как оказалось, исчисляются вместимостью городских площадей, а не малогабаритной кухни.

И еще. Когда какой-нибудь записной враль-телекомментатор вдруг начинал говорить совершенно справедливые вещи, становилось ясно, что плохих людей — плохих от природы — единицы, а главный человеческий порок — слабость: в нормальных условиях люди с большей охотой выбирают поведение, которого можно не стыдиться.

Сейчас я вспоминаю это время с благодарностью. Но было бы непростительным эгоизмом не «поминать старого» — забыть за собственным социальным преуспеянием преступные события того времени: «чернобыльскую» первомайскую демонстрацию в Киеве, расправы в Тбилиси и Вильнюсе… И об этом нельзя не сказать, хотя это плохо вяжется с праздничным поводом, собравшим нас здесь.

 Я, разумеется, тогда вместе с единомышленниками радовался стремительным переменам, но про себя с недоверием думал, что чудес не бывает, и Россия после четырех поколений противоестественного отбора всеми этими — почти дармовыми и спущенными сверху — свободами вряд ли сумеет распорядиться и дорожить ими, как дорожат трудным личным завоеванием. И к великому сожалению, так и произошло: сверху раздался приблатненный окрик: «Брось, а то уронишь» — и страна, чуть ли не с облегчением, выпустила свою свободу из рук.

Распорядились мы внезапным освобождением не лучшим образом. Наверняка здесь целое мочало причинно-следственных связей, приведших нынешнюю «хунту» к власти, но мне, дилетанту, вот что приходит на ум.

Во-первых, вспоминается какая-то нечистая атмосфера вокруг выборов президента в 1996 году. Даже если подсчет голосов, как утверждают, велся честно, административный ресурс (это-то все помнят) был включен на полную мощность. Если бы тогда реформаторы с достоинством проиграли и на какое-то время законным образом к власти пришли коммунисты, уверен, долго бы они не усидели: их экономика, навязшая в зубах идеологическая демагогия и прочее довольно скоро показались бы искушенному за 80 лет во всех этих материях населению возвратом бреда — особенно по контрасту с предыдущим, озонированным гражданскими свободами десятилетием. А если бы они и усидели, то ценой очень серьезного, качественного оппортунизма. И коммунизм, так или иначе, пал бы — пусть со второй попытки, но основательно — и не силами диссидентов-одиночек или Горбачева, а за счет массовых усилий. Раз и навсегда.

Но у либеральной элиты сдали нервы, и она сквозь пальцы смотрела на шулерство, а то и участвовала в нем: мол, цель оправдывает средства. И выпустила джинна недобросовестности из бутылки. Вскоре появился ни в какие ворота не лезущий «институт преемничества».

А теперь, разумеется, кагэбэшники «озерной школы» куда лучше «либералов с бороденками» умеют пользоваться крапленой колодой, раз уж те имели однажды беспринципность ввести в политический обиход подобную игру. Так что нынешняя ситуация хорошо описывается поговоркой — «На свое дерьмо с топором».

Кроме того, некоторые авторитетные либералы вели себя крайне необаятельно и безвкусно (а вкус, как известно, — одно из проявлений нравственности). Вспомним предвыборную агитацию правых: ляп на ляпе. Один властитель дум, предваряя свое агитационное выступление на «Эхе Москвы», сказал, что обращается главным образом к слушателям за рулем (а не к лохам-де, пассажирам метро!); другой не нашел ничего лучшего, чем вести репортера в свой винный погреб; лидеры демократического движения на агитационном ролике широко улыбались за коктейлем в частном самолете. Святых выноси! Я не считаю чужих денег, но в бедной стране, да к тому же традиционно косо смотрящей на богатство, такое ослепление собственным преуспеянием — худший способ понравиться. Быть здоровым и сильным хорошо, но молодецки делать сальто в лежачей палате, по меньшей мере, бестактно. (Я именно в этом ключе понимаю призыв Ходорковского к «левому повороту».) Вот они, а заодно с ними и все мы имеем, что имеем…

И последнее, что мне приходит в голову. Многие деятели СМИ отнеслись к свободе слова как к перспективному бизнесу, как к нефти. Обе эти синекуры и взяты под контроль власти, и теперь общество нередко внимает тем же деятелям, но уже в качестве «добровольцев оподления», говоря словами Лескова.

Хорошо бы свободой слова занимались люди, для которых ее ценность безусловна, независимо от обстоятельств.

Как вернуть утраченную свободу… Здесь мы снова ждем «бога из машины» — будь то падение цен на нефть, или какой-нибудь катаклизм, который выбьет из-под нынешней власти опору, или рассчитываем на помощь Запада, или уповаем на внезапного хорошего лидера, чтобы научил нас уму-разуму… Все эти внешние факторы могут помочь, но если будут только они, то и победа будет непрочной: нельзя считать себя трезвенником, если в магазин просто не завезли спиртного. Счастливый шанс уже был в конце 1980-х, да мы оказались не готовы. Сейчас либеральное сословие проходит проверку на вменяемость, то есть на восприимчивость к собственному опыту.

Что я, интеллигент, могу сделать для свободы сегодня? Как минимум не кривить душой, даже если это кажется очень и очень общественно выгодным. Не поступаться вкусом, даже если тебя обвиняют в неумест-ном и несвоевременном чистоплюйстве. «Чистоплюйство» в каком-то смысле и есть нравственная разборчивость — единственная по-настоящему безусловная общественная сила интеллигенции. Один мой знакомый сказал: «Когда я веду себя не как интеллигент, я почему-то веду себя гораздо хуже интеллигента». Благими должны быть не только намерения, но и методы. Эту азбучную истину мы впопыхах в очередной раз позабыли. Вот для меня главный сословный урок последней четверти века.

И последнее — возвращаясь к торжественному поводу сегодняшнего собрания. На днях в «Новой газете» был напечатан обзор общественной реакции в ЖЖ на землетрясение в Японии. Среди прочих откликов одна домохозяйка очень по-женски высказалась, что вот, мол, самое время посочувствовать японцам и вернуть им спорные острова. Я подумал, что ничего человечней и естественней, чем это деятельное соболезнование, и придумать нельзя. Оказалось, что одна и та же мысль пришла в голову большому числу людей. И недавно, когда мы говорили на эту тему с моим товарищем, он скептически вздохнул и сказал, имея в виду нынешнюю власть: «У них барачная психология, да и масштаб не тот. Здесь надо быть Горбачевым».

Так что спасибо, глубокоуважаемый Михаил Сергеевич, за масштаб содеянного. Пушкин писал: «…я не хочу, чтобы могли меня подозревать в неблагодарности. Это хуже либерализма». Почтительно присоединяюсь к пафосу сказанного.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera